Вокруг засвистело, поднялся ветер. Мидир схватил брата и прижал к земле.
Ткань мира схлопывалась, истончалась, отмирала, чтобы соединиться наново. Мэллин притих, закрыв голову руками. Мидир обхватил его за плечи, а вокруг стонало и выло. Потом понемногу начало стихать. Когда вокруг послышались обычные лесные звуки, обозначающие жизнь, ускользнувшую от хриплого дыхания смерти, а брат все еще не спешил поднимать голову, Мидир осторожно поинтересовался:
— Мэллин?
— Мидир, — глубокий вздох. — Скажи мне правду сразу. Мы спим?
— Да нет же!
Вопрос показался нелепым, но брат продолжал, глухо выговаривая в собственные колени:
— Потому что, если спим, ты меня уже просто брось в воронку вслед за папой — и всё!
Мидир неожиданно для себя фыркнул, крепче прижал его к себе, провел рукой по вихрам, стараясь не касаться ссадины:
— Вот уж нет, и даже не мечтай! Мой брат — настоящий герой!
— Если ты про Мэрвина… — отвел глаза Мэллин.
— Настоящий герой и настоящий олень! Из тех, кто не боится показаться смешным, вызвать на дуэль порождение мира теней и столкнуться с собственными страхами.
Поглядел в опять засиявшие раскосые глаза, встряхнул за плечи:
— О воронке не может быть и речи! Добро пожаловать обратно в наш распрекрасный мир!
Глава 29. Вересковые беседы после боя
— Я ведь сказал тебе: «Нет!» — ворвался Мидир в зал королей.
Створки двери разлетелись в стороны, гулко ударились о стены. Их обычно раздвигали двое стражей, но Мидир не почувствовал тяжести.
— Мой советник оглох?!
Джаред, стоящий у камина, скрестил руки на груди, задрал светлую бровь.
— До сей поры нет, мой король.
Тяжелый стол из черного дерева, попавшийся на дороге, отлетел к стене. Крепкое дерево не выдержало удара о черные камни дома Волка: ножки треснули, а столешница, жалобно взвизгнув, раскололась до щепы. Зазвенели разлетевшиеся кубки, по темному зеркалу пола потекло вино.
Замок привычно втянул мусор, непривычно сложил разбитую посуду и вернул целостность мебели. Волна пробежала до ног Джареда, чуть не лизнув сапог, и пол вновь натянулся обсидиановой гладью.
Советник вздохнул, поджал губы. Поднял кубок, поставил на полку. Стряхнул пылинку с плеча, кивнул Лианне и Джилрою:
— Мой король сегодня не в духе.
Мидир вытащил из-за спины Мэллина, которого крепко держал за руку всю дорогу от леса.
— Как бы я ни относился к твоему пле… — начал брат и, закинутый на широкий диван к Лианне, вскрикнул. — Ай! Можно поласковее? Ну Мидир?
Джилрой, видимо, решивший обойтись без лекарей дома Волка, был бледен до зелени и заметно опирался о высокую спинку кресла, а не менее бледная Лианна зажимала его плечо ладонями, от которых исходил белый свет.
Во время битвы витязь Неба был очень близко к королю. И хоть изрядно помог волкам, сейчас было не время для благодарностей.
— Мы так-то еле живы остались! Чего смотришь? — зыркнул Мэллин на Лианну, поджавшую губы еще хлеще Джареда, и уселся поудобнее. — Странно, что вы с Джаредом не нашли друг…
— Фордгалл?! — чуть с меньшей яростью рявкнул волчий король. Развернулся, не увидев начальника замковой стражи, ахнул: — Алан?
Джаред понял без лишних слов.
— Алан не ранен, мой король. Он с лекарями и пострадавшими. У лесного принца никак не проходит бедро. Я не допустил его до битвы, хотя он изъявлял желание «покрошить галатов в лучину».
Мэллин открыл рот, видно, решив привычно съязвить насчет Фордгалла и его резвости, но Мидир повернул голову, сверкнул глазами, и тот захлопнул рот со стуком.
Волчий король развернулся к Джареду. Тот, выдержав пристальный взгляд, понял без слов:
— Девять погибших.
Договорил мысленно: «Кроук ранен. Тяжело. Все хотел быть похожим на вас. Но — выживет, мой король».
Прохладный голос советника всегда успокаивал Мидира. Но не сегодня.
— Я запретил тебе общаться с бывшими магами! — рявкнул он, озлившись еще больше. — Я должен повторять свои слова дважды?! Отдельно для моего советника? Или он жаждет распрощаться со своей пустой головой?!
— Моя жизнь в вашем распоряжении. Уже очень давно. Если мой король желает мне смерти, ему достаточно попросить, — короткий кивок. — Вы желаете этого, мой король?
Джаред стремительным движением вытащил фамильный клинок и приставил к груди. Черные бриллианты искрились на яблоке ручки, антрацитовое лезвие, режущее доспех как масло, сияло, придавая происходящему оттенок нереальности.
— Джаред, прошу тебя, не шути так! — вскинулась Лианна. — Не надо!
— Это кодекс волков. И мой личный кодекс.
— Убер-р-ри оружие! — рявкнул Мидир. — Хватит уже смертей на сегодня! Если ты когда-нибудь умрешь, то от моей руки!
Кресло полетело в противоположную от Джареда сторону.
— Почту за честь, мой король, — тот проводил взглядом покосившуюся мебель, вновь прилежно восстановленную замком, и хладнокровно вложил кинжал в ножны. И ведь кивни сейчас волчий король — воткнул бы в себя не задумываясь.
— Нет, вы на него посмотрите! — ярился Мидир.
Все и так смотрели. Джилрой и Мэллин с двух сторон удерживали Лианну, готовую вступиться сначала за Фордгалла, потом за Джареда.
Второе кресло шмякнулось о стену, все, кроме советника, в очередной раз вздрогнули, и Мидиру слегка полегчало.
— Я приказал не общаться с безумными магами, Джаред! Я! Сказал! Тебе! Мне повторить это еще раз?!
— Джаред спас нас всех, — прошептала Лианна. — Как он может?
— Я не буду больше общаться с безумными магами, — послушно повторил Джаред. — Раз моему королю это угодно.
— Конечно не будешь! Ты не сможешь! Потому что они мертвы! — ощерился Мидир, а пуфик разделил участь кресел. — Все до единого! В том числе твой дед, Джаред! Тебе не с кем больше общаться!
— Тем более не вижу причин для вашего гнева. Это была достойная смерть, мой король. Вы поступили бы так же, — светлая бровь опять задралась, серые глаза заледенели, и Мидир напрягся в ожидании каверзы. — Я начал различать слова в его рыке… «Не сносить головы» и «упертый волчонок». Где-то я это уже слышал.
— Джаред!
— Сто пять лет как Джаред, — выговорил тот еле слышно.
— Ты не пострадал? — Мидира прошила мысль, что невероятная дерзость Джареда имеет другие корни.
— Это не я сражался с чудовищами, — пожал плечами советник, а Мидир нахмурился: слова советника прозвучали слишком беспечно. — Я лишь говорил с ними, — добавил он шепотом.
Мидир был согласен, для них обоих безумные маги были чудовищами похлеще воронки. Воронка была явным врагом, понятно кем посланным. А вот загонять собственного сына и не осознавать этого…
Мыслеслов Джареда прервал раздумья: «Я понимаю, как вам больно, мой король». «С чего бы?» — буркнул Мидир и добавил спокойнее:
— Но как ты додумался до этого безумного плана?
— Лианна… — советник самую малость оттаял глазами, уголки губ дрогнули, но Мэллин за его спиной фыркнул, и тот вновь словно покрылся инеем. — Принцесса Солнца нашла книжку про эту, как тут написано, «большую мерзость». Я смог донести до Джаретта, как ее уничтожить. Вполне возможно, мой король, помогло и то, что вы все время с ним говорили. Пытались говорить. Он ответил на ваше имя. И книга помогла, да, — он плавно повел рукой в сторону Лианны, раскрывая кисть.
На коленях у нее все еще лежала открытая рукопись с ясно различимой картинкой живой воронки и с пометками быстрым летящим почерком.
— Ой, а я думал, потерял! — воскликнул Мэллин и начал тыкать пальцем в отдельные части воронки, в крылья и в щупальца. — Гадость, гадость! Мерзкая неблагая гадость! — добавил радостно. — А теперь дохлая гадость!
— Должен вам заметить, наследный принц дома Волка, — скривился Джаред. — Что делать столь легкомысленные заметки в серьезном документе — означает нанести ему непоправимый урон.
— Легкомысленные за… — поперхнулся Мэллин. — Я рисовал, что видел! Ты! Что бы вы делали без моих бесценных заметок? Да ты самый вре…
— Молчать! — приказал Мидир брату и протянул кинжал советнику. — Джаред.
Тот подошел с поклоном, тщательно избегая взглядом Мэллина.
— Проверь. Привет от Эохайда, — поморщился в ответ на острый взгляд светло-серых глаз, — слишком усиленно человеку предлагали им воспользоваться.
Советник потрогал, понюхал, потом лизнул лезвие.
— Яда нет, мой король.
— Мне тоже так показалось. Тогда с чего бы?
— Но есть заклятие бессилия. Очень и очень древнее — как раз для магии перворожденных. Постепенное, незаметное для вас, мой король, вытягивающее силу через порез. Не знаю, есть ли от него противояди…
— Пустите! — раздалось издалека. — Да пустите же меня! — и в зал сквозь охрану яростным пламенем ворвалась Этайн.
Мидир приказал не впускать никого, но кто остановит королеву!
— Этайн, — казалось, прошли века с их расставания. Он уже потерял ее в мыслях.
— Что? Что, мое сердце? Что ты так смотришь на меня? — затрепетали ресницы, а зеленые глаза влажно блеснули. — Все хорошо, мое сердце?
— Этайн, — выдохнул Мидир. Брови ее изломились тревожно, слеза скатилась по щеке. — Этайн, — повторил он успокоенно.
Мир привычно наполнился светом.
— Ты не ранен? — ласковые ладони коснулись щек, пробежались по смятому и грязному доспеху.
Этайн закусила губу, поднесла ладони к глазам, потерла кончики пальцев — красные от крови. Подняла на Мидира глаза, ставшие почти черными.
— Царапины, любовь моя. Не стоит твоих слез. Ты знаешь, как быстро на мне все заживает. Как на волке! Мэллин, — тревога обдала жаром; Мидир торопливо развернулся, вспомнив кульбиты брата. — Ты цел?! — с того сталось бы молчать о сломанных ребрах.
— Цел я. Не считая самоуважения, помятого твоим племянником… — повел головой Мэллин.
— Я приношу свои извинения, если это не почеркушки, и «эта мерзость» вправду зарисована вами с натуры, мой принц, — высокомерно ответствовал Джаред.