– Так что насчет подарков? – снова спросила Злата, забирая свой стаканчик.
– Не знаю, – признался Яков.
– А ты подумай. И про себя, и про Клима.
– А ты что хочешь?
Она пожала плечами.
– Лучший подарок – впечатления. Прогуляйтесь со мной первого января. Можно сходить на каток. Ты когда-нибудь катался на коньках?
– Клим катался.
– Ну, тогда мы тебя вместе учить будем, – засмеялась Злата. – С двух сторон под руки возьмем.
Яков постарался улыбнуться в ответ как можно более непринужденно. Ха-ха, как смешно. Вопреки своим словам, на коньки он таки однажды встал и до сих пор помнил, как разъезжались, совершенно не желая слушаться, ноги. Ради одной Златы он бы этот опыт еще повторил, но вот при Климе… Чтобы они смеялись над ним сообща… Яков никогда никому в этом бы не признался, но он ревновал Злату к брату. И вообще очень переживал, что она влюбится в Клима. Может быть, поэтому и приходил всегда к началу их занятий, хотя прекрасно видел, что брата этим только раздражает. Это было глупо, Яша всё равно никак не мог помешать их общению, но так ему казалось, что он хоть что-то контролирует, и заметит первые признаки, и успеет подготовиться…
Повеситься он успеет. Как пережить такой выбор Златы, Яша представлял плохо. А представлял он его куда чаще, чем ему самому того бы хотелось.
Злата держала себя одинаково что с Климом, что с ним, и это жутко нервировало. Разумеется, скорее всего, она просто считала их обоих друзьями, а друзья ей были нужны. Они не говорили об этом, но Яша уже понял: наложив на себя проклятье, Злата избавилась ото всех, кто был ей до этого близок. Но порой Якову начинало мерещиться, что она выделяет брата. А порой – что его. И неизвестно, что было хуже: терять надежду или снова обретать ее. Однако сегодня пятница, а значит, Злата до самого вечера будет только с ним. Сейчас они позанимаются, а потом вместе выйдут из библиотеки и отправятся гулять по вечерним улицам.
Эта традиция возникла случайно. Как-то раз Яша проводил Злату до остановки, но они так славно говорили, что решили пройтись до следующей остановки, а там еще до следующей… Опомнились, когда было уже девять вечера и Злате позвонил отец и полюбопытствовал, а где она, собственно, пропадает. Но уже через неделю, не сговариваясь, они снова прошли мимо как раз подъехавшего автобуса…
А наедине с Климом Злата не гуляла!
Это вселяло надежду и неясную гордость. И одновременно с этим причиняло муку: а вдруг у него всё-таки был шанс, а он никак не мог решиться им воспользоваться. Наверное, следовало попытаться за ней ухаживать. Проявить настойчивость. Дать понять, что хочет попробовать еще раз. Однако вряд ли Злата была готова к отношениям, и тем более с ним. Более того, Яков был убежден: она общается с ним, будучи уверенной, что он не попытается подойти ближе. Но оказалось крайне неприятно принять на себя роль бесполого безопасного друга.
В Тридевятом Яков не считался завидным женихом, и дело было не только в изуродованном лице и замкнутом характере. Помимо Клима, у Яши было еще двое братьев и семь сестер. За каждым из сыновей отец оставлял долю наследства. За каждой дочерью давал приданое. С Просей много дал, чтобы обеспечить ей достойное место в доме мужа, и – Яков точно знал – на остальных сестер тоже не поскупится. Их хозяйство было крепким и достаточно большим, но, разбитое на четыре части, уже не представляло такой интерес для родителей потенциальных невест. Тем более если бы что-то случилось с отцом, то заботиться о младших пришлось бы старшим.
Никто дома не говорил об этом, но Яков понимал: отец согласился отпустить старших сыновей в другой мир в том числе потому, что так большая доля доставалась Дмитрию и Петру. Петруня был еще совсем дитя – ему только четвертая осень минула, а вот Мите недавно исполнилось семнадцать, и если бы не два старших брата, которые никак не могли остепениться и с которыми следовало делиться, он мог бы посвататься к любой и не встретить отказа. Если они с Климом освоятся здесь, то всем станет проще.
Но было и другое. Если они с Климом останутся здесь, то никто не заставит их жениться, и никто уже не посмотрит из-за этого косо. И это была вторая невысказанная причина, по которой их благословили на уход в этот мир. Оставаясь бобылями, они мозолили глаза всему селу. На Буяне никто не сказал по этому поводу ни слова, а в этом мире, как Яша уже понял, и вовсе не было принято жениться рано, и Якову всё чудилось, будто тут дышать свободнее.
Впрочем, в первый раз Яша выдохнул еще раньше: когда Клим сбрил на Буяне бороду, поддавшись тамошней моде. Сам Яков бороды не носил, потому что на шрамах она не росла, и дома это тоже отрезало его от остальных.
Злата застучала по клавишам ноутбука, и Яша тоже постарался углубиться в конспекты. На самом деле заниматься рядом с ней было сложно, он постоянно отвлекался. Задачки прорешать – еще куда ни шло, а вот выучить что-нибудь… Приходилось потом сидеть по ночам. Но он так и не смог предложить иногда заниматься отдельно. Сегодня предложит, а завтра она будет гулять уже с Климом. Ну, нет. Да и возможность встречаться каждый день была бесценной. Даже так.
От подобных мыслей хорошо помогала механическая работа, и Яков отложил всё и принялся перерисовывать чертеж. В прямых линиях не крылось никакого подвоха, среди них всё было просто и понятно. В их окружении он отдыхал.
Постепенно читальный зал пустел. Ушел один студент, второй, третий. Злата давно допила кофе и теперь нервно покусывала губу и временами принималась мелко стучать ногой об пол. Яша не первый раз примечал за ней такое и уже знал, что оно означает: она устала и ей не терпится закончить.
– Всё, – наконец не выдержала Злата и захлопнула крышку ноутбука и учебник. – Если я прочитаю еще хотя бы строчку, меня стошнит. Тебе еще долго? Я могу подождать.
– Нет-нет… – Яков поспешно убрал карандаш от незаконченного чертежа и принялся собираться.
Мимо них прошли две девушки с его курса. Посмотрели на него, переглянулись, и одна что-то шепнула другой. Яков отвел взгляд. Так было нечестно. Он их имен не знал, а они его знали, и всё из-за обезображенного лица. С тем же успехом он мог ходить, закутавшись в красную тряпку. В действительности это была единственная причина, по которой он и правда не любил свои шрамы: они не позволяли ему спрятаться.
Злата проводила девушек задумчивым взглядом.
– Всё нормально? – на всякий случай спросил Яша.
– Да, – ответила она, но он отчего-то не поверил. Может, из-за того, как ретиво она принялась складывать вещи после?
Яков помог Злате отнести учебники на этаж выше, потом они спустились, оделись в раздевалке и вышли на улицу.
Было очень тепло. С неба падали, плавно кружась, мягкие пушистые хлопья снега. Уже успело стемнеть, но их хоровод был хорошо виден в золотистом свете фонарей. Снег укутал город белоснежным одеялом, расшитым серебром, и мир вокруг внезапно показался Яше куда чище и лучше, чем был на самом деле. Снег скрыл всё плохое.
– Какая красота, – восхищенно произнесла Злата и запрокинула голову навстречу снежинкам. – Пойдем по аллее?
Яков оглянулся на нее и замер, не ответив. На Злате было теплое пальто, и ее распущенные волосы лежали поверх него. Пушистые белые снежинки тихо опускались на медные локоны и оставались на них, не тая. Она была права. Он никогда не видел ничего прекраснее.
Не дождавшись ответа, Злата вопросительно взглянула на него, и отчего-то улыбка покинула ее губы. Она отвела глаза.
– Пойдем по аллее, – уже не спрашивая, определилась она и пошла вперед первой, свернув на дорогу, огибающую библиотеку. Яков устремился следом, пытаясь понять, что произошло. Он что-то сделал не так? Слишком неприлично рассматривал ее? Да, наверное. Надо извиниться и объяснить как-нибудь, чтобы ей не было неудобно или неприятно…
Стоп. Кажется, так уже было. В тот самый день, когда она…
Что-то ударило Яшу в бок, он ойкнул и резко обернулся. Злата стояла возле кустов. Скинутая с плеча сумка лежала рядом, а она смеялась и комкала в руках снежок. Яков огляделся, но на дороге, озаренной светом, падающим из окон библиотеки, больше никого не было. А даже если кто и появится… Ну и пусть. И потом, Злата что, правда думает, будто может обыграть его в снежки? Да она хоть раз видела настоящую снежную крепость?
Яша наклонился, набрал в горсть снега и резко подался вбок, уворачиваясь от очередного снаряда.
– Так нечестно! – воскликнула Злата.
Серьезно? Развеселившись, Яша показал ей язык и тоже бросил снежок. У Златы реакция оказалась хуже, и увернуться она не успела.
– Эй! – воскликнула она и поймала второй. – Эй! Ну, держись!
Смеясь, они бегали по аллее, закидывая друг друга снежными комьями. Злата то злилась, то хохотала, а Яков то принимался играть всерьез, то, опомнившись, начинал поддаваться. Снег всё падал и падал, и их следы путались на занесенной дороге. В конце концов Злата с криком бросилась на него и попыталась повалить в сугроб. Не тут-то было: Яков схватил ее за талию, развернул и уже собрался кинуть в снег, но Злата каким-то неведомым ему приемом все-таки сделала подсечку, и он упал сверху на нее, лицом к лицу. Они замерли, обнаружив, как близко друг к другу очутились, и всё мгновенно перестало быть игрой. Оба тяжело дышали, их дыхание смешивалось, медные кудри Златы разметались по белому снегу, ее взгляд скользнул по его лицу, и она снова перестала улыбаться…
Яков резко отпрянул и встал.
– Извини, – попросил он, отворачиваясь.
Злата села следом на колени. Наверное, они странно смотрелись в этом сугробе, но, на их счастье, в пятницу вечером студенты всё же предпочитали обходить библиотеку по широкому кругу, и на этой дорожке никто так и не объявился.
– Я очень хочу поцеловать тебя, но ведь это будет жутко неуместно, – внезапно деревянным голосом призналась Злата.
Яша ошарашенно повернулся к ней, но она смотрела в сторону. И по тому, как Злата сглотнула, он догадался, что ей совсем не просто далось это признание.