— Я вижу, вижу, ты горишь! — новая порция хохота. — Но вынужден потушить пожар страсти. Нам никогда не быть вместе!
Фордгалл раскрыл рот, подсвеченный желто-оранжевым пламенем, но Мэллин опередил его:
— И снова прости, лесовичок, — приоткрыл отпертую раму высокого коридорного окна. — Как-нибудь свидимся. Не переживай за честь солнечной красавицы, шарфик я ей верну! Что-то не хочется всякий раз бегать от её настырных ухажёров. Хотя… — почесал нос, — уже и не придется.
Мэллин поклонился и шагнул в окно, аккуратно прикрыв раму за собой.
Фордгалл потихоньку остывал, окруженный блекнущими оранжевыми искрами, а за его спиной голубело рассветное небо.
Примечания:
*Золотая башня — замок дома Солнца, вторая столица Благих земель. Построена задолго до первой эпохи, разрушена в конце второй, восстановлена в начале третьей.
Глава 31.1. Вересковая смерть. Предчувствие беды
Этайн поежилась, и Мидир обнял ее поплотнее: одна его рука была закинута за шею и лежала на ее плече, вторая покоилась на жарком бедре. Ветер шевелил тяжелые занавеси, разливался предутренней влагой и казался куда прохладнее, чем положено для начала осени.
Пожалуй, это время суток Мидир любил больше всего. Мир еще спал, но был на грани пробуждения; его женщина, его королева прижималась к нему доверчиво, деля с ним днем его жизнь, ночью — его ложе.
Лежащая на боку Этайн сонно выдохнула, прервав его мысли. Устроилась поудобнее, положив одну ладонь туда, где колотилось его сердце, вторую, сложенную в кулачок, прижала к своей груди.
Как эта женщина одним полудетским жестом заставляла его еле дышать от нежности, не знали и старые боги!
Надо было вставать, но уж больно не хотелось отрываться от Этайн. Он подтянул коленом ее бедра ближе, вызвав томный вздох: «Миди-и-ир…»
Его имя в ее устах всегда звучало по-особому и нравилось ему гораздо больше, чем привычное «мое сердце».
— Спи, любовь моя, еще очень рано, — прошептал Мидир, потягиваясь в сладкой истоме и все равно не разжимая объятий.
О том, что она уснула, вернее, он дал ей уснуть всего двадцать минут назад, он мог сказать точно, но не стал. С некоторых пор король Благого Мира опасался упоминаний о времени.
— Ты обещал сказку, — Этайн потерлась щекой о его грудь.
— И я расскажу тебе сказку, — подхватил Мидир ее слова, понизив голос. — О принце и принцессе. Я расскажу тебе ее столь тихо и ласково, что посмотреть твои сны слетятся все феечки этого мира…
Волчий король припомнил забавные фигурки, что использовал советник, и материализовал их в спальне. Этайн приоткрыла совсем темные глаза, слабо улыбнулась.
Куколки сходились, расходились на черной глади белья, затем обнялись под звуки голоса волчьего короля, и над двумя воссоединившимися влюбленными засияла настоящая радуга.
— Как красиво! Они, как и мы, будут жить долго и счастливо и умрут в один день? — прошептала Этайн, снова прикрывая глаза и уткнувшись носом в грудь Мидира.
Он повел плечом. Человеческая присказка звучала иначе в мире, полном магии, где любое неосторожно оброненное слово могло стоить жизни или способностей к волшебству.
— Ну… — Этайн вздохнула, будоража ощущениями близкого теплого вздоха и ее сонного мирного присутствия, — хотя бы одну или две тысячи лет! Для вас, ши, это же немного?
— Не так уж мало. Однако я тебе это обещаю, — Мидир медленно повел рукой, и радуга вместе с фигурками истаяла.
Третий кукольный участник, принц на троне, хоть и был в тени, пропал последним, а глянул под конец весьма недовольно. Мидиру показалось даже, эта малявка погрозила ему тряпичным кулачком!
Волчий король прикоснулся к виску Этайн, окончательно погружая в сон, и решил поискать брата мыслью. Тревога была неясной, но она не покидала Мидира, а лишь усиливалась…
Мэллин, видимо исполняя вчерашнюю угрозу главного повара, чистил овощи. Вернее, уже закончил и теперь баловался, вырезая из них забавные фигурки. Сам себе фыркнул:
— Увидь это Воган, и я никогда не вылезу с кухни! Никогда! — сделал страшные глаза картофельной голове, чем-то напоминающей голову самого повара. — Вполне можно было применить магию для всей этой ерунды! — подхватил голову и передразнил бас Вогана: — Вкус, видите ли, не тот! — щелкнул изображение по носу. — Я принц, между прочим!
— Принц, принц, — улыбнулась ему возникшая в дверном проеме Лианна. — Доброе утро, принц!
Лианна — сияющая и прекрасная. Мидир, как и Мэллин, внимательно и с интересом оглядел будущую королеву дома Солнца, которой счастливое замужество явно шло. Золотые волосы струились по плечам и спине, без всякой прически сохраняя порядок; лицо с правильными чертами будто светилось, заставляя щуриться и отводить взгляд, не выдерживая долгого любования; светло-карие живые глаза словно подсвечивали предмет, на который смотрели. В костюме наблюдался небольшой беспорядок, но стоило отдать новобрачным должное — платье осталось целым и почти не помятым.
Сам Мидир к финалу дня собственной свадьбы оставил от одежд Этайн сплошные лохмотья. Он на мгновение задумался, вспоминая, как долго и церемонно проходило бракосочетание матери Лианны, и скривил губы.
Думать о разбирательстве с не менее прекрасной и не менее упорной, чем дочь, царствующей королевой второго по значимости дома пока не хотелось. Однако ощущение, что он на время стал отцом двух взрослых ши, было неожиданно приятным.
Как это Джилрой отпустил Лианну? Нет, не отпустил, поймал его мысленно Мидир. Витязь Неба, принявший дом любимой, решил не проходить в залу, а стоял в переходе, подпирая широким плечом стену и задумчиво разглядывая на носовом платке золотое шитье дома Солнца. Откуда его достала Лианна, и что он там хотел увидеть, оставалось загадкой. Однако эта мелкая тряпочка превратила витязя печального образа в витязя вполне счастливого.
— Доброе утро, солнечная де… женщина! — перестав откровенно любоваться, выдал Мэллин, шутливо щурясь и прикрывая глаза ладонью. — Я ослеплен твоим сиянием! Очарован и заворожен пуще прежнего!.. Вот что творят волчьи спальни! — обе руки артистически поднялись вверх. — Теперь стража будет не так яростно драться за право стоять подле твоих покоев! — склонился к картофельному Вогану, уточнил у молчаливой головы задумчиво: — Или еще более яростно? Хм-хм! Видно, пряник оказался сладок?
Серые раскосые глаза повернулись к Лианне, вгоняя солнечную ши в краску.
Мидир еле сдержал смех.
Мэллин, подкинув нож и поймав его за лезвие другой рукой, продолжил:
— Я бы сказал, ты прекрасней всех на Светлых землях, но прости-прости!.. — прижал руки к груди. — Мое сердце покорено одной занятной человечкой, женой моего брата! Но я с гордостью вручаю тебе второе место! Если небесный витязь вдруг утомит тебя, и какой из Лугнасадов ты решишь провести на стороне, я в полном твоем распоряжении, — невероятно двусмысленное подмигивание. — Помни, черная сторона противоположна белой, ты тут потеряла то, что я забыл уже когда имел, зато обрела почти утерянное…
Мэллин замолчал в некоторой растерянности, чуть ли не в обиде, не дождавшись ожидаемо резкого ответа.
— Спасибо за добрый совет, Мэллин, — улыбнулась Лианна спокойно, очевидно не желая злиться или дерзить. — Ты очень-очень хороший волк!
— Ах, солнечная де… женщина, не смей! Не смей так позорить мою репутацию лоботряса и шалопая! — брат испугался непритворно, удивив Мидира. — Что скажут прочие волки?..
— Что бы ни говорили, для меня ты — лучший в этом доме. После…
— После Джареда, разумеется, — довольно закончил Мэллин. — Не печалься, я не обижусь на второе место! Ты ведь не обижаешься?
Мидир сам чуть было не обиделся. Как это ему — владыке Благого Двора, королю волков! — не выделили место? Вернее, почему не выделили первое? Но решил: спор слишком глуп, чтобы он в нем участвовал. Глупые дети! Мидир вне конкуренции! Что-то из этого он бормотнул вслух: Этайн зашевелилась, приоткрыла один глаз.
— Ты самый лучший, — сквозь сон очень серьезно заверила она его. — Самый грозный, самый благородный и самый люби-и-имый, — засмеялась чему-то. Видимо, вторым глазом смотрела какие-то свои, сугубо женские смешливые сны. — Мой Мидир! Ты прекрасен душой и телом, словно древний бог, твоя кожа серебрится подлунным снегом, а волосы чернее колдовской но-о-очи…
Голос ее затихал. Мидир поразился, как она все еще говорит связно. Этайн умолкла, зевнула и, смежив веки, снова задышала ровно. Мидир опять глянул в трапезную.
— …возьми обе твои пропажи, — Мэллин тем временем протягивал платок Лианне, очертаниями складок неявно обрисовывающий завернутый кинжал. — Как бы ты ни рвалась в волчьи королевны, извини, я не приму твое предложение!
Лианна поглядела на Мэллина серьезно, спросила тихо:
— Ты мог воспользоваться, а волки обычно пользуются. Почему?
Мидир едва успел вскипеть на высказанное о волках мнение, когда Мэллин заставил прислушаться к своему еще более тихому ответу:
— Ты меня прости, солнечная де… женщина. Но просыпаться в постели с трупом не самое мое любимое занятие, сколько бы именных кинжалов ты в меня ни бросила, — поблестел раскосыми глазами. — Спасибо, что не в сердце!
— То есть? — Лианна все никак не хотела принимать шутливый тон.
— То есть это было очевидно для всех, да-да, кроме вас! И для вашего милого лесовика. Особенно для него, — Мэллин вновь разулыбался. — Даже удивительно, что вы с небесным все-таки заметили друг друга. Сами догадались или подсказал кто?
Лианна отвела глаза, на что Мэллин страдальчески вздохнул.
— Я знал, знал, что советник — самый умный ши на много-много домов! Я знал!
— Советник рад это слышать, — ответил бесшумно подошедший Джаред с привычным льдом в голосе. Мэллин с грохотом отодвинулся от стола, качнулся и чуть было не упал со стула. — Мой принц, принцесса Лианна, — поприветствовал советник обоих короткими поклонами.
— И вам, Джаред, и вам спасибо большое за участие, — прошептала вновь розовеющая Лианна. Явно припомнила все намеки на брачную ночь и теперь старалась отбросить мысль: он точно знает, чем они занимались с Джилроем, чтобы официально стать супругами.