Оксана была похожа на мать. Большие карие глаза и каштановые кудри, ямочки на щеках. Наташа смотрела на огоньки большими синими глазами, из-под шапки выбилась прядь светлых волос. Оксане было шесть месяцев, когда им позвонили и сказали, что есть девочка-отказница, отвечающая их запросу. Спросили: будут ли забирать? Они с Юлей не стали ничего обсуждать. Сели в такси и поехали… Потом были тяжелые дни и бессонные ночи, медицинские комиссии, непонимание друзей, страх, что ее заберут, и выматывающий судебный процесс, посвященный удочерению. Но теперь всё это осталось позади, и Демьян точно знал: он бы не променял свою вторую дочь на спокойный сон и нерастраченные нервы.
Демьян сунул палец под пленку и достал из-под верхнего фото другое, свадебное. На их свадьбе Юля уже была беременна. Этого еще не было видно, но они решили отказаться от идеи с роликами и скейтом и прокатились по городу на электросамокате, демонстрируя окружающим новенькие, блестящие на солнце обручальные кольца. Демьян стоял за рулем в клетчатом костюме-тройке с приколотой к лацкану пиджака бутоньеркой, а Юля обнимала его за талию и смеялась. На ней были балетки и кремовое платье с расшитым верхом и юбкой до колена, напоминавшей ему перевернутый цветок пиона. На запястье у нее тоже красовался браслетик с бутоньеркой. Демьян знал, что она хранила свою и его до сих пор. А свадебный букет поймала Злата. Сестра в тот день была в алом, полыхала будто пожар, и Яков так задумчиво смотрел на нее, что стало ясно: и без всяких свадебных примет в его голове уже давно зародились соответствующие мысли…
С тех пор их с Юлей кольца малость потускнели, и кое-где на них появились царапины. Их жизнь далеко не всегда напоминала сказку. Порой к концу дня они оба оказывались настолько вымотаны, что падали в кровать без сил даже на то, чтобы просто пожелать друг другу спокойной ночи. И хотя на кухне стояла красивейшая ручная кофемолка, пользовались они электрической. Но об иной жизни Демьян даже не задумывался.
Автобус довез его до центра города. Демьян вышел, сверился с картой в телефоне и свернул к набережной. Дошел на нее и пошел вдоль парапета. До назначенной встречи у него еще оставалась пара часов. И после тоже будет время. Они с Юлей решили, что будет лучше, если он проведет ночь в городе и немного отдохнет, прежде чем лететь обратно. Тем более имелась пусть небольшая, но всё же вероятность, что встреча эта продлится или будет не единственной. Демьян всё пытался ее представить, но никак не получалось. Волнение нарастало. Надо было на что-то отвлечься.
Ноги несли вперед. Демьян разглядывал город и людей, сделал несколько фото, отослал их Юле… Есть не хотелось. И даже кофе не хотелось. Он купил бутылку воды и довольно быстро с ней расправился. Рюкзак оттягивал плечи. Время тянулось непозволительно медленно.
За час до назначенного срока Демьян не выдержал, снова сел в автобус и за десять минут доехал до нужной остановки. Еще минут тридцать бродил вокруг дома. И в конце концов решил, что уже можно.
Дом был самый обыкновенный. Кирпичный, десятиэтажный. Тот, с кем он искал встречи, жил на восьмом этаже. Минуя лифт, Демьян поднялся по лестнице, стараясь игнорировать одышку. За последние годы он набрал вес – резкое прекращение тренировок с отцом и успокоительные вкусняшки на ночь не прошли даром. Демьян записался в бассейн и ответственно посещал его раз в неделю, но это мало помогало. А вот Юля как была, так и осталась стройной и подтянутой, и он часто шутливо обижался и говорил, что непонятно, у кого из них ведьмовская кровь, на что Юля неизменно ласково называла его «мой мишка» и гладила по кудрям. Что ж, хоть волосы пока что его не покинули. Вот, кстати, прямо сейчас можно будет узнать, сколько ему еще радоваться их присутствию.
На последних ступеньках у нужного этажа Демьян задумался о том, что количество посещений бассейна всё же стоит увеличить, а количество съедаемых на ночь конфет – подсократить. И вообще, нужно брать пример с жены. За прошедшее время Юля здорово поработала над собой: она всё-таки обратилась за помощью к психологу. Изменения в ней происходили медленно, но верно. Демьян видел перемены. Она стала увереннее, спокойнее и расслабленнее, словно обрела наконец почву под ногами и нашла в себе опору. Ей теперь проще давалась откровенность, постепенно Юля отпускала страхи и чувство вины, принимала свое прошлое и прощалась с ним. Для окружающих же самым ярким показателем ее преображения стал ее гардероб. Он остался несколько экстравагантным, но из него пропала вся детскость. А еще Юля перестала красить волосы и явила миру их природный каштановый цвет. Демьян бы никогда не признался ей в этом, но такой она ему нравилась больше всего. А еще Юля решилась продать бабушкину квартиру. Теперь же, судя по всему, пришла его пора взяться за себя, ибо терять форму рядом с такой женой – просто преступление.
Переведя дыхание, он огляделся и сразу же увидел нужную дверь. Отступать было некуда. «Дыши», – напомнил себе Демьян. И позвонил.
За дверью раздались шаги, потом заскрежетали замки, а затем она открылась, и перед ним предстал он сам, только на тридцать лет старше, зато с почти не тронутыми сединой кудрями. Вот и ответ.
Перед Демьяном стоял его биологический отец. И Демьян не ошибся, когда предположил, что внешностью пошел в него, а не в мать.
– Здравствуйте, – поздоровался он, вспомнив о правилах приличия. – Я прошу прощения, что на десять минут раньше…
– Здравствуй, – медленно кивнул мужчина. Он выглядел пораженным, и Демьян не мог его в этом обвинить.
Он сам почти пять лет решался на то, чтобы написать ему. И так бы и не решился, наверное, если бы Юля не поддержала. Демьян пытался представить, что сам бы испытал, приди к нему какой-нибудь парень и заяви, что он его сын. Смятение, удивление, недоверие… Шок!
«Здравствуйте, – написал он в письме. – Вы меня не знаете, но знали мою маму – Киру Авдееву. Мне бы хотелось с вами о ней поговорить. Это возможно?»
Его отца действительно звали Юрием. И его маму он вспомнил быстро. Демьян объяснил, что она давно умерла и теперь он собирает воспоминания о ней у ее друзей и знакомых. Юрий согласился на встречу. Только он давно жил в другом городе, у него была своя семья. Демьян долго решался показаться ему и всё думал: а может, Юрий его не признает, и удастся просто поговорить и разойтись. В досье, что передал ему отец, были фото, но вот теперь, увидев его вживую, Демьян понял, что скрыть ничего не выйдет.
– Вот, значит, как… – пробормотал Юрий, разглядывая его.
– Мне от вас ничего не нужно, – быстро выпалил Демьян, переживая, что тот заподозрит у его визита корыстные мотивы. – Я действительно хочу просто поговорить о маме.
– Ну, проходи, – сказал Юрий и пропустил его внутрь.
Это была самая обыкновенная квартира. Юрий проводил Демьяна в гостиную, показал на диван возле журнального столика, сам сел в кресло. Возле стены стоял сервант, одну из ниш занимал большой террариум, где на ветке спала игуана. Демьян с трудом оторвал от нее взгляд и снова перевел его на Юрия. Странное ощущение. Он знал, что этот человек дал ему жизнь и половину генов, но при этом не испытывал к нему ничего, кроме простого интереса.
– Сколько тебе лет? – спросил Юрий.
– Сорок.
Тот что-то прикинул про себя, потом вздохнул.
– Почему Кира ничего мне не сказала?
– Мама родила меня для себя. Она была влюблена в вас и именно от вас хотела ребенка.
Было тяжело совсем не упоминать Агату, но сестра не выказала никакого интереса к их отцу и всей этой ситуации в целом. Несколько лет назад она просто покивала на его рассказ о содержимом конверта и не стала ни о чем спрашивать, больше никогда не поднимала эту тему, и Демьян решил, что так лучше. Иначе пришлось бы слишком много объяснять. Но он не злился на Агату за ее безразличие. Желание узнать отца было правом, а не обязанностью, и Демьян скорее удивился бы ее интересу к этому вопросу. А вот дочка у нее, кстати, тоже родилась кудрявая.
– Когда она умерла? – спросил Юрий, прерывая его размышления.
– Когда мне было пять лет.
– А потом?
– Потом меня растила бабушка. Но она тоже умерла. И я попал в детдом. А оттуда меня забрала хорошая семья. Так что у меня всё прекрасно.
Юрий покивал.
– Как ты меня нашел?
– Это долгая история.
– Что ж… А я ведь знаю, когда Кира забеременела, – задумчиво сказал он, наверное, больше себе, чем ему. – Она приходила ко мне потом еще раз, через четыре года, но я уже был женат. Мы поговорили, и больше я ее не видел. Быть может, она хотела сказать мне, но передумала… Я всё еще женат, у меня двое детей, и я не уверен, что сейчас готов рассказать им о тебе.
– Я всё понимаю, – снова быстро согласился Демьян и, к своему удивлению, не испытал даже легкого расстройства. – Завтра я возвращаюсь домой, и если вы не захотите, то больше никогда обо мне не услышите.
– Я этого не сказал, – нахмурился мужчина. – Ты есть хочешь?
– Нет.
– Тогда чай или кофе?
– Я бы не отказался от чая.
– Хорошо. Посиди здесь.
Юрий ушел. Игуана проснулась и лениво зашевелилась на ветке. Демьян сидел на диване, смотрел на нее и ощущал себя совершенно чуждым этому месту. Внезапно подумалось: а если бы не было никакого проклятья и мама вышла бы за Юрия, то у него была бы другая семья, и он вырос бы в этой квартире с ящерицей, а не в доме с собаками…
И неожиданно остро захотелось к настоящим родителям, к маме на кухню, чтобы она поила его чаем с собственной выпечкой и смеялась над его рассказами. А Клайд лежал возле ног. Рядом бы сидела Юля, а из гостиной бы слышался смех девочек, плетущих косички Бонни. И чтобы хлопнула дверь, и Злата на весь дом оповестила о своем прибытии. А потом бы из кабинета спустился отец, сидел бы с ними, молча слушал и улыбался.
Зачем он сюда пришел? Что хотел здесь найти?
Юрий вернулся в гостиную с двумя кружками и вазочкой с печеньем, поставил их на столик, потом достал из серванта тоненький альбом, открыл его и показал Демьяну на общее фото.