– Ты же сказал, что поставил щиты и печать! – прорычал Кощей.
– Я поставил только щиты. И Евдокия уговорила Юлю их снять.
В кабинете стало тихо. Кощей бешено взглянул на Демьяна, но промолчал, а потом перевел взгляд на Юлю. Она испуганно сглотнула и ощутила уже знакомый холодок на затылке. Он был едва заметен, ощущался куда мягче и вкрадчивее, чем когда на нее воздействовали Евдокия и Демьян, но Юля всё равно его почувствовала.
– Хватит! – воскликнула она, не сдержавшись, и схватилась ладонью за затылок. – Не надо, пожалуйста! Я сама всё расскажу!
– Расскажи, – неожиданно спокойно и едва ли не по-доброму согласился Кощей, и холодок пропал. – Что она хотела знать?
Юля до боли стиснула пальцы в кулаки.
– Где и чем вы живете. Про вашу семью. И еще… где ваша смерть.
– И что ты ей сказала?
– Всё, что знала. Что Демьян рассказывал и что я видела в его воспоминаниях. Про Злату. Про Василису Петровну. И… и про смерть…
– А где моя смерть, Юля?
– В перстне у вас на мизинце, – тихо-тихо ответила Юля, и все в кабинете, включая Кощея, посмотрели на его левую руку и на маленький невзрачный перстенек на ней.
– Что было дальше? – спросил Кощей.
– Она сказала, чтобы я шла к Демьяну. Что теперь всё будет хорошо, будет, как я и мечтала, и мне стоит сосредоточиться на этом и забыть про наш разговор…
– А о чем ты мечтала, Юля?
Она замялась, поймала на себе болезненный взгляд Демьяна и отвела глаза.
– О ребенке от Дёма, – прошептала Юля почти беззвучно.
– Понятно, – резюмировал Кощей и мигом перестал быть добрым и спокойным, но, кажется, тут же совершенно о ней забыл. – Первым делом нужно найти Злату.
– У меня есть именной поисковый кулон, но он дома, – ответил Демьян.
– Не нужно, у меня есть свой, – отрезал отец.
– Сделали после ее пропажи в декабре?
– Он всегда у меня был.
– Но почему вы не воспользовались им тогда?
– Потому что мне нужно было преподать урок вам обоим. Тем более артефакты молчали. Я знал, что с ней всё хорошо. Но это не значит, что можно пропадать из дома среди ночи и считать, что поступать так – в порядке вещей!
Кощей открыл ящик стола, достал карту и заостренный кулон-маятник на длинном кожаном шнурке. Кулон покрывала резьба, в которую была аккуратно уложена прядь ярких медных волос. Кощей раскрутил его над картой.
– Кош, – подала голос Василиса.
– Она жива, – ответил он, не отрывая взгляда от кулона.
По тому, как Василиса Петровна прикрыла глаза и выдохнула, Юля поняла, что он угадал вопрос. Она чувствовала себя абсолютно лишней в этой комнате, среди этих людей, которые были не совсем людьми и понимали о ситуации куда больше, чем она. Что-то явно случилось со Златой, и, скорее всего, случилось из-за нее, а единственное, чем она сейчас могла помочь, было не мешать им.
От окна раздался стук. Никто не обратил на него внимания. Юля перевела взгляд на стекло. За ним сидел голубь. К шее его было что-то привязано. Он снова постучал.
– Дём, – тихонько позвала она.
Но Демьян склонился над картой вместе с Кощеем и ее не услышал.
Звать Кощея было страшно. Голубь снова клюнул стекло.
– Василиса Петровна…
Та подняла на нее тяжелый мутный взгляд, и Юле стало так стыдно, что захотелось немедленно покинуть этот дом. У нее больше не было права здесь находиться. Зачем Демьян связался с ней? Она всё испортила. От нее всегда всем плохо…
Нужно было просто взять и уйти. Но она не могла это сделать, пока всё не разрешится.
– Там птица, – и Юля кивнула на окно.
Василиса Петровна тоже посмотрела в ту сторону. Прищурилась. Потом быстрым шагом подошла к окну и распахнула створку, взяла в руки покорно согласившегося на это голубя и сняла с его шеи сверток. Голубь тут же упорхнул, а мать Демьяна развернула записку и прочла.
– Кош, – позвала она, – Злата в Нави у князя Ростислава. Он требует, чтобы ты явился за ней в ближайшее время.
– Дай.
Кощей забрал из рук жены письмо и тоже прочел. Передал Демьяну. И в этот момент массивный перстень на его большом пальце озарился красноватым светом.
– Они уже там, – нахмурился Кощей. – Демьян, ты идешь со мной, – решил он. – Василиса… – Кощей взглянул на жену и помедлил секунду, прежде чем закончить: – Злата скоро вернется домой.
А потом подошел к напольному зеркалу, и Юля только сейчас поняла, что оно ничего не отражает. За стеклом клубился мрак. Кощей шагнул в него первым. Демьян повернулся к ней.
– Оставайся здесь, – велел он. – Дом под защитой. Присмотрите с мамой друг за другом.
И тоже ушел.
Просто шагнул во тьму зазеркалья, и его не стало.
Юля ощутила, как подступает истерика. Хотелось рвануть вслед за ним, но она знала, что наткнется лишь на холодную гладь стекла. Василиса Петровна тоже стояла у зеркала и неотрывно смотрела в него. Так прошла минута. Потом мама Демьяна отмерла, порывистым шагом дошла до стола, приложила ладонь к ящику, из которого ее муж до того достал кулон, и он открылся сам собой. Она порылась там и достала клубок золотистой нити. Совсем небольшой, чуть меньше мяча для тенниса. Василиса Петровна закрыла ящик и снова подошла к зеркалу. И стало ясно: сейчас она тоже шагнет в него и пропадет, а Юля останется здесь одна, в неведении, и всё, что ей будет дано, – ждать и молиться.
И она сойдет с ума.
Юля сглотнула. За стеклом клубился мрак. Василиса Петровна катала в ладони клубок, и в ее пальцах он сверкал и переливался.
Мать Демьяна тоже была ведьмой.
А она – Юля – простым человеком.
Чем она могла помочь?
Василиса Петровна подалась вперед, и времени на раздумья не осталось.
Юля кинулась к ней и схватила за руку.
– Возьмите меня с собой, – взмолилась она.
– Тебе лучше остаться здесь, – мягко возразила Василиса Петровна. – Там ты только помешаешь. Это опасно.
– Но ведь поэтому вы туда и идете! – воскликнула Юля.
Василиса Петровна подарила ей долгий, оценивающий взгляд. Потом кивнула. Взяла Юлю за руку, и вместе они шагнули в зазеркалье.
– Накинь на себя взороотводящий, – инструктировал Демьяна Кощей, пока они шли по зазеркалью. – Возьми под контроль всех, кого сможешь. Попытайся пробить щиты Ростислава, если они есть. Играть честно мы не будем. Общаемся только мысленно. Любые слова не считаются. Как только появится возможность забрать Злату, сделай это и уходи.
– А вы?
– Главное – Злата, – отрезал Кощей. – Скорее всего, Ростислав потребует в обмен на нее перстень. Я отдам ему его.
– Но…
– Демьян. Не перебивай меня. Сделать подложный я уже не успею, надевать другой рискованно: Евдокия могла считать его образ в мыслях Юли и показать Ростиславу. Я не знаю, что случится, если Ростислав его разобьет. Возможно, я действительно умру. Но что бы ни случилось, твоя забота – Злата. Вытащи ее, верни домой и предупреди о происходящем Сокола. Если я погибну, Буян должен быть готов к тому, что на трон сел Ростислав, а значит, возможна война.
– Но…
– У тебя есть другой план?
– Нет.
– Твоя задача – любой ценой защитить Злату и мать. У Василисы есть доступ ко всем моим счетам и активам, она знает, что делать. Демьян. – Кощей резко остановился и повернулся к нему. – Я официально объявляю, что ты закончил свое обучение и больше не являешься моим учеником. И я освобождаю тебя от обязанностей перед троном. Отныне ты волен сам выбирать свой путь. Постарайся не ошибиться.
Демьян замер, не смея поверить услышанному. Что?
– Я отпускаю тебя, но уверен: ты не бросишь мать и сестру, – добавил Кощей.
– Никогда…
Взгляд отца смягчился.
– Сегодня первый раз за двадцать лет назвал меня папой, – заметил он.
– Я…
– Я счастлив, что ты мой сын, Демьян. И горжусь этим. Я… – Кощей запнулся – впервые на памяти Демьяна запнулся! – но закончил: – Я люблю тебя. И пожалею, если не успею этого сказать.
Демьяна оглушило. Надо было ответить. Сказать, что он мечтал услышать это все последние двадцать лет. Но впервые в жизни ему не хватило слов.
– Я не должен был делать того, что сделал, – продолжил Кощей. – Должен был объяснить тебе. Но однажды я уже потерял Василису и не намерен повторить этот опыт ни с кем из вас. Я благословляю твой брак с Юлей, пусть ты и не просил меня об этом. И помни: чувство вины бесполезно. Нужно делать выводы.
– Я…
– Закончим на этом, – прервал его уже не наставник, возвращаясь в свое обычное состояние, и повернулся к зеркалу, через которое был виден его кабинет в замке. – Взороотводящий, Демьян. Твоя задача – Злата и мать.
Демьян выдохнул: отец прав. И с ним ничего не случится, потому что не может случиться, и они обязательно поговорят позже, а сейчас важно другое. Он проверил щиты, спрятал под них эмоции, чтобы Евдокия не смогла засечь его, и прочел заговор. Кощей кивнул, они переступили через зеркало, прошли кабинет, спустились по лестнице, ведущей к выходу за троном, и отец открыл потайной ход. Камни раздвинулись, и они шагнули в тронный зал.
– Яша, – тихо позвала Злата, когда снова доползла до него.
Евдокия молчала, вновь укрывшись в тени, трое мужчин у дверей не шевелились, а Ростислав кружил вокруг трона и, кажется, совсем ее не замечал. Злата старалась ползти как можно незаметнее, хотя, конечно, понимала, что за ней следят. Но никто не окрикнул, и она преодолела этот бесконечный путь в два метра, осторожно взяла Якова за руку – та была ледяной, и это напугало, – и прижалась губами к его уху.
– Как ты? – одновременно произнесли они.
– Всё хорошо, – соврала Злата, стараясь шептать как можно тише. Нельзя было разозлить Ростислава и неясно было, сколько в данной ситуации полномочий у Евдокии. – Со мной всё хорошо. Не бойся, скоро придет мой отец, и он нас вытащит.
– Я рад о нем слышать, – так же шепотом отозвался Яша. – Злата, я ничего не вижу.
Волосы на затылке зашевелились. Нет…