— Продолжай, — произнес Мидир, прося больше словами, чем голосом. — Ведь это не все?
— Как он может? Ведь Эохайд твой друг! Наш земной король! Как он может желать твою жену?
— К… как ты узнала? Кто сказал тебе?!
Мидир вскочил, задыхаясь от злости. Этайн вместо ответа опустила голову, но волчий король четко поймал ее мысль.
Страж, балующийся пустыми россказнями!
Подтянуть к себе, швырнуть под ноги — меньше мига.
— Пощадите, мой король! — попытался отползти виновный.
Механических слуг Этайн боялась, а эти волки… трепачи! Слов, видно, им было мало. Шушукаться на посту!
— Не при мне! Они говорили не при мне! — испугалась Этайн.
Прошелся по щеке провинившегося не пальцами — когтями.
— Мидир, нет! Заклинаю тебя нашей любовью, не надо! Не убивай!
И он отпустил занесенную для смертельного удара руку. Слишком часто за это время Этайн видела его гнев. Не пугалась (о боги, которых нет!), но расстраивалась. Однажды убежала в башню, где наткнулась на статую Синни. Воспоминания об ее страхе были самыми неприятными за эти годы. Пугать Этайн Мидир хотел меньше всего и научился сдерживать себя ради нее.
— Если ты просишь, моя красавица, — негромко произнес он. И ничего, что металл скрипел в голосе.
— Ты ведь не сможешь его вернуть из небытия? Так не торопись убивать, любовь моя! Мое сердце, зачем? Зачем ты так торопишься со смертью?
Смотреть в глаза Этайн стало невыносимо, и Мидир прижал ее к себе. Его королева и так излишне печалилась последнее время. И он уже не мог оградить ее от тревог.
— Моя дорогая, прости. Прости, что огорчил тебя. Я никому не позволю причинить тебе вред.
— Так сильно не позволяешь, что меня сторонятся в этом замке все, — Этайн прижалась виском к его груди, привычно устроила на ней сжатые кулачки.
Все, кроме Мэллина и Вогана. Это было правдой, поэтому Мидир не ответил, лишь погладил напряженную спину Этайн. Втянул воздух, бросил в сторону:
— Джаред, покажись уже.
Тот вышел из-за поворота.
— Мой король, моя королева, — легкий наклон головы. — Чего пожелаете?
— Забери это убожество и уйди сам.
— Я закрою беседку, — ровно ответил Джаред, бросив взгляд на Мидира, крепче притянувшего к себе Этайн. — Не тратьте силу, она вам пригодится.
Советник поставил искрящийся купол и потащил за шиворот волка. Тот, почти распрощавшись с жизнью, идти уже не мог. Вот только Джаред говорить не перестал.
***
— Мой король, выслушайте меня!
— Что тебе, Джаред?
— Она говорила об Эохайде.
— И что? И что?!
— Можете обманывать себя и ее сколь угодно долго.
— Джаред, ты мне надоел.
— Вы же понимаете, что она так думает о вас.
— Ты беспокоишься об Этайн?
— Конечно. Но прежде я беспокоюсь о моем короле. Моем друге.
— Глянь, как там наши земные друзья.
— Пока вас не было, поменялось мало. Притихли к вечеру…
— Разведчики вернулись? Подробно.
— Да, и смогли посчитать палатки в их лагере. Воинов около двадцати тысяч, и все готовы биться насмерть. Одна странность: для них наши девять лет прошли незаметно, как девять дней. То-то галаты пролетели от границ, миновав все наши ловушки!
— Время наложится на тех, кто вернется.
— Если вернется. Хотя пока лупят друг друга наши и их механесы. Не представляю, как вы это успели, до каких глубин опустились, но мы можем сдерживать натиск почти без потерь. А ведь с их стороны и виверны, и тролли.
— И кое-кто слишком много баловался с магией в эти годы.
— Без управления механесы годны не на многое, а магов мало.
— Волков тоже мало!
— Именно. Мэллин говорит, что готов, и рвется в бой. Он мог бы заменять вас хоть иногда. Даже вам, мой король, нужен отдых. Я так понял, ночами вы не спите.
— Ты прекрасно осведомлен, чем были заняты мои дни! Механесов было бы больше, если бы мои безголовые родственники сдерживали себя, а не лезли на новые уровни магии!
— Я сожалею, что задуманные обманки не пригодились для галатов. И нет.
Брат же ваш…
— Нет. Нет, нет и нет!
— Мой король, ваше слово. Но я о другом беспокоюсь. Любовь Этайн прекрасна, прекрасна в своей силе. Но она неизменна. Когда Этайн узнает правду…
— Не узнает! А скажи ей кто… — притянул к губам Мидир пальцы Этайн, порадовался улыбке. — Не поверит.
— Я повторю то, что говорил не единожды: пусть она узнает от вас про обман. И чем раньше, тем лучше.
***
— Что… — пошевелилась Этайн, согрела дыханием шею.
— Ничего, моя радость. Ничего. Хватит слов и огорчений.
Усталость двух недель боев накопилась, и он только хотел обнять Этайн. Но… Желание привычным огнем разлилось по венам, и Мидир тут же забыл и об упрямом советнике, и о глупом, не в меру болтливом волке. Была только женщина, покорная ему. Прильнул к доверчиво приоткрывшимся губам. Зарылся одной рукой в медные волосы, другой — притянул гибкую и сильную спину, ощутил знакомый изгиб, две забавные ямочки подле крестца. Потом спустился ниже, еще ниже, в два движения подхватил за ягодицы, поднял на стол. Не хотелось никаких изысков, просто — ощутить ее тепло.
Провел рукой по шелковой внутренней стороне бедра, так, как нравилось Этайн, приподнял колено повыше, и она ахнула тихонько.
Он осторожно, заглушая шум в ушах, приспустил кружевной лиф, провел приоткрытыми губами по плечу, с каждым поцелуем все больше ощущая ее желание, ее трепет. Ее любовь.
— Скажи мне, — прошептал Мидир, не отрывая взгляда от потемневших зеленых глаз. — Скажи мне, мой Фрох.
— Иногда слово все-таки надо услышать? Мне тоже. Мое сердце… Люблю тебя, люблю, люблю!
Потом была мучительная нежность и предательский стук сердца, почти заглушивший вину. Падение в бездну, куда он летел вместе с любимой…
Всхлипы Этайн на его плече слышались отдаленной мелодией. Плывя в мареве этой мелодии, в безумстве единения, он услыхал отчаянный шепот:
— Ты… тоже. Ска-жи… Ты никогда не гово…
— Мо гра*, Этайн, — вырвалось быстрее, чем он успел остановить себя. Последний луч солнца резанул по глазам багрово-красным.
Она ни разу не спрашивала, сначала сомневаясь, потом приглядываясь, потом молча доверяя. А он обещал выполнить любую ее просьбу! Увидев, как засияли глаза Этайн, добавил знание, тщательно скрываемое от самого себя, кажется, с первых дней их знакомства.
— Я уже очень давно люблю тебя.
Золото плеснуло в волчьих глазах и отразилось в зелени людских.
Это странное чувство поглотило его полностью, как побеги вереска, заполонившие беседку не хуже вьюнка. Земной вереск растет кустами, но этот, прижившийся в Нижнем, решил жить по своим законам. И сейчас розовые побеги насмешливо качались подле них.
Затем они замерли, вернее, замер весь мир. Потом опять потянуло, завертело дикое желание, соединило, а потом отбросило, развело обоих, но Мидир уже не хотел и не мог расставаться. Вцепился в Этайн, как в якорь, что только и удерживал его от срыва туда, вниз, где нет сознания, где нет ничего, кроме холода ночи, куда он так часто заглядывал в последнее время, куда он все равно упадет однажды. Этайн помогала ему ощутить жизнь, она удерживала его собой, своей любовью. И её зубы на его плече, и ее пальцы, царапающие его спину, и ее хриплый шепот, в котором уже не было слов… Вокруг не было ничего — одна темнота, и в этой кромешной тьме его черный огонь слился с ее розовым пламенем.
Когда он пришел в себя, была глубокая ночь.
***
— Мой король, — опять послышался голос Джареда, на редкость взволнованный. — Ответьте же!
— Еще хоть слово об Этайн!
— Не об Этайн. Об Этайн я больше не скажу ни слова. О вас. Я слышал ваше признание — оно было искренним. Я видел… Я ведь просил, просил вас не говорить о любви! Ну что же теперь… Вы должны знать.
Мидир вздрогнул. Хотел отшатнуться, но Этайн застонала во сне, и он замер.
— Наследник — большая радость для Волчьего дома, — ни намека на радость в голосе Джареда.
— Ты уверен? Да как такое возможно?! Я не хочу! Не хочу никакого ребенка! Я не хочу ни с кем делить мою Этайн!
— Поздно, мой король. Я видел синее Зарево. Очень яркое. Через девять месяцев родится мальчик, великий маг. Вы молчите, мой король? За девять лет в Нижнем Этайн набрала силы… Мне страшно как никогда.
Глава 23. Гости к вереску
Лиловый сумрак рассвета, в который вылилась короткая беззвездная ночь, не был помехой волчьим глазам, как расстояние — слуху.
Клепсидра дома Волка продолжала отсчитывать секунды притихшего времени, зевала стража, мерно дышал Мэллин, проверял посты Алан, мерил шагами верхнюю галерею Джаред. А где-то очень далеко уже зашевелились люди, зафыркали кони, заскрипели механесы, зазвенел металл доспехов и оружия, однако нападения не ожидалось, словно внимание земных приковало что-то иное.
Мидир решил, что может позволить себе еще немного тепла, еще миг чудесной неги перед пробуждением его королевы. Он разглядывал Этайн долго, так долго, что она проснулась, вскинула ресницы и сразу улыбнулась ему. Пошевелилась на его плече, произнесла еле слышно и опять словно виновато:
— Я чем-то огорчила тебя?
— Нет, конечно же нет! — прикоснулся он губами к виску, откинул упругий локон, казавшийся темным в час восхода. — Моя королева подарила мне прекрасную ночь, но не более прекрасную, чем она сама.
— Ты смотрел на меня и хмурился, — не приняла Этайн легкомысленный тон, — и держал руку на животе. И все еще мрачен!
Мидир, не ответив, отстранился на миг, но тут же приобнял ее за плечи, поддернул меховой плащ: август Нижнего прохладен для женщины. Подавил тяжелый вздох. Как вести себя и что делать с беременной женщиной, он пока не представлял. Как отец вел себя с мамой? Он всегда был внимателен к ней, даже в мелочах. Родители выглядели столь радостно, когда говорили ему о третьем сыне! Он себя радостным не ощущал совсем, ни тогда, ни сейчас. Да, крошечный Мэллин был невероятно забавен, а мама улыбалась… А потом на рождение младшего наложились воспом