имо: Мэллина догонять — только запыхаться, а он хотел именно догнать.
Счастливые Лианна с Джилроем ничего не замечали, а советник внимательно слушал, сжимая пальцы на рукояти своего бастарда. Потом все-таки опустил руку.
Мидир тоже не смог уловить ни намека на угрозу в голосе лесного принца. Но она, без сомнения, там была…
Голову сдавило, словно рядом открывалось Окно. Но дело было в ином. Сквозь тянущую боль предвидения Мидир понял: Фордгалл станет королем своего Дома. Сколько бы крови ему не пришлось пролить на деревянный трон отца.
Все волчьи инстинкты, помноженные на опыт мага и усиленные человеческой кровью, вопили об опасности. Стань Фордгалл принцем-консортом, его власть была бы ограничена женским советом дома Солнца. Но теперь, теперь!..
Они только что произвели на свет чудовище. Мидир повернул голову, ловя блеск черного отцовского двуручника.
Джаретт убил бы сразу, не раздумывая. Потом бы решил, за что. Обычного ши, пока младший тридесятый принц Фордгалл не стал лесным лордом! Пока нынешний король не признал его своим сыном.
Но признает. Признает и погибнет от какого-нибудь редкого трудноразличимого яда — любимого лесовиками способа убийства. По всему выйдет, что отравил его мечтательный наследный принц, и тот не сможет занять трон отца. Или покончит с собой от горя.
Если Фордгалл пообещает что-то достойное изобиженным ныне ярлам, имея за спиной дружбу с домами Солнца и Неба, да еще поддержку волчьего короля…
Рядом с выходом из трапезной был один из потайных люков.
Мидир медлил. Ему часто бросали вызов, особенно в начале правления, когда он остался на троне один, без семьи и внятной поддержки старейшин. Вызов дуэльный или магический. Он убивал из-за долга, убивал в бою. Убивал, ведомый своей королевской волей и долей.
Этайн бы не одобрила подобную смерть. Его любовь приоткрыла глаза, улыбнулась…
Предвидение — вещь крайне неточная. Могло случиться, что Фордгалл станет меньшим из зол, а могло и наоборот.
Вдали загремела посуда, застучали кастрюли, заговорили повара. Мэллин торопливо располовинил овощные скульптуры, побросал в ведро, закрывая обычными клубнями, подогнал замечтавшихся Лианну с Джилроем, и пятеро ши покинули трапезную. Фордгалл вышел последним, не зная, какой опасности только что избежал.
И сразу повернул в другую от всех сторону.
Джаред и Мэллин, пропустив вперед счастливых новобрачных, так и шли парой, что было Мидиру, да и не только ему, судя по недоверчивым взглядам стражи, непривычно и странно.
— Фоморов упрямец! Ушастый неблагой, — ворчал Мэллин сквозь зубы, не глядя на Джареда и обращаясь к стенам. — Ради тебя я загонял бы Фордгалла с гораздо большим рвением!
— Я не понимаю ваших намеков, принц Мэллин, но от души благодарен за несколько э-э-э… — племянник непривычно задумался, подбирая слово. Насколько понимал Джареда Мидир, тот подбирал новое слово для Мэллина, не обидное, — изысканную, но весьма своевременную помощь.
Практически ветвь мира!
Мэллин не уловил этого нюанса и продолжал вышагивать вперед. Только бросал сердитые взгляды в спину Джилрою, устало поводил плечами и вздыхал. Совершенно пропустив высказывание Джареда, видимо, просто потому, что не ждал сюрпризов. Джаред продолжал говорить, перечисляя нанесенный в процессе изысканной помощи ущерб, выделив голосом потоптанную скатерть и шокированного перспективой женитьбы Вогана. А сам подозрительно разглядывал принца, будто увидел впервые. Тронул за плечо, привлекая внимание.
Мидир тоже заинтересованно прислушался к голосу советника.
— …инц, вы уверены, что наказание Вогана никак не сказалось на вашем душевном равновесии, — голос Джареда ясно выражал сомнение, что это состояние у Мэллина вообще имеется, — умственных способностях, и на кухне вы были в себе?
— Чт… — Мэллин нахмурился, прикрывая глаза в замешательстве и оборачиваясь к советнику на ходу вполоборота, озадаченно вгляделся. — Джаред, что за вопрос?
Племянник помолчал еще пару мгновений, все еще сомневаясь, что хочет узнать мнение Мэллина и озвучить повод своего замешательства проще. Брат молчал, дожидаясь разъяснений, Джаред окончательно встряхнулся, решаясь.
— Вы заявили, что я самый умный ши на много домов.
— О, я польщен, что тебе важно мое мнение! — Мэллин все еще не понимал подоплеки вопроса, подобрался серьезно и настороженно, приметив изучающий взгляд Джареда. — И нет, я не отказываюсь от своих слов! Если ты на это рассчитывал!
— Тогда почему вы со мной постоянно спорите? — недоуменно, необыкновенно растерянно вымолвил Джаред, впервые за много лет смотрясь на свой возраст — очень молодым и отчасти наивным, недоумевающим и ищущим ответов напрямую.
— Ну должен хоть кто-то с тобой спорить! — Мэллин хохотнул непривычно тихо, будто только в рамках именно этого разговора, не предназначенного для чужих ушей. — А то даже Мидир не спорит!
— Конечно не спорит, — вздохнул Джаред все еще недоуменно, теперь с оттенком обиды и обреченности. — Наш король просто все делает по-своему.
— О-о-о! — Мэллин вскинул подбородок, зажмуриваясь от переполняющих чувств. — Наш милый юный советник! Если бы ты знал, как он все делал «по-своему» до тебя!
— Есть разница? Он меня слышит не более чем на треть.
Возможно Мидиру показалось, однако лишенный эмоций голос потеплел. Джаред уже вырос и считал себя страшно древним, как привык — по людским меркам.
— Меня он не слышит и вовсе, — тихо просветил его Мэллин, тоже не скрываясь за привычной манерой.
— Принц Мэллин, вы же знаете, наш король… — примирительно начал Джаред, называя брата по имени, не спеша вновь замыкаться, удивленно и сочувственно взирая на волка, которого привык считать проблемой.
— Я знаю, какой он, наш король, — Мэллин махнул рукой, обрывая разговор. Плохо соображающий после бессонной ночи, он повернул совсем не туда и быстро скрылся из виду.
Джаред застыл посреди коридора, примеривая новые роли на старых знакомых. А Мидир последовал мыслью за братом: расстроился Мэллин неожиданно сильно; упал поперек на первый же попавшийся диванчик, задрал ноги так высоко, как только мог, устроив их по стене, а локти раскинул в стороны, по нижнему краю сиденья.
В целом поза брата смотрелась так, словно он расположился на диване, который кто-то мощный, шутя, положил спинкой на пол.
Мидир потянулся силой к брату, стараясь не напугать и не ударить излишне. Так и сердце остановить недолго! Коснулся обеих рук, хранящих память о многих и многих ранах, пощекотал ладони. Мэллин распахнул глаза в удивлении и чуть было не рассмеялся. Мидир почувствовал контакт — брат тоже приблизился к нему — и влил магии сколько мог.
Светлый магический силуэт брата напомнил тот друидский сон, где от Мэллина отделялись желтые тени, живую воронку, высасывающую тоже желтые блики — сегодня он был не таким бледным, сиял мягко, как осенняя луна в сумерках. После помощи Мидира как будто лучился и сам, но это наверняка волчьему королю казалось.
— Спасибо, Мидир, — шепнул Мэллин, жмурясь и улыбаясь одновременно. — Я тоже тебя люблю.
Мидир улыбнулся в ответ, точно зная, что брат его не видит, и не собираясь отзываться настоящими словами. Он никогда не умел говорить о своих чувствах и не собирался начинать сейчас. Отстранился от сознания брата, все больше проваливающегося в сны, отмел темные образы воронки, пододвинул светящуюся Лианну и резные овощи — просто из озорства. Мэллин даже во сне озадаченно хмыкнул, пытаясь сложить их в одно.
Мидир полюбовался на светящуюся статую Лианны в полный рост из особенно большого клубня и оставил брата за воспитательным занятием чистки и резки.
Мидир только начал засыпать, как ткань сновидений разорвала мысленная речь, вернее, намек на нее. Мидир среагировал тут же.
— Советник? — узнать Джареда было легко, он пришел в равновесие и вновь отдавал льдистой спокойной свежестью.
— Я на башне. Полная тишина, хоть мне и тревожно.
Злую магию Джаред почует первым. Молодому советнику уже было мало равных в филигранности многослойных заклятий. Что для многих являлось нудными бреднями по сочетанию схем и векторов или орудием убийства, Джареду попросту нравилось.
— Странное ощущение… — Мидир приблизился к сознанию Джареда, словно бы зависнув возле его светлой головы, вгляделся в рассветную землю, не различая конкретной угрозы. А опасностью тянуло отовсюду.
— Словно мы что-то упускаем. Но штандарт Эохайда опущен, и лагерь галатов тих, как мышь под метлой. Отдыхайте, мой король. Передышка ненадолго.
Мидир коснулся благодарной мыслью Джареда, заодно прощаясь ненадолго, и обнаружил, что все еще удерживает Мэллина.
Прикосновение к ладоням брата было слишком ощутимым, и Мидир погрузился в воспоминания.
Это случилось в первый или второй побег Мэллина в Верхний. Вернее, в его возвращение. Отец с Мэрвином переглядываются понимающе, младший молчит.
При первом же взгляде на брата Мидир понимает: что-то не так. Его настораживает какая-то мелочь, деталь, непривычное и чужеродное в виде Мэллина, его повадках. Младший брат не подхватывает кларсах, проходя мимо оставленного инструмента, и Мидир понимает, что с самого прибытия Мэллина не видел его рук.
Что должно было случиться, чтобы Мэллин прошел мимо музыкального инструмента, не сделав и попытки подхватить его, Мидир, тогда еще очень молодой, думать боится. И в пику этому страху вылавливает братишку, уводит за портьеру, крепко прихватив запястье и не давая выкрутиться.
— Ай, Мидир! Ну ты чего, отпусти уже, — в шипении сорокалетнего брата больше страха, чем требовательности, и Мидир, конечно, не отпускает.
Если волка покалечили в Верхнем мире, а он не сказал… Нет, на празднике в честь отца эту тему все одно поднимать не стоит, зато Мидир поможет Мэллину не попасться. С любыми повреждениями Мидиру надо быть ознакомленным заранее.
— Покажи руки! — Мидир разворачивает брата лицом к себе, удерживает за правое запястье, но страшится стягивать перчатки самостоятельно. Мало ли.