И Юля пошла. Обогнула так вовремя застывшего Колю, не глядя на него, неспешно отворила железную дверь и скрылась в подъезде. Демьян проводил ее взглядом и снова вернул свое внимание тому, по кому его силы уже спели панихиду.
– Вот теперь поговорим, – разрешил он.
Коля замычал и схватился руками за рот.
– Ах да…
– Какого…
Демьян улыбнулся. И натянул путы сильнее. А потом щелкнул пальцами, и фонарь, висящий над входом в подъезд, погас. Лампочка, видать, перегорела. Бывает. Спустя мгновение фонарь над вторым подъездом повторил судьбу собрата. Ах, какое совпадение.
Воздух дрогнул, и темнота стала жирнее, гуще…
И одновременно с этим мир вокруг стал очень четким, как это бывало всегда, когда Демьян спускал свои силы с поводка. Они раскачивались внутри волнами и рвались действовать. Им тоже хотелось поскорее свершить суд. Эта жалкая тварь решила, что вправе открывать свой рот в присутствии той, кто была им дорога. Эта тварь ее напугала. Эта тварь сделала ей больно. Сколько будут сходить синяки? Как-то раз Кощей сказал, что не может быть никаких «но», когда речь идет о том, чтобы защитить свою женщину. Теперь Демьян понял, о чем говорил наставник.
Он натянул нити контроля еще туже, ощутил, как забилось в ужасе сознание взятого под чары пут человека – рассудок Николая Демьян специально оставил чистым, тот должен был в полной мере понимать всё, что с ним происходит и благодаря кому это происходит, – и позвал дружелюбно и ласково:
– Идем.
И Коля пошел, отчаянно сопротивляясь, контуженно дергая руками и ногами, но не имея ни шанса вырваться из-под власти настигшего его темного колдуна.
На прикрытой кронами деревьев детской площадке были установлены старенькие лесенки, карусель, качели и песочница под грибком. Демьян подвел Колю к карусели и шепнул на ухо:
– Садись. Да, прямо так, на колени. А теперь голову ближе. Еще ближе. А теперь смотри.
И щелчком отправил карусель в полет. Она завертелась, будто центрифуга, металлические прутья перил замелькали перед глазами, сливаясь в единый контур. Демьян присел рядом с Колей на корточки.
– Тут надо быть аккуратнее, – пояснил он. – Видишь, как близко твоя голова. Еще сантиметр, и тебя ударит. А на такой скорости… Кровь, мозги, осколки костей! Ух! А мы же не хотим напугать детишек, которые завтра придут сюда играть?
Он положил ладонь Коле на затылок и слегка надавил, заставляя склонить голову ближе к карусели. Коля сдавленно замычал. Кажется, всхлипнул. Демьян поморщился.
– Запоминай, – произнес он и сам неприятно поразился тому, как тяжело, холодно и властно прозвучал его голос. – Если ты еще раз хотя бы подумаешь о Юле, не то что приблизишься к ней, то больше тебя никто никогда не найдет. Если понял, кивни.
Это был даже не кивок. Так, дрыг головой. Но Демьяну хватило. Он поморщился и отщелкнул путы, на всякий случай придержав голову Николая за волосы. А то и правда: кровь, мозги… Если они в этой черепушке, конечно, есть. Николай, снова ощутив власть над телом, предсказуемо качнулся вперед, а потом резко подался назад, отползая от своего мучителя на коленях и что-то бессвязно лопоча. Демьян легко коснулся его сознания, улыбнулся царящей там жути. Он мог бы поискать немного и собрать воспоминания о Юле. Посмотреть, какой она бывает по утрам, когда готовит завтрак, или вечером, когда устала и ложится в постель. Как выходит из душа, как чистит зубы. Чем занимается после работы, когда не встречается с ним: читает, смотрит сериалы, сидит в интернете. Собрать в голове этого человека всё то, что явно досталось ему по ошибке. Стереть ее из его памяти и сохранить только для себя. Но он не стал. И не только потому, что давно выучил: подобные игры с памятью запрещены, но и потому, что Юля вправе была сама решать, кому это показывать, а кому нет. Вместо этого он вложил в разум Николая нужную мысль.
– Ты никому не сможешь сообщить о произошедшем, потому что даже мысль об этом будет возвращать тебя в этот момент, – приказал он. – А теперь иди домой.
Коля снова пополз, потом не без труда встал и побежал.
Демьян проследил за ним взглядом до поворота, развернулся и пошел к подъездной двери. Набрал номер.
– Юль, открой, – попросил он.
Приветственно пиликнул домофон. Уже закрывая за собой железную дверь, Демьян опомнился и щелкнул пальцами. Фонари над крыльцами вновь загорелись.
Он взлетел по лестнице, ощущая необычайный подъем. Силы нужно было снова усмирить, но они так радовались, что им наконец-то дали волю, хотели еще немного порезвиться, и он тоже сейчас не совсем понимал, почему обязан их приструнить. Но надо было… Надо… К ноге…
Он постучал, дверной глазок подмигнул ему бликом, и Юля открыла.
– Всё нормально? – выдохнула она, впуская его в квартиру, где пахло ладаном, сандалом и немного гвоздикой. – Он тебе ничего не сделал? Зря я ушла. А если бы…
Она суетливо закрыла замок, задвинула щеколду и накинула цепочку. Демьян поджал губы. Юля порой и вовсе оставляла дверь незапертой, за что он ее частенько ругал. А теперь, значит, так. Видят боги, Николай легко отделался.
«Догоним?» – прошелестели силы в венах.
«Сидеть», – нехотя в сотый раз приказал Демьян и вроде как невзначай оперся рукой о дверной косяк. В свое время он наложил на него охранный заговор и теперь периодически насыщал его силой. И это были не единственные чары, что Демьян оставил в этой квартире. Если бы Юля поискала, то за батареями в гостиной, на кухне и в спальне нашла бы вычерченную фломастером вязь из нескольких рун. Осенью, до включения отопления, стоило температуре за окном немного опуститься, в квартире становилось холодно и сыро. Как-то раз она убежала в магазин за продуктами, а Демьян, оставшись один, быстро нанес необходимые знаки, спасая ее от простуды. Их тоже приходилось иногда подпитывать. Но пока что ему удавалось это делать, а Юля свято верила, что до их дома всё-таки добрались коммунальные службы.
«Вот видишь, – улыбалась она, – добро возвращается добром. Правда, баба Рая всё равно жалуется… Но, может, это старческое?»
За покинутой внуками бабой Раей из двенадцатой квартиры Юля ухаживала. Демьян нанес руны в уголке на ее входной двери. Он решил проблему всего на три-четыре градуса, но старушка всё равно это заметила и осталась довольна, а Юля так и вовсе потом ходила счастливая.
Заслышав их голоса, из комнаты лениво вышла одна из Юлиных кошек-найденышей – Чума. Характер у Чумы был что надо, зато отсутствовали ухо и правый глаз, вместо которого через всю морду тянулся неровный шрам, кое-где не росла шерсть, задняя правая нога не двигалась, и она волочила ее за собой.
«Чума-а», – протянул Демьян, когда увидел это чудо в первый раз.
И кошка, которая до этого не откликалась ни на одну предложенную кличку, повернулась к нему и громко недовольно мяукнула. Так имя и прижилось. Увидев Демьяна, Чума передумала выпрашивать еду, выгнула дугой спину, вздыбила шерсть и зашипела. Демьян клацнул зубами. Кошка сорвалась со своего места и, поскальзываясь на крашеном коричневом деревянном полу, улепетнула в гостиную. Оттуда послышалось сдавленное мяуканье. Видимо, предупреждала своих товарищей не высовываться.
– Так что Коля? – не скрывая беспокойства, снова напомнила о себе Юля.
– Он больше не сунется.
Она покусала губу, внимательно глядя на него. Потом нахмурилась.
– Что ты сделал?
– Ничего. Просто поговорил.
А всё остальное Коля сделал сам.
Юля недоверчиво склонила голову.
– Юль, – успокаивающе улыбнулся Демьян. – Всё правда хорошо. Он жив и здоров. Я лишь объяснил ему, что между вами действительно всё кончено. Он понял.
Юля прищурилась, и в выражении ее лица появилось нечто настороженное.
– Иногда ты меня пугаешь, – неожиданно призналась она. – Ладно, пойдем чаю попьем, а то что-то я перенервничала.
– Почему пугаю? – засмеялся Демьян и отправился за ней на кухню. – Я же милый и пушистый, разве нет? Ну что кому может сделать простой айтишник?
Она как-то странно посмотрела на него, обернувшись, и спросила:
– А ты простой айтишник?
Вопрос Демьяну не понравился.
– Конечно. А кто же еще?
Юля всё покусывала губу, но молчала.
Небольшая кухня встретила их золотистым светом висящей на окне гирлянды со звездами, которую Юля постоянно забывала выключать. Всё здесь было пестрое, но очень уютное. Демьян сел на зажатую между красным холодильником и небольшим деревянным столиком круглую дизайнерскую табуретку, обитую бирюзовым велюром – вторая, с фиолетовой обивкой, была исключительно Юлиной, – прислонился спиной к стене, оклеенной обоями в полосочку, вытянул ноги, руки сложил на колени – мол, смотри, какая у нас тут расслабленная атмосфера, и я весь открыт, тебе нечего бояться. Но Юля тревогами делиться не спешила, и зеленый кухонный гарнитур, к которому она отошла, смотрел на него с немым укором: не место тебе, темному, в этой радужной квартире.
– Ладно, – усмехнулся Демьян. – Давай, рассказывай, чего ты там себе напридумывала. Юль, ты меня двенадцать лет знаешь. Я тебе или кому-то хоть раз что плохое сделал?
– Ты агент разведки? – почти неслышно спросила Юля.
Демьян прыснул.
– Круто! Еще варианты?
– Киллер? Наемник?
Демьян хохотал уже в голос. Смахнул с ресниц слезу. Представил, как расскажет об этом Злате и Агате.
– Юль… Остановись… С чего вообще такие мысли?
А вот Юля и не думала смеяться. Она смотрела совершенно серьезно.
– Иногда ты просто смотришь на человека, а он потом берет и делает то, что ты хочешь. Помнишь, мы пошли в клуб, а там мест не было и не пускали, а ты посмотрел на охранника, и он отошел в сторону…
– Юль, ну что ты придумываешь. Что я, гипнотизер какой?
– Не знаю, – честно ответила Юля. – Вот ты мне и скажи, как ты это делаешь? И еще: со мной ты тоже так делаешь?
Демьян осекся. Надо было сказать «нет». Только вот сегодня, перед подъездом… Но ведь это было для ее блага. Юля бы не ушла, а при ней он бы не смог сделать то, что должен был, и потом, как иначе он мог обеспечить ее безопасность? И всё же… всё же… Он знал, что поступил правильно. Так откуда пришло ощущение, что ошибся с выбором средств?