В этот раз Кощей молчал куда дольше. Но когда он заговорил, голос его прозвучал уверенно.
– Я хочу, чтобы ты избавил Демьяна от проклятья.
– О!..
Бонни ластилась к старцу, и казалось, что сам Белобог куда больше заинтересован в их игре, а разговор с Кощеем для него абсолютно рядовое действо.
– Что ж, это я тоже могу, – ответил он. – Но тогда Демьян почти лишится сил. Его необычайные способности – результат взаимодействия природных возможностей с проклятьем. Оно усиливает их. Избавившись от проклятья, Демьян станет самым что ни на есть заурядным колдуном. Ты согласен с таким исходом?
– Пусть он сам выберет.
– Да будет так, – согласился Белобог, снял с колен спаниелиху и стукнул посохом об пол.
Бонни недовольно заозиралась, оставшись в гостиной одна и без ласки. Но из коридора вышел Клайд, подошел ближе и ткнулся носом ей в бок. Она тявкнула и позволила ему уложить себя рядом. Никто ведь этого не видел.
Демьян работал. Работы было много. Сроки по задачам начинали поджимать, но с момента возвращения из Нави прийти в себя получилось только пару дней назад, после разговора с родителями и Златой.
Демьян уже давно понял, что до царя ему далеко и это не его место. Но всё же одно дело – знать, но успешно притворяться, что всё нормально, и вполне себе достойно отыгрывать доставшуюся роль, и совсем другое – получить прямое подтверждение, да еще и на глазах у всех, да еще и в ситуации, в которой от него зависели жизни сестры и отца.
И дополнительно стыдно было за полный облегчения выдох, когда на трон всё-таки села Злата. Выдохнул, потому что знал: теперь уже ничего нельзя переиграть.
«Самое длинное на свете расстояние – то, что одолеть не хочется»[4]. Демьян вспомнил эту строчку из давно прочитанного стихотворения уже позже, когда они с Юлей легли спать в родительском доме, и ее дыхание быстро выровнялось, а он лежал без сна и таращился в темноту, ощущая, как сонно ворочается в нем его проклятье, что на время усыпила Злата. Вспомнил и понял, что, даже сев на трон, так и не смог бы преодолеть это расстояние и шел бы этот путь всю оставшуюся жизнь…
Юля лежала рядом, такая спокойная во сне. Пришел Клайд, бесшумно запрыгнул на кровать и улегся, привалившись боком к его ноге, и тяжесть собачьего тела приятного согрела. Больше не нужно было никуда бежать. Наверное, теперь даже можно было устроиться на нормальную работу. Или набрать клиентов побольше. И запланировать отпуск. И всерьез заняться подготовкой к свадьбе. Теперь можно было начать жить.
Это было всё, о чем он мечтал когда-то, и вышло бы прекрасно, если бы его не ела совесть.
Демьян снова и снова кидал в темноте взгляд на Юлю. Не усмотрел. Не заметил, в каком она состоянии. Юля была права: то, что он закончил какие-то там курсы, не сделало из него психолога. А он только и горазд был, что раздавать советы направо и налево…
А она пришла за ним. Не испугалась и пришла. Мама сказала, Юля сама попросилась. Разве он заслужил ее после всего?
Юля во сне заворочалась. Кровать была полутораспальной, и Юля лежала так близко, что невозможно было не обнять. Демьян поцеловал ее за ухом, там, где была родинка, пусть в темноте ее и не было видно, потом провел ладонью от ее плеча вниз по руке и нащупал кольцо. Еще один страшный момент этого дня: когда он наконец осознанно увидел его на столе рядом с собой и понял, что это значит… Несколько жутких минут Демьян был уверен, что Юля ушла навсегда, потому что не простила.
Задремал он лишь на рассвете. А с утра жизнь заявила свои права, и пришлось делать вид, что ничего не случилось, и быть дальше.
Демьяну казалось, что он снова неплохо притворяется, пока ему не позвонила Злата и не попросила встретиться у родителей. У сестры были вопросы к ним. А у родителей – к нему. Как он себя чувствует? Не винит ли себя? Нужна ли ему помощь? И Демьян не сдержался. Поначалу говорить было тяжело. Зато потом стало так легко. Быть может, потому, что мама со Златой обнимали его и плакали вместе с ним, и даже отец в конце приобнял за плечи, и так Демьян снова сумел ощутить себя полноправным членом своей семьи.
То был очень долгий вечер…
В общем, появление еще двоих на Юлиной кухне Демьян едва не пропустил, но, видимо, что-то отец всё-таки сумел в него вложить, и он ощутил, что больше не один. Демьян обернулся и подорвался с места, увидев Кощея и старца рядом с ним. Отец выглядел напряженным. Старец – расслабленным.
– Я привел того, кто сможет избавить тебя от проклятья, – сообщил Кощей без всяких предисловий.
– Избавить от проклятья? – повторил Демьян.
Он перевел взгляд с отца на старца, а потом снова на отца, пытаясь понять, что происходит. Разве его можно излечить? Ведь Кощей пытался… Но он бы не стал шутить подобным. Никогда бы не стал. Он вообще не очень-то часто шутил. И сейчас выглядел предельно серьезным.
В душу закралась слабая надежда.
– Вы можете избавить меня от проклятья совсем? – спросил Демьян старца. – И если у меня будут дети, оно не передастся им?
– Нет, – ответил тот. – Все твои потомки будут свободны от него.
Демьян снова взглянул на Кощея. Тот кивнул.
Неужели…
Неужели правда…
– Но есть небольшой нюанс, – продолжил старец.
Ну вот. Конечно же, всё не могло быть так просто. Обязательно должен быть нюанс. Но хоть что-то же он должен уметь и суметь!
– Что от меня потребуется?
– Успокойтесь, юноша, – попросил старец. Голос его подействовал умиротворяюще. И здесь, на пестрой Юлиной кухне с разноцветными обоями, гирляндой со звездочками и зеленым гарнитуром он вдруг показался Демьяну неожиданно уместным. – Ваш отец уже всё сделал. А от вас требуется только сказать, готовы ли вы почти полностью расстаться со своими силами и прожить обычную человеческую жизнь.
– Человеческую? – снова переспросил Демьян.
– Да, Демьян, – подал голос Кощей. – Ты ведь знаешь: чем меньше сил, тем короче отпущенный срок. Подумай хорошо, мы можем попробовать найти иной способ держать твое проклятье в узде. И ты сможешь прожить очень долгую жизнь.
Очень долгая жизнь в одиночестве или человеческий срок рядом с Юлей, их детьми и внуками. Разве ответ не был очевиден?
– Один человек сказал мне как-то, что человеческий век пусть и короток, но всё же это не пара дней, – ответил Демьян, глядя в глаза Кощею. – И еще – что смысл вовсе не в продолжительности жизни, а в том, насколько счастливой она будет. Разве что-то изменилось?
– Ты помнишь…
– Конечно.
– Итак, Демьян, что ты решил? – вернул к себе внимание старец.
Мелькнула мысль: «Агата!» – но старец покачал головой.
– Только ты, Демьян.
Что ж. Сестра сама выбрала свой путь и вроде бы им довольна. Имел ли он право решать за нее? И должен ли был отказаться от такого шанса потому, что не мог разделить его с ней?
Четких ответов на этот вопрос у Демьяна не было, а ответить требовалось немедленно.
Демьян облизнул губы. Кинул быстрый взгляд в коридор.
– Я согласен, но можно, прежде чем вы это сделаете, я поколдую в последний раз?
Кощей вскинул бровь и открыл рот, судя по всему, намереваясь предостеречь, но старец лишь благосклонно улыбнулся.
– Конечно.
– Я очень быстро, – пообещал Демьян и выбежал из кухни.
Через полминуты из гостиной донесся дикий кошачий вой, потом оттуда пулей вылетела и пронеслась по коридору драная трехцветная кошка и скрылась в спальне. А вслед за ней протопал большой черный кудрявый пес. Он зашел на кухню, ударил передними лапами об пол и снова обернулся человеком.
– Давно надо было, – смущенно пояснил Демьян, словно желая оправдаться за устроенное представление, и в волнении переступил с ноги на ногу. – Ну всё. Я готов. Как мы это сделаем?
– Пожалуй, мы пойдем простым путем, – решил старец. – Раз – и всё. Что ж, будь счастлив, Демьян, и не забывай о причинах своего решения. И поблагодари отца. Он отдал тебе свое желание, а мог попросить абсолютно всё. На этом я попрощаюсь с вами. Ах да, Демьян, приготовь к возвращению Юлии теплое одеяло.
И он исчез. Вот только что стоял перед ними, и вдруг исчез. То, о чем Демьян мечтал всю свою сознательную жизнь, произошло без всяких спецэффектов, многосоставных заговоров, сложнейших ритуалов, длительной подготовки… Всё свершилось буквально за мгновение. Наверное, поэтому он оказался не готов. И, пожалуй, вообще не поверил бы, если бы только…
По щеке прокатилась слеза. Демьян машинально вытер ее ладонью. Взгляд упал на плечо. Из-под рукава футболки больше не выглядывал птичий клюв. Татуировки не было.
– Я прошу прощения, – выдавил он. – Извините… Я сейчас возьму себя в руки… я…
– Ты уже жалеешь? – тревожно нахмурился Кощей.
– Нет… Нет. Я просто… я… я сейчас…
– Дыши, Демьян.
Он мелко закивал, соглашаясь, а потом сел за стол, поставил на него локти и спрятал лицо в ладонях.
– Демьян, ты в порядке?
Он не ответил.
– Демьян…
Кощей неуверенно положил ладонь ему на плечо. Демьян не выдержал, вскочил и обнял его. Отец застыл на мгновение. Потом осторожно обнял в ответ.
– Ответь, что с тобой, пока я снова не полез тебе в голову, – потребовал он.
– Со мной всё хорошо, – поклялся Демьян и отстранился. Засмеялся. А потом увидел взгляд отца, и пришлось говорить сквозь смех. – Хорошо… так легко… Я и не знал, как мне было тяжело, то есть знал, но не понимал, насколько… А теперь – всё… Теперь его нет… И так легко, так легко…
Он отстранился и принялся ходить по кухне туда-обратно.
– То есть ты не жалеешь? – уточнил Кощей.
– Я никогда не пожалею! Это… Это… Я не знаю, с чем сравнить… Я… я свободен. Свободен! Я… я свободен!
Он подпрыгнул несколько раз на месте и снова засмеялся, потом всё же попытался взять себя в руки и выровнять дыхание, но вновь не удержался и запрыгал. А потом вспомнил, кому обязан этим всем.
– Спасибо, – выдохнул Демьян. – Спасибо вам. Этот старец… Кто это был? Он волхв?