– И что с ним? Он вас оставил?
Демьян медленно покачал головой. Она ожидала, что сейчас он ей что-нибудь расскажет, но вместо этого Дём неожиданно спросил:
– Юль, хочешь жареной картошки?
Его вопрос сдвинул картотеку в голове, и перед Юлей развернулось другое кино. Всё та же избушка на болоте, женщина жарит картошку на огромной чугунной сковороде, ворочая ее деревянной лопаткой в печи, за окном воет ветер, дождь стучится в окна, но внутри избы тепло и сухо и так уютно трещит огонь… У окна сидит уже виденная ею девочка, черные волосы свесились на лицо. Но теперь Юля знала: это и есть Агата. Она снова вяжет, только в этот раз куда проворнее, и то, что получается, похоже на рубаху.
– Не торопись, – приговаривает женщина, помешивая картошку. – Это тут ни к чему. Время еще есть.
Она достает из печи сковороду, переворачивает картошку еще раз, а потом выкладывает её в деревянную миску. Запах такой, что слюнки текут. На столе возле печи лежат травы. Женщина отщипывает понемногу от того, другого, кидает в ступку и толчет их. Потом посыпает получившейся смесью еду, берет миску и несет в угол у печи. Там в углу на лавке лежит мальчик, и по глазам, по щекам, по кудрявым черным волосам Юля сразу же понимает, кто перед ней.
– Покормить или ты сам? – спрашивает женщина.
Мальчик берет миску в руки. Руки у него дрожат.
– Сам, – негромко отвечает он.
– Это хорошо, – отвечает женщина. – Ешь, станет легче. Она на барсучьем жиру.
И это правда, ему действительно станет легче… Он выздоровеет. Уже скоро.
– Ты был очень милым ребенком, – улыбнулась Юля.
Интересно, а чисто теоретически, насколько его дети будут похожи на него? Но на это чужая память никаких гиперссылок не выдала.
– Ты начинаешь меня пугать, – нервно усмехнулся Демьян. – Не понимаю, почему ты продолжаешь всё это видеть. Сразу предупреждаю, что возраст с шестнадцати до двадцати четырех лучше опустить.
В ряд тут же выстроилось с полсотни видений, но Юля благоразумно решила, что посмотрит их в одиночестве. Кажется, в ближайшее время она сможет неплохо сэкономить, отменив подписку на онлайн-кинотеатры.
– Так что насчет картошки?
– Если не хочешь, можешь не рассказывать про отца, – ответила Юля, решив, что он просто пытается перевести тему. – Я понимаю, это личное.
Демьян улыбнулся.
– Да нет. Просто я всю жизнь был уверен, что он и впрямь нас бросил, а он, оказывается, о нас даже не знал.
– Как это?
– А вот так. У мамы были причины не говорить ему. Я могу рассказать тебе… просто… можно, я сначала это сам переварю?
– Конечно.
– Тогда картошка.
И Демьян достал из ящика нож.
Внезапно перед Юлей встала она сама: растрепанная после сна, в одной ночнушке, с ножом в руке. Воспоминание начало развертываться и почему-то пошло в обратном порядке, словно в перемотке. Вот она снова в постели, а Демьян заходит в комнату, коты поднимают головы… Заходит к ней в квартиру, открыв дверь магией… В подъезд… Идет по улице, и какая-то собака, сунувшись было к нему, скуля отбегает.
Сидит в баре и пьет.
– Еще? – спрашивает бармен.
Демьян кивает, и тот подливает в его бокал виски.
– Оставь бутылку, – требует Демьян.
– Уверены?
Он поднимает от бокала мрачный, тяжелый взгляд…
Юля охнула и поспешно вырвалась из этого воспоминания.
– Ты был пьян!..
Он был пьян, а она не поняла. Не заметила. Как она могла не заметить?
– Но я даже запаха…
Демьян отложил в сторону нож, тяжело вздохнул и подергал один из браслетов на запястье. Спрашивать, что именно она сейчас увидела, он не стал. Видимо, и так понял.
– Блокирует запах спиртного и табака, регулирует координацию и дикцию, – пояснил он, указав на браслет. – Отец малость нервно к этому относится, я по молодости перестраховался, а теперь вот ношу просто так.
– Ты был пьян, – повторила Юля, не желая верить. – И часто ты?..
Чужая память услужливо подкинула нужные воспоминания, и Юля не стала заканчивать вопрос. А она-то верила, что тот раз, когда он звонил ей ночью, был единственным. Захотелось срочно уйти из этого дома. Бабушка верила в рок. Наверное, не зря. Демьян потянулся к ней. Кажется, хотел прикоснуться, и она отшатнулась. Он поджал губы и сел на стул рядом с ней.
– Юля, я очень виноват перед тобой. Я не знаю, как извиниться. Но тут дело не в том, что я выпил. Я всегда себя нормально контролирую, а тут что-то случилось и…
Его попытка оправдаться была жалкой. Она ведь почти простила… А ответ на ее вопрос оказался таким простым. Наверное, она бы сразу догадалась, если бы позволила себе допустить эту мысль.
– Контролируешь, – повторила Юля.
– Да, я…
– Ты напился и ворвался ко мне домой, напугал меня до чертиков. Контролируешь?
– Юль, дело не в спиртном.
– У вас всегда дело не в спиртном.
– У кого у нас?
– У алкоголиков.
– Я не…
– Ага. Вы все так говорите.
– Кто – все?
– Мои родители, например.
Она зажала рот ладонью, но было уже поздно. Слова вырвались, и их было не вернуть. А и пусть. Демьян первый всё это начал. Никто не вливал в него коньяк насильно и не тащил к ней волоком. Это всё он. Он… какого черта?! Пусть он колдун, пусть существуют и Кощей, и страшный темный мир, населенный кем-то опасным. Но это всё равно казалось нереальным. Было так далеко. А вот распитая им бутылка была более чем реальной. Как же так…
– Родители? – неуверенно повторил Демьян.
– Ага, – кивнула Юля, решив, что раз его карты она уже подсмотрела, то честным будет показать свои. Тем более всё равно приоткрыла. И слова рвались наружу, подстегнутые обидой. – Вот именно так и говорили, что всё контролируют. Только судья им не поверила, может, потому, что явились на заседание под градусом… Мне было десять лет, бабушка лишала их родительских прав, я сидела в коридоре и видела… Даже ради суда не смогли сдержаться… И это ты называешь контролем?
– Ты же говорила, они погибли…
– Вот тогда они для меня и погибли, – резко ответила Юля. Хватит с нее. – В общем, Дём, хочешь пить – пей. Я вмешиваться не стану. Слить свою жизнь в бутылку, превратить ее в существование – это личное дело каждого. Но наблюдать за твоей деградацией я отказываюсь. Так что забудь про меня. Это несложно. Вон, у моих родителей вообще никакой проблемы не возникло, когда они выбирали между дочерью и алкоголем. А я тебе и так… всё… всё.
– Юля…
Он встал и обнял ее. Нужно было отстраниться, уйти, но вместо этого она позволила ему это и всё-таки заплакала. Вот так, бабушка. Ты думала, что по кривой дорожке пойдет она, но вместо нее это делают все, кто ей действительно дорог. А может быть, она как черная кошка – приносит несчастье? Надо спросить у Демьяна, бывают ли такие люди. Он-то точно должен знать. Интересно, когда это у него началось? До нее или после?
– Прости, я не знал… Юль… Я…
– Перестанешь пить? – горько усмехнулась она.
– Юль…
Что и требовалось доказать. Она отстранилась, вытерла глаза запястьем.
– Прости, Дём. У меня пунктик, и как бы глупо это ни было, я не могу просто взять и забыть о нем.
– Это не глупо. И может быть, ты права. Значит, я перестану пить.
Смешной.
– Так не бывает.
– Много чего бывает. Помнишь, как мы с тобой написали план уроков на полгода в ночь перед сдачей. Ты тоже не верила, что у нас получится. Но вышло же. Как же назывался этот предмет?..
– Хореолингвистика, – против воли улыбнулась Юля. Смахнула последние слезы. Ага, было дело. Но, помимо учебы, она работала на двух работах, и неудивительно, что перепутала даты сдачи. А он пришел и помог ей. Как всегда помогал. И всегда был трезвый. Она ни разу не помнила, чтобы он пил при ней.
– Так ты дашь мне шанс? – спросил Демьян.
Юля кивнула. Черт возьми, нужно было убираться из этой квартиры, но она не могла. Просто не могла выкинуть его из своей жизни, не дав последнего шанса.
– Я обещаю…
– Не надо обещать, – перебила она. – Просто сделай. Если понадобится помощь, скажи, но спасать тебя я не буду. Еще раз – и всё, Дём.
Где же она возьмет силы исполнить это обещание? Но если он не сможет… Нет, гниющую конечность нужно ампутировать, а иначе умрешь от заражения крови.
Ампутировать, даже если исход всё равно будет один…
Но сейчас Демьян еще не успел нарушить обещание, а значит, у них еще есть время.
Кстати, о времени…
– Дём, а который сейчас час?
– Полпятого.
Сколько?! Господи, это как долго она проспала?..
– У меня в семь репетиция свадебного танца!
– В ДК?
– Да.
Демьян успокаивающе улыбнулся. Так, как умел только он. Когда он так улыбался, она верила, что всё будет хорошо. И теперь тоже поверила.
Как она станет без него жить?
Боже, наверняка в ее зависимости от него нет ничего здорового.
– Ты успеваешь, – уверил Демьян. – Сейчас картошку поедим, и пойдешь. Голодную и расстроенную я тебя всё равно не отпущу.
Нет, что-то было не так с этой картошкой. Он, конечно, и раньше кормил ею Юлю. Но она никогда не задумывалась, что тут может быть иная подоплека, кроме того, что ему просто нравится это блюдо. А выходит…
– Антидепрессант, да? – поняла Юля.
– Проверенный временем.
– А мне бабушка блинчики пекла. И варенье к ним в хрустальных розетках ставила пяти видов. А еще мед. Но я больше со сметаной любила…
– И теперь ты их себе готовишь, если грустно?
– У меня такие не получаются.
– Мама отлично печет блины, – улыбнулся Демьян. – Я как-нибудь у нее попрошу, она тебе отложит.
– Дём, а твоя родная мать?..
Почему-то про это совсем никаких картинок в голове не было. Ничего до домика на болоте.
Демьян перестал улыбаться.
– Давай я тебе попозже расскажу, – попросил он. – Мне правда нужно время.
Юля согласно кивнула. В конце концов, она тоже отнюдь не горела желанием делиться всем. Есть истории, которые окружающим лучше не знать. И есть те, которые почти невозможно рассказать. Уж кому, как не ей, было это понимать.