— Да что у вас тут творится? — искренне и сильно недоумевала она.
Ее спутники молчали, лишь переводили взгляды с одного на другую.
— Что творится ту-у-ут? — радостно передразнил Мэллин. — Не знаю, что меня больше удивляет, твоя невинность или твоя наивность? Ты попала куда надо! Тут у нас творится слово из пяти букв. Война, моя прекрасная принцесса. Конечно, милой девочке с цветком на руке это трудно понять!
— Может быть, я не знаю, что такое война, — Лианна нервно поправила браслет своего дома. — Может быть, я всего лишь девочка с цветком! Но моя мама воевала с драконами! С драко-на-ми, а не с себе подобными! У вас тут гибнут ши, а я не могу остановить кровь Фордгаллу! Что вы сделали с миром?!
— С миром? Это что мир сделал с нами! Как всегда, пошел на нас войной! — вскинулся Мэллин.
— Волкам лишь бы только воевать! — шагнула вперед Лианна и продолжила еще яростнее: — Уж лучше пусть я буду глупой девочкой с цветком, чем жестоким мальчишкой с железкой в руке!
— Принцесса Лианна, — улыбнулся вошедший Джаред ее горячности. — Разрешите проводить вас к нашей королеве.
— У Мидира… У владыки появилась королева? — недоверчиво спросила Лианна, мгновенно остыв.
— Появилась, принцесса Солнца. И мне кажется, вам она понравится. Если вы позволите, я хотел бы представить вас ей. Не обращайте внимания на младшего принца, он нахватался дурного в Верхнем, но самое острое у него — это язык.
— Проводи, Джаред, проводи. И разреши напомнить тебе: гостевые спальни по левую сторону-у-у! — завопил изобиженный Мэллин уже вслед советнику и принцессе. — Чтобы ты знала, Лианна, это называется меч! Ме-е-еч, а не железка! Никакая это не железка, ты слышала, нет?
— Я так рада снова видеть вас, Джаред! — донесся из коридора голос Лианны, звучащий очень мягко. — Вы всегда казались мне…
— Насчет гостевых покоев, племянник. Я согласен с Мэллином, — продолжил Мидир мысленный разговор. — Победителю достается все, особенно в доме Волка.
— Иногда победа горчит сильнее поражения, — металлические нотки в голосе выдавали упрямство Джареда. — Мне больше нравятся честные правила, мой король, на войне или в любви… К тому же, при грубом обращении можно легко получить заснувшую навсегда солнечную принцессу. А я не любитель насиловать трупы.
— Ты нравишься ей, Джаред. Очень нравишься.
— Не более того.
— Ты можешь овладеть ее телом, а потом душой. И женишься по всем правилам.
— Я не стану принуждать ее. По некоторым причинам я не буду говорить о своих чувствах.
— Не понимаю тебя.
— Это для разнообразия.
— Джаред, ты дерзишь королю.
— Простите великодушно. По окончании войны вы смело можете посадить меня в тюрьму или показательно отрубить голову.
— Иди уже, волчонок! Наслаждайся беседой со своей любовью.
— А вас, мой король, я просил бы поспешить к брату. Как бы Фордгалл с Джилроем не придушили ненароком нашего дорогого, излишне языкастого принца. Поглядывали они край недобро. И молчали лишь потому, что принцесса Солнца любит сама постоять за себя.
***
Как бы ни был ранен Фордгалл, он встал, завидев Мидира, и тот оценил его порыв. Но поприветствовал первым Джилроя:
— Рад вас видеть, первый принц дома Неба. Пусть небеса берегут ваш дом, а облака подпирают его.
Небесный поклонился, произнеся ответное приветствие.
Открытое лицо, серебряные волосы и яркая синева глаз выдавали истинного наследника своего дома, витязя Неба — будущего короля. И очень спокойного для небесных.
— Принц Фордгалл, вы всегда желанный гость в моем доме, — продолжил Мидир.
Принц Фордгалл был третьим и далеко не наследным принцем боковой ветки боярышника, столь дальней родней лорда Леса, что упоминать его очередность было не слишком-то вежливо.
Коренастый и рыжий, чуть ли не полная противоположность Джилрою, он изогнул губы в привычной усмешке:
— Кажется, мы пропустили последние девять лет?
Джилрой глянул вопросительно, положив руку на плечо Фордгалла, но ничего не сказал. Мэллин в беседе не участвовал, но внимательно и даже подозрительно рассматривал обоих.
— Мы воюем с галатами, — пояснил очевидное Мидир.
— Они не в силах, не могут воевать с нами! — воскликнул Джилрой.
— Могут. Могут, если им помогают друиды.
— Вы примете наши клинки, мой король? — сказал за двоих Фордгалл, и Джилрой кивнул в подтверждение его слов. Меч принца Леса был куда меньше двуручника небесного, но шире и прочнее, а уж владел им лесовик вполне достойно. — Жаль, в магии я не особо силен, но…
— Прежде я должен объяснить причину войны. Она неизвестна моей королеве, и я не желаю, чтобы она узнала ее, — выговорил Мидир. — Этайн, моя любимая — жена Эохайда. Я не вернул ее Верхнему миру, и удерживаю заклятием любви. Я украл ее у мужа. Я не требую от вас ничего, не имею права ничего требовать.
Шорох со спины подсказал Мидиру: Мэллин тенью встал рядом, словно подчеркивая, что поддержит брата во всем.
— Мой король, — опустился на колено Фордгалл. — Как представитель своего дома, я полностью на вашей стороне.
— Клятву приносили мы все, — кивнул Джилрой. — Я тоже ваш подданный, как бы я лично, — самую малость поморщился он, — не относился к случившемуся.
Фордгалл бросил на него быстрый взгляд, то ли осуждая, то ли завидуя подобной свободе третьего принца Благих земель. Поднялся с колен, улыбнулся и развел руками:
— Не думаю, что и принцессе Солнца нужно вникать в подобные нюансы, которые противоречат принципам ее дома, — добавил он, и Джилрой опять нехотя кивнул. — Мы и так достаточно давно не ели мяса.
— Я горжусь вашей выдержкой, — ухмыльнулся Мидир.
— Слишком трепетно дети Солнца относятся к жизни. Она свята для них, даже дичь, — решил пояснить Джилрой.
Фордгалл перевел на Мидира взгляд темно-карих глаз.
— Позвольте мне уточнить: почему вы не опустите все войско верхних в мир теней? Вашей силы вполне хватит очертить круг и…
— И нарушить равновесие еще больше, уничтожив не только наши заповедные леса, но и ни в чем не повинные жизни? — разозлился Мидир, больше оттого, что и его посещали подобные мысли. — Где-то там бабка и отец моей жены!
— Разве не ваш отец всегда говорил: «в любви и на войне все средства хороши»?
Мидир прищурился.
— Я обещал Этайн беречь ее народ. Свой я сберегу и сам.
— Ваше решение заставляет уважать вас еще сильнее, — тут же договорил Фордгалл.
— Я видел, что осталось от девятой стены, — добавил Джилрой. — Не думал, что ее могут взять орудия людей.
— В первые, самые тяжелые дни — а мы ведь ждали этого! — постаралась и магия друидов, и тараны троллей, и виверны. Пошел в ход темный огонь, который не применялся уже очень давно. И мы отступили сознательно.
— Повторю еще раз: наши мечи — ваши мечи, мой король. И нашим женщинам не нужно знать, ради чего воюют их мужчины.
Джилрой нахмурил белые брови, словно не очень одобряя друга, но ничего не сказал.
— Не ожидал подобной поддержки от вас, принц Фордгалл, — выговорил Мидир. — И очень рад этому.
— Старая вражда между нашими домами — дело прошлое. Я все же наследный принц, и как единственный представитель лесного лорда, говорю не только за себя, но и за весь дом, — приложил руку к груди лесной принц и привычно обаятельно улыбнулся…
Проводив гостей, Мидир все же не удержался. Он и так боролся с собой очень долго. И мысленно заглянул в свои покои, куда Джаред отвел Лианну.
Его любовь выглядела оживленной и почти счастливой. А вот речь принцессы Солнца ему вовсе не понравилось.
— …вы наша, солнечная. Волки противоположны солнцу. Что вы делаете в этом холодном замке?
— Я ковыряюсь в саду и вышиваю, — улыбнулась Этайн. — Правда, то, что я делаю руками за месяцы, с помощью магии можно сотворить за считанные минуты.
— Вы не совсем правы, моя королева. Воссоздать, но не сделать новое. Кое-что могут только любящие руки.
— Почему вы столь экономны с магией? Ведь ши могут пользоваться силой гораздо большей, чем владеют!
— Вы были травницей, моя королева. И знаете, что будет, если вырвать все растения зараз, — тихо сказала Лианна.
— Этайн, я умоляю вас, просто — Этайн! — взмолилась его любовь. — Полгода назад из Черного замка ушли женщины и дети. Мидир словно знал о грядущей войне! Я так скучаю по подругам… Мне, кроме Мэллина, теперь не с кем даже поговорить, и я очень рада вашему появлению. Все женщины здесь прекрасны, но я уверена, вы не станете краснеть при виде Мидира и пытаться затащить его в гостевую спальню под предлогом оборванного подола! Я испытываю к вам необъяснимую приязнь…
— В нашем мире любовь и дружба иногда проявляются сразу. Этайн, вы тоже понравились мне! Простите за прямоту. Как же вам здесь? — пожала точеными плечиками Лианна. — Это же волки!
— Да, это волки. Они едят мясо вместе с костями, и поначалу мне стоило большого труда не обращать внимание на этот хруст…
Этайн задумалась, а Мидир, возвращаясь памятью в прошлое, не мог приметить даже тени неудовольствия на ее лице.
— Вытягивают клыки, сверкают глазами… Но они также честны и преданны, а при внешней холодности полны страстей. Мидир же… Ох, Мидир! — совершенно чудесно рассмеялась, — иногда приходит с ночных прогулок и как есть обнимает меня! А потом ворчит, почему постель в листьях и хвое!
Тут Мидир едва не выпал из разговора. Он — не идеален!
— Ох, Лианна! Чем я заслужила его? Ничем. Я лишь люблю его!
— Владыку всегда было проще обожать, чем любить… Могу сказать лишь одно: волки выбирают себе пару один раз и на всю жизнь. Любовь в нашем мире сильнее смерти. Этайн, видите вышивку на моей одежде? Сегодня по ней проехался меч.
— Не может быть! — ахнула Этайн, видно, больше от испуга за жизнь Лианны.
— Ее вышивала для меня моя мама, — с нежностью вымолвила Лианна. — Хотите, я научу вас? Правда, дело это долгое и кропотливое. А спасает лишь тех, кому подарено с любовью.