«Что же вы сидите?»
– Дети, слушайте меня внимательно! – сказала Валентина Ивановна, начальник нашего ЖЭКа. – Сегодня к шести приходите в красный уголок. У меня к вам дело есть.
В шесть часов мы в полном составе явились в красный уголок.
За столом, покрытым зелёной бархатной скатертью, сидела Валентина Ивановна.
– Присаживайтесь, – сказала она. – Разговор будет.
Мы сели на клеёнчатый диван.
– Ну? – сказала Валентина Ивановна, строго на нас глядя. – Так как? Долго ещё в бирюльки играть будем, в мячики там всякие, в попрыгунчики? Вон какие дети большие стали, а толку от вас никакого!
– Мы в озеленении двора участвовали, – храбро сказала Люська. – Два дерева во дворе посадили и пять кустов смородины.
– И шашечный кружок организовали, – сказал Петька. – Мы теперь круглые дни в шашки играем.
– То-то и оно, что играете, – сказала Валентина Ивановна. – Одни игры у вас на уме. Что двор озеленяли, это хорошо, но этого мало. Больше надо взрослым помогать! Вы уже сознательные!
– Да мы с удовольствием! Скажите нам, что сделать, мы и сделаем.
– Всё им говори! – воскликнула Валентина Ивановна. – Как маленькие всё равно! Никакой самостоятельности! Вы, например, задумывались, сколько в нашем дворе проживает пенсионеров?
– Задумывались, – сказала Люська.
– И к какому выводу пришли?
– Ни к какому, – сдалась Люська.
– То-то и оно, что ни к какому. А между прочим, среди этих пенсионеров есть одинокие и инвалиды. Понятно, к чему клоню?
– Понятно, – сказала Люська, хотя ей, как и всем, ничего не было понятно.
– Так что же вы сидите сложа руки? Люди одинокие, больные живут, помочь им некому, а вы прохлаждаетесь, баклуши бьёте, в классики скачете!
Она вынула из стола какую-то бумагу.
– Вот список наших пенсионеров. Возьмите над ними шефство. Помогать по хозяйству им будете, в аптеку бегать и так далее. Этим вы окажете большую помощь нашему обществу, ясно?
– Ясно.
Все стали по очереди подходить к столу и прикрепляться к пенсионерам. Мы с Люськой подошли последние, и тут обнаружилось, что в списке остался всего один пенсионер – Каблуков Владимир Иванович.
– Вот и ладно, помогайте ему вдвоём, – сказала Валентина Ивановна. – И не откладывайте. Идите сегодня же.
«Вредный пенсионер»
И мы отправились к пенсионеру Каблукову.
– И так времени нету, – ворчала по дороге Люська. – То уроки, то школа, то бабушке картошку чисть, а тут ещё пенсионеры всякие!.. Когда же, спрашивается, гулять?
– Интересно, что он нас заставит делать? А вдруг пол мыть?
– Пол – ещё ничего. Как бы бельё стирать не заставил!
Мы поднялись на третий этаж и позвонили в дверь.
– Дома нету, – обрадовалась Люська.
Но тут за дверью послышались шаркающие шаги, и дверь открылась.
Перед нами стоял высокий худой старик в домашней вельветовой куртке, в шарфе, замотанном вокруг шеи.
– Здравствуйте. Вы товарищ Каблуков?
– Да… Я Каблуков, – улыбнулся старик. – А вы кто такие, барышни?
– Мы из нашего двора. Нас к вам в ЖЭКе прикрепили.
– В ЖЭКе прикрепили? – весело поднял брови старик. – Зачем, позвольте спросить?
– Велели вам по хозяйству помогать.
Густые брови старика вдруг сразу опустились, вид у него стал насупленный, даже сердитый.
– Хм… – сказал старик. – Велели!.. Что значит «велели»?
– Да, велели… Сказали, всем одиноким и инвалидам…
Старик не дал нам договорить:
– Вот что? Но я, между прочим, никого ни о чём не просил. Так и передайте в ЖЭКе. Желаю здравствовать!
И не успели мы опомниться, как дверь захлопнулась перед самым нашим носом.
Минуты две мы стояли с открытыми ртами, потом Люська скорчила рожу и покрутила пальцем возле лба:
– Того! С приветом!
– Правда что! Не хочет, и не надо! – сказала я. – Ему же хуже!
И мы пошли к Валентине Ивановне.
– Валентина Ивановна, а пенсионер Каблуков нас выгнал! Он такой вредный!
Мы думали, Валентина Ивановна рассердится на пенсионера Каблукова, а она рассердилась на нас.
– Неужели выгнал?! – закричала она и даже всплеснула руками. – Что же вы такое сказали старику? Чем обидели? Нет, так дело не пойдёт! Завтра же отправляйтесь к нему снова и извинитесь. Да разговаривайте повежливей, пообходительней. Старики – народ обидчивый. К ним подход нужен!
Бумажные лягушки
– Интересное кино! – сказала Люська, когда мы вышли из ЖЭКа. – Нас выгнали, и мы же ещё извиняться должны! За что извиняться-то, ты поняла?
– Не-а…
– А вдруг мы извиняться станем, а он нас опять выгонит?
Но делать было нечего. На следующий день мы снова потащились к пенсионеру Каблукову.
В этот раз мы ещё дольше ждали за дверью. Открыла нам женщина в белом халате и, ничего не говоря, повернулась и пошла в комнату.
– Владимир Иванович, к вам дети какие-то, – услышали мы.
– Эй, кто там? Входите!
Мы робко вступили в комнату.
Пенсионер Каблуков с закатанным по плечо рукавом сидел на кушетке. Врач мерила ему давление.
– Опять пришли? – сказал пенсионер Каблуков. – Ну, коли так, подождите…
Вид у него на этот раз был не такой сердитый, и мы приободрились и стали ждать, когда врач напишет рецепты и уйдёт.
Наконец дверь за врачом захлопнулась. Пенсионер Каблуков вернулся в комнату:
– Ну, упорные барышни, всё-таки решили мне помогать?.. С чего же начнём? Обои будем клеить? Полы мыть? Сапоги тачать?
– Мы сапоги не умеем! – испугались мы. – Давайте лучше пол вымоем!
– А чего его мыть? Он чистый, я его подметал сегодня.
Мы испугались, что сейчас Каблуков опять нас выгонит, и встали.
– Извините нас, пожалуйста, – сказала Люська.
– За что?!
– За то, что вы нас в тот раз выгнали. Нас Валентина Ивановна ругала. Велела, чтобы мы у вас прощения попросили.
Пенсионер Каблуков снова поднял брови. Целую минуту он разглядывал нас, а потом сказал:
– А ну, идите-ка, барышни, сюда! Садитесь, садитесь на кровать, не бойтесь!
Мы осторожно присели на краешек. Брови у Каблукова были лохматые, сердитые, а глаза, наоборот, светлые-светлые, прозрачные, как вода!
– А у вас давление? Вы заболели, да? – пробормотала Люська, съёживаясь под его пристальным взглядом.
– Пустяки! – махнул рукой Каблуков.
– А давайте мы в аптеку сбегаем?
– Пустяки, – снова сказал пенсионер Каблуков. – Вы мне лучше скажите, как вас зовут?
– Люси.
– Вот это здорово! А ну-ка, барышни Люси, подайте-ка мне эти бумажки!
Мы протянули ему рецепты. Он взял их и принялся как-то чудно складывать. Руки у него были бледные, с коричневыми пятнышками и немножечко дрожали. Мне вдруг ужасно захотелось их погладить! У моего дедушки Серёжи были такие руки.
– Раз, два, три, – сказал пенсионер Каблуков, сделал ещё одно движение… и вдруг рецепты на наших глазах превратились в маленьких белых лягушек! – Квак! – улыбнулся Каблуков, и одна лягушка прыгнула на меня, а другая – на Люську!
– Ой! – засмеялись мы с Люськой.
– Это ваши, – сказал пенсионер Каблуков. – А теперь, милые барышни, идите домой, вас там мамы ждут не дождутся. А товарищам в ЖЭКе передайте спасибо и скажите, что старику Каблукову ничего не надо, он всем доволен.
Гвоздь с полотенцем
Во дворе мы встретили братьев Кармановых. Они тащили полную авоську картошки. Рядом шагал Петька.
– Куда вам столько картошки? – удивились мы.
– Это не нам, – сказали братья. – Это нашей подшефной, бабушке Митрофановой. Она из картошки оладьи печёт. Эх и вкусные!
– Подумаешь! – сказал Петька. – Мы с Николаевой Зоей Кузьминичной вместе суп ели! Я у неё кухню подмёл и гвоздь в ванной заколотил. Мы на гвоздь полотенце вешали.
– Дело какое – гвоздь! – закричали братья. – Мы у бабушки Митрофановой ковёр с балкона вытрясли. Вот такой, огромный!.. А вы, Синица с Косицей, чего у вашего дядьки сделали?
– Чего сделали, то и сделали, – нахмурилась Люська.
– Много будете знать, скоро состаритесь, – сказала я. – Пошли, Люсь, некогда нам на разговоры время тратить!
И мы пошли, держа в ладонях маленьких бумажных лягушек, и нам казалось, что снег под нашими ногами тихонько поквакивает.
– Нет, я так не согласна, – вдруг сказала Люська. – Все помогают, а мы что, рыжие, что ли?
– Да ведь он говорит, ему не надо ничего.
– Как так не надо? Всем надо, а ему не надо? Чудной какой-то!
– Он не чудной, – сказала я. – Не понимаешь ты. Он гордый, просить никого не любит.
– Тогда надо придумать что-то, на хитрость пойти. Ведь он нам даже лекарство не разрешил купить!
И тут я остановилась и хлопнула себя по лбу варежкой:
– Люська, а мы и без разрешения купим!
– Не дадут без рецептов…
– Да вот же наши рецепты! – замахала я в воздухе лягушкой, и мы помчались в аптеку.
Дверь не открывается
В аптеке нам сказали, что лекарство будет готово через день, в три часа.
Через день, ровно в три, мы были в аптеке, а ещё через двадцать минут стояли возле двери пенсионера Каблукова.
– Звони ты, – сказала Люська. – Я боюсь.
– Трусиха!
Я храбро нажала на кнопку звонка. Честно говоря, я и сама немного трусила.
– Не открывает. Наверно, догадался, что это мы. А вдруг он снова рассердится? Может, убежать, пока не поздно?
– А мы лекарство ему отдадим и убежим.
Дзынь! – ещё раз звякнул звонок.
За дверью была тишина.
Может, он ушёл? Вдруг в аптеку?
Мы позвонили ещё и ещё, но дверь не открывалась. За нею слышалось тихое бормотание радио.
– Он радио слушает. Надо кулаком постучать.
Мы принялись колотить в дверь кулаками.
– Чего стучите? – открыла дверь соседка из другой квартиры. – Владимира Иваныча в больницу увезли. Мы ему ночью «неотложку» вызывали.
Лекарство выпало из Люськиных рук.
– А вы кто ему будете? – сказала соседка.
– Мы?.. Никто.
– Жалко. Я думала, родственники. В больницу надо съездить к старику, навестить.
– Мы съездим! – затрясла головой Люська. – Мы навестим!
– Обязательно съездим! А как же! Только скажите, пожалуйста, где эта больница?
– Не догадалась я спросить, – сказала соседка. – Вы уж разыщите как-нибудь…
Мы печём пирог
– Бедный Владимир Иваныч! – сказала Люська. – Если бы мы сразу лекарство принесли, он бы, может, и в больницу не попал. Э-эх!
– И где мы эту больницу найдём? В Москве их знаешь сколько!
– Да его, наверно, на Малую Семёновскую повезли, там больница большая, пойдём туда?
– Поздно сегодня, нам уроки ещё делать. Давай завтра его навестим? И потом, в больницу обязательно надо передачу нести. Что-нибудь вкусненькое, кисель какой-нибудь, апельсины…
– Где же мы их возьмём? Давай лучше Владимиру Ивановичу пирог испечём!
– А ты умеешь?
– Я видела, как бабушка пекла.
…Через десять минут мы месили на кухне тесто.
– Дрожжи есть у вас? – спросила Люська.
– Нету.
– Тогда надо в пирог соду положить.
Я принесла из ванной коробку соды.
– Дурочка, это стиральная!
– А надо какую?
– Питьевую.
Я полезла в кухонный шкаф, вытащила оттуда небольшую розовую коробочку и высыпала её содержимое в тесто. Потом мы насыпали в тесто целый пакет сахарного песку, чтобы пирог вышел послаще, набухали туда побольше изюму и поставили пирог в духовку.
Через полчаса пирог был готов. Он был круглый, как колесо, и румяный, как солнце. Из него во все стороны торчали изюминки.
– Наверно, Владимиру Иванычу понравится, – сказала Люська.
– Ещё бы! – сказала я. – Он, как наш пирог попробует, сразу поправится!
Мы идём в больницу
На следующий день после школы мы отправились в больницу.
Кроме пирога, мы несли банку клюквенного киселя, который сварила Люськина бабушка.
А ещё мы взяли Урана. Владимир Иваныч сразу развеселится, когда увидит, как наш Уран служит на задних лапах!
Втроём мы вошли в приёмное отделение.
У окошка справочной стояла нарядная дама.
– Молодцы, девочки, какие! – заулыбалась дама. – Мамочку пришли проведать?
– Нет, не мамочку…
– А кого же? Тётю?
– Ну почему тётю? Мы дядю пришли проведать. Вернее, дедушку.
– Кого?!
Дама подняла брови и вдруг звонко расхохоталась:
– Ну и шутницы! Ох и насмешили!.. А ну, скажите честно, кого вы хотите – братика или сестрёнку?
Мы переглянулись. Должно быть, у этой дамы в голове не всё в порядке.
Потом мы сунули головы в справочную:
– Скажите, пожалуйста, товарищ Каблуков в какой палате лежит?
– Сейчас посмотрим… Как инициалы?
– В. И.
– Та-а-ак… – Медсестра быстро проглядела длинный список.
– Когда поступила?
– Вчера… поступил.
– Каблукова… Каблукова… Такой нет. А вы не спутали? Может, Каплунова Валентина Ивановна? Вот. Девочка. Здоровенькая. Пятьдесят один сантиметр. Поздравляю! Всё в порядке!
Что они, сговорились, что ли?!
– Да нам не девочка, нам дедушка нужен!
Нормального роста! Каблуков Владимир Иванович!
Медсестра на минуту застыла со списком в руках, а потом заулыбалась:
– Милые вы мои! Да где же вы своего дедушку ищете? У нас роддом, тут деток рожают!
– А где же нам дедушку найти? Его на «скорой помощи» вчера в больницу увезли.
– Это надо в пункт неотложной помощи звонить, там скажут. Погодите, я сама позвоню… – Вот, – сказала она, когда кончила говорить по телефону. – Я тут вам всё записала. Третья Зелёная, дом сто. Отсюда на автобусе остановки три.
– Большое спасибо, – сказали мы с Люськой.
У больничных ворот
Доехать до больницы оказалось делом пустячным.
Через двадцать минут мы были у больничных ворот, а ещё через десять знали, что Владимир Иванович лежит во втором корпусе, на первом этаже, в пятой палате.
Но вот беда, в проходной нас остановили:
– Куда с собакой?!
– К больному, Каблукову.
– Шутите?! Кто в больницу с собакой пропустит? А ну, уходите, не стойте на пути! – И сторож повернулся и загородил нам вход своей широкой ватной спиной.
– А вот и пропустят! Спорим?
Люська показала язык ватной спине сторожа, и мы побежали вдоль забора к другому входу.
– Давай завернём Урана в пальто! Скажем, апельсины несём дедушке!
Я сняла пальто, мы завернули в него Урана и понесли.
– Чего это вы несёте? – подозрительно спросила сторожиха.
– Апельсины.
– Куда так много?
– А наш дедушка, кроме апельсинов, ничего не ест, – сказали мы, пятясь задом, потому что Уран вытащил из-под пальто хвост и махал им в воздухе.
Но тут мы нечаянно зацепили Ураном за дверь. Уран громко взвизгнул… и мы снова оказались на улице.
Лезем через забор
– Не огорчайся, Люська, – сказала я. – Ещё не всё потеряно. Можно и через забор перемахнуть.
Вдоль каменного больничного забора росли густые ветвистые деревья. Запросто перелезем! Нас и не увидит никто!
Но Уран не хотел лезть через забор.
– Тогда перепрыгни, – уговаривала его Люська. – Разбегись посильнее и р-раз!
Но вредный Уран и перепрыгивать не хотел! Пятился от забора и поджимал хвост.
Пришлось мне подставлять спину. Люська влезла мне на плечи и, кряхтя, втащила на забор Урана. Потом поставила наверх банку с киселем, влезла сама и протянула мне руку.
– Давай…
Я схватила Люську за руку и стала вскарабкиваться на забор.
– Ой, сейчас упаду! – запищала Люська, взмахнула рукой и толкнула Урана.
Бедный Уран не удержался и вместе с банкой киселя рухнул по ту сторону забора.
– Что я наделала! – испугалась Люська. – Уран, Уранчик, где ты?
Кусты под забором не ответили.
– Разбился! – прошептала Люська.
Оцепенев от ужаса, мы поглядели друг на друга. И вдруг какие-то странные звуки донеслись до нас из кустов. Как будто кто-то шлёпал босыми ногами по луже!
Мы быстро спустились на землю.
В кустах лежал Уран и, чавкая, лизал из лужи розовый кисель.
Второй корпус был направо от входа.
Мы узнали у прогуливающихся рядом больных, куда выходит окно пятой палаты, и привязали Урана к рябине, которая росла под окном. Очень удобно! Владимир Иванович выглянет и сразу увидит Урана. Мы крикнем в форточку: «Уран, служи!», и Уран будет служить.
– Сиди тихо, – сказала Люська.
Мы вошли в больничный коридор.
– Нам налево, – сказала Люська. – Иди ты первая. Я что-то волнуюсь.
– И я волнуюсь. У меня даже шея вспотела.
– Вам, дочки, в какую палату? – спросила нянечка в белом халате.
– В пятую, к больному Каблукову…
– Владимиру Иванычу? Пойду скажу ему.
Нянечка вошла в белую дверь и громко сказала:
– Владимир Иваныч, к тебе внучки пришли!
– Это ошибка, Фёкла Матвеевна, – услышали мы тихий голос. – Это не ко мне.
Тогда мы открыли дверь и вошли.
В пятой палате
У окна, вытянув руки поверх жёлтого одеяла, лежал Владимир Иванович. Он был бледный. Густые косматые брови сильно выделялись на его лице, глаза смотрели как будто издалека.
– Здравствуйте, Владимир Иванович, – сказали мы.
Владимир Иванович не пошевельнулся, только посмотрел на нас, как бы с трудом что-то припоминая. Потом одна бровь у него слегка дрогнула и поползла вверх.
– A-а… барышни Люси… вот не ожидал, – сказал он тихо. – Опять вас из ЖЭКа прислали?
– Нет, Владимир Иванович, мы сами пришли. Пирог вам принесли. Знаете, какой вкусный!
Мы вытащили из сумки пирог и положили на тумбочку.
– Ох и красавец! – восхитился больной в халате, который сидел на соседней койке. – Прямо герой! Мамка пекла или сами?
– Сами…
Владимир Иванович поднял брови и поглядел на пирог:
– Неужели сами?!
– Пойду чаю принесу, – сказала нянечка. – Ты, Владимир Иваныч, чаю с пирогом попьёшь. Заботливые у тебя внучки, хорошие. А говорил – не к тебе!
Владимир Иванович поглядел на нас светлыми прозрачными глазами.
– Не ожидал, – сказал он. – Спасибо вам, барышни Люси.
И тут вернулась нянечка и налила всем чаю. Она вынула из кармана перочинный ножик и хотела нарезать пирог, но пирог почему-то не резался.
– Возьми мой нож, Фёкла Матвеевна, – сказал больной в халате. – У тебя, видно, затупился.
Нянечка попыталась нарезать пирог другим ножом, и опять у неё не вышло. Что-то случилось с пирогом. Он был твёрдый, как доска!
– Упорный пирог, – сказал Владимир Иванович. – Весь в хозяек!
Он оживился. Щёки у него слегка порозовели.
– Владимир Иванович, честное слово, он вчера мягкий был! Мы его трогали!
– Может, замёрз по дороге? – улыбнулся Владимир Иванович. – Пустяки, не огорчайтесь, мы его живо в чае разогреем!
Нянечка с трудом наломала пирог на куски и окунула один кусок в чай.
– Милые мои, да куда же вы столько соды набухали! – сморщилась она.
– Пустяки! – сказал Владимир Иванович. – Сода не соль. Да что вы, Фёкла Матвеевна, замечательный пирог! Давно я таких вкусных пирогов не едал!
– А вот мы ещё и вареньицем побалуемся, – сказал больной в халате. – Вишнёвое варенье… Ешьте на здоровье!
За окном жалобно завыл Уран. Бедный, мы совсем про него забыли!
– Откуда собака взялась? – переполошилась нянечка. – Кыш! Кыш! Больных перепугаешь!
– Фёкла Матвеевна, не прогоняйте его! Это наш Уран! Мы его привели, чтобы он Владимиру Ивановичу служил!
Я взяла с тарелки кусок пирога и крикнула в форточку:
– Уран, служи! Служи!
Уран вскочил на задние лапы и высунул язык. Потом схватил лапами пирог и стал грызть его, как кость.
Владимир Иванович, приподнявшись на локте, глядел в окно и тихо смеялся.
– Владимир Иваныч, нельзя тебе подыматься! – испугалась нянечка. – Доктор Евгений Борисыч заругается!
– Не волнуйтесь, Фёкла Матвеевна, – сказал Владимир Иванович. – Мне сегодня лучше.
– Как же, «лучше»! Вспомни, что вчера было!
– А сегодня лучше! Вот честное пионерское! – сказал Владимир Иваныч и подмигнул нам с Люськой.
– Ещё бы! – сказал больной в халате. – С такими внучками не поболеешь! Не дадут!
– Не дадут! – сказал Владимир Иванович и хитро засмеялся.