— Как вам будет угодно, мой король. Я же…
— Ты же. И Алан. Все также держите замок.
Мидир, отправив Джареда выжигать серую паутину, проверил мысленно, что творится в замке. Выхватил на мгновение розовый свет Этайн, погладил сознание спящей и услышал благодарно-радостный вздох. Нет, беспокоить королеву вовсе ни к чему.
Отправился дальше уже не только сознанием и поднялся на башню. Он говорил с замком и решил поговорить и с лесом. А раз друиды тянули лапы в его замок, в его владения — он был вправе просить о помощи.
Он обращался к вечнозеленым елям, которые видели его, его отца и деда, даже его прадеда. Он напоминал, что кровь у них разная, а душа, вылетевшая из огоньков предвечного пламени — одна. Как и древо жизни. Он просил само сердце леса, которому когда-то отдал часть своей силы, помочь в трудный час.
Лес молчал, а когда Мидир отчаялся дознаться ответа, зашумел без ветра.
Вредить не будет, себя сбережет, чуждому колдовству не поддастся.
Мидир обратился к Черным горам. Тут было труднее, с камнем умели говорить немногие. Он переводил слова в медленный рост кристаллов, в зрелость горных пород, в вечность непоколебимых кряжей, тревожимых лишь ветром… Легкий ответный шум был таков, словно встряхнулась большая собака.
Не пропустит.
Друиды прятались в сером плотном тумане, лагерь галатов просыпался
Теперь Мидир был готов.
Глава 28.2. Под вересковым стягом. Враги истинные и мнимые
Мидир, находясь во главе войска, охватывал мыслью порядка полсотни юрких и шустрых механесов. Те, что пришли от друидов, были более прочными, ударяли с большей силой, но сдавали в скорости передвижения.
Волчий король порадовался, что скомандовал атаку — не успел подвесной мост закрыться за ними, как вдалеке послышался скрип и шелест чужих механесов. Причем вели их как галаты, так и друиды: в подземном мире сила волшебства открылась у многих.
Пыль клубилась по всему горизонту. Друиды, несмотря на потерю сил, тоже решили отыграться! Механесы с обеих сторон перешли с шага на бег. Люди и волки между ними казались небольшими и незначительными, но лишь они поддерживали жизнь в каменных или металлических воинах.
Ровно посреди поля две армии столкнулись — с лязгом, скрежетом и грохотом. Руки механесов молотили друг друга, а маги обеих сторон вливали в них жизнь, сращивали конечности… Сила удара зависела от силы мага, а не от мощности механизмов.
Слева от Мидира почти пополам развалился механес галатов, и он добил создание магии мечом, лишая возможности восстановиться. Меч Нуаду, старый двуручник, выкованный перворожденными, обладал немыслимой прочностью. И рубил коричневую броню вражеских механесов без усилия. Согласно легенде, с ним нельзя было проиграть. Но легенды не выручили самого Нуаду. И волчий король им не слишком доверял.
Мидир бросал и бросал силу, гоня механесов вперед, поддерживая своих волков. Злость и страх за брата, направленные в нужное русло с холодной головой, дарили мощь и поддерживали. Битва давно распалась на множество мелких схваток, но Мидир видел — слева и справа наступали его механесы.
Внезапно те, что принадлежали галатам, начали отступать. Мидир поднял руку, обрывая радостные крики, не желая, чтобы его волки ринулись в ловушку.
Галаты и их механические воины выстроились полукругом. Волчий король повел кистью над головой. Волки опустили оружие, отвели механесов. Ворча на еще один взмах королевской руки, более широкий и требовательный, отошли сами.
Механесы галатов выстроились в два ряда, с почтением опустили оружие, по этому коридору выехал воин в золоченой броне на белом коне. Мидир предвкушающе улыбнулся.
— Может, решим дело боем? — закричал Эохайд, спрыгивая с коня и отдавая свой стяг оруженосцу.
— Разве последний месяц ты занимался не этим? — усмехнулся Мидир, медленно приближаясь и не спеша обнажать меч. — Не вернее было бы спросить королеву?
Король людей так же неторопливо приближался к Мидиру и тоже не спешил выхватывать меч.
— Разве можно… — кольчужный кулак Эохайда сжался, — спросить слепого про радугу? Или ты скажешь: взял мою жену по ее доброй воле?!
— А ты отдал ее по доброй воле, — огрызнулся Мидир.
Воины затихли не дыша. Механесы не скрипели, словно боясь нарушить беседу двух королей. Только ветер хлопал знаменами, да трясли уздечками и переступали с ноги на ногу боевые скакуны.
— Я позабыл, что ши неведома совесть, — прищурился Эохайд, и Мидир разглядел знакомое выражение в прорези не менее знакомого шлема. — Равно как дружба и гостеприимство.
И хотя Мидир уже давно смирился с потерей друга, слова человека все одно болезненно отозвались в душе.
Он вспомнил Этайн, которая ждет, и волнуется, и понятия не имеет об окружающих ее сложностях и перевертышах. Просто любит, без памяти любит его, Мидира — любовью чистой, светлой, солнечной, пусть обманной — и призвал себя собраться.
— Любил бы — не отдал, — Мидир попытался представить, как можно добровольно отдать Этайн, пусть даже на время, и не смог. — Не ты ли сказал отнестись к ней по достоинству? Я люблю ее так, как она этого заслуживает!
— А кого любит она? Кого?! Тебя ли, о всемогущий Мидир?
Эохайд ударил по больному, особенно больному после слов Этайн о совместной старости.
— Ты словно готов просить! — не поверил Мидир мягкости голоса.
— Ради нее я забыл бы гордость!.. Да только не поможет. Слова пусты, но я все же скажу: Мидир, задумайся, правильно ли поступаешь?!
— Пусть меня осудят все! — взъярился Мидир, не желая от бывшего друга слушать свои же мысли. — Все! Верхние, нижние, друиды, старые боги! Я не отдам Этайн! Она — моя жизнь!
— Нет, она моя! — наконец сорвался Эохайд.
Происходящее вокруг стало окончательно ненужным и неинтересным. Мир сузился до одного человека. Мидир встряхнулся, расправил плечи, взглянул застывшему напротив Эохайду в глаза. Тот не дрогнул. Смельчак, он никогда не боялся волчьего короля, хотя всегда знал, насколько Мидир опасен. Даже в Верхнем. Даже не обладая прежней силой!
— Без магии, — порядком разозлясь, бросил волчий король.
Что бы человек ни считал, честь для ши не пустой звук.
Меч Нуаду вышел из ножен с привычным шелестом.
— Друиды докинули нам силы. Я не пожалею тебя, — в руке Эохайда тоже сверкнул под солнцем двуручник. — Даже если Этайн тебя любит!
— Я мог бы сказать то же самое. Но ты ведь не веришь словам!
Волчий оскал достиг цели как ни одно из слов, Эохайд крутанул меч над головой и пошел в наступление. Мидир отбил первые удары легко и отошел назад:
— О, ты даром времени не теряешь! Так что привело тебя в мой дом?
— Кроме моей жены?!
— Кроме моей жены!
— Даже так?!
Эохайд замер на миг. Вновь пошел по кругу, словно впервые видя волчьего короля. Примерился для нового удара, атаковал с фланга. Гарды скрестились, лицо Эохайда оказалось напротив лица Мидира. Тот оттолкнул знакомый меч со злостью и пришедшей с ней силой. Мерзкое темное колдовство за стенами Черного замка давило на плечи, лишало силы, притупляло разум волчьему королю!
— Рискованно, — поцокал Мидир. — Так зачем?
— Друиды сказали, что ты убьешь ее!
— Раньше лишусь сердца! — вознегодовал волчий король.
— А оно есть?
Насмешка! Конечно, насмешка! Не стоит вестись. Обманный финт и удар с другой стороны.
Путать Эохайд всегда был мастер.
— Жизнь преподносит сюрпризы, — вырвалось у Мидира почти искренне, почти задумчиво, словно он не прятался за словами, а озвучивал истинный смысл.
Во всем этом разговоре промеж ударов было что-то нездоровое, в этой их почти дружеской беседе об одной женщине, близкой и дорогой для каждого. Которую не поделить.
Они кружили молча, водя перед собой мечами. Пальцы сжимали рукояти, только суставы ладоней заставляли оружие выводить смертельные кружева своим острием. Мидир внезапно сделал ложный стремительный выпад, якобы целясь Эохайду в голову, и подняв руки, шагнул в бок от него. Король галатов, пытаясь отбить выпад, выставил меч перед собой и отступил. Но кончик клинка волчьего короля, следуя жесткому боковому движению Мидира, задел Эохайда под границей наплечника. Рукав красной рубашки короля галатов мгновенно намок от крови.
— Не мешать! — рявкнул своим Эохайд. Те, ринувшись вперед в ответ на царапину, сразу застыли. — Я даже благодарен тебе, Мидир.
— С чего бы? — теперь кружили, опустив мечи, оба.
Закрытые шлемы скрывали выражения лиц, но Мидир был уверен: Эохайд настолько же ошарашен и сердит, как и он сам.
— Я понял, что для меня Этайн. Пусть поздно, но понял. Не знаю, заметил ли ты в эти дни, но у моей жены есть способность становиться необходимой, как воздух! — для Эохайда года пролетели мгновенно, окатило Мидира пониманием, словно ледяной водой. Человек знал и не знал. — Отдай, пока не попал под её обаяние! Твоя жизнь бесконечна, ты не я! И мучиться ты будешь тоже бесконечно!
Они опять сцепились и опять разошлись. Мидиру хотелось как можно скорее прекратить кромсающий пуще меча разговор. Эохайд даже не замечал, насколько уже ранил волчьего короля — не мечом, но словами — и безжалостно-простодушно продолжал:
— Эта мука не должна доставаться бессмертным! Отпусти моё солнце наверх! Она не отсюда! Её место там, где к её рукам льнут травы, звери, люди!
Теперь наступал Мидир. Он знал, что Эохайд говорит правду, он чувствовал, что солнце в царстве ночи явление временное, но как мог оттягивал расставание.
— Друиды сказали, что мы здесь сами станем магами. Нам не нужно такого, — Эохайд задохнулся, прижатый к земле в защитной стойке, но выкрутился, уходя налево, развернулся, сбрасывая черный двуручник по лезвию своего. Высказал, словно выплюнул: — Нам нужна справедливость и наша королева!
— Справедливость! — в глазах темнело от гнева, вспомнился загоняемый стаей обезумевшей родни Мэллин. — Что еще тебе сказали друиды?