ерцает во всякое время, исследует результаты того, что происходит во времени, она участвует в божественном порядке, в их провидении и подобающем результате, она лечит больные тела, устраивает к лучшему то, что происходит у людей нескладно и беспорядочно, и часто совершает открытия в искусствах, распределяет права и дает законные установления.
Так, в святилище Асклепия божественными сновидениями прекращаются болезни, а само врачебное искусство возникло из порядка ночных видений на основе священных сновидений. Все войско Александра, которое ночью должно было погибнуть, было спасено, когда Дионис явился во сне и указал избавление от жестоких бед[33]. Город Афутис, осажденный царем Лисандром, был спасен посланными Аммоном сновидениями, когда Лисандр быстро отвел оттуда свое войско и внезапно снял осаду[34]. Но зачем излагать это, приводя все эти примеры, когда то, что происходит изо дня в день, представляется более ясным, чем слова?
4. Итак, вот что достаточно сказать относительно божественных прорицаний во сне: что это такое, как они происходят и какую пользу приносят людям. Но ты утверждаешь, что многие стремятся к будущему также исступлением и божественной одержимостью, в бодрствовании, так что они действуют в согласии с чувством, но, с другой стороны, они уже не сознают самих себя или осознают не так, как прежде. Итак, я хочу также и по этому поводу описать признаки тех, кто на самом деле одержим богами. Если эти люди подчинили вдохновляющим их богам всю свою жизнь как средство или орудие, если они поменяли человеческую жизнь на божественную, если они живут своей частной жизнью согласно с богом, то они не поступают соответственно ощущению, не бодрствуют так, как те, у кого бодрствуют чувства, не обращаются сами к будущему и не совершают таких движений, какие совершают те, кто движим стремлением. Впрочем, они не сознают самих себя ни так, как прежде, ни как-либо иначе, и по вообще они не обращают собственное сознание на самих себя и не проявляют какого бы то ни было специального знания.
Вот главное доказательство: многие не обжигаются, когда подносят огонь, потому что огонь не прикасается к ним благодаря божественному вдохновению. Многие, даже обжигаясь, не противятся этому, поскольку в этот момент не живут жизнью живого существа. Одни, вонзая в себя вертела, не чувствуют этого, так же как и другие, которые бьют себя секирой по спине, а некоторые ничего не чувствуют, рассекая себе кинжалами руки. Их действия совсем не человеческие, ибо и непреодолимое становится преодолимым, если исходит от богов: они бросаются в огонь, и проходят огонь, и переходят реки, как жрица в Кастабалах[35]. Все это показывает, что исступленные не сознают самих себя и что они не живут ни человеческой жизнью, ни жизнью живого существа в ощущении или стремлении, но вместо этого получают иную, в большей степени божественную жизнь, которой воодушевляются и которой совершенно одержимы.
5. Итак, существует много видов божественной одержимости, и божественное вдохновение приходит в действие многими путями, поэтому имеется много его различных признаков. С одной стороны, различные боги, от которых мы получаем вдохновение, дают разное вдохновение. С другой стороны, характер одержимости, меняясь, изменяет также и боговдохновенность. Либо бог нами владеет, либо мы целиком становимся принадлежащими богу, либо мы действуем совместно с ним. Иногда мы причастны предельной способности бога, иногда — средней, а иногда — первой. Иногда возникает простое участие, иногда — общность, а иногда — единение людей, одержимых богом, с божеством. Либо одна душа испытывает это, либо душа вместе с телом, либо единое живое существо.
Именно поэтому многообразны признаки тех, кто испытывает вдохновение: движения тела и его частей или совершенная неподвижность, гармоничные построения, хороводы и слаженные голоса или противоположное этому. Тело кажется приподнятым, или увеличенным, или вознесенным в воздух, или же кажется, что с ним происходит противоположное. Кроме того, можно заметить большую равномерность голоса по силе, или в интервалах, разделенных молчанием, или в других случаях — его неравномерность, иногда звуки нарастают и затихают музыкально, а иногда по-другому.
6. Но самое главное — то, что влекомый богами ясно видит нисходящий и проникающий дух, он видит его величину, качество, и он мистически повелевает и управляет им.
Еще до того, как одержимый воспримет этот дух, он видит его в образе огня. Иногда становится совершенно ясно даже всем наблюдающим, нисходит бог или удаляется. Поэтому знающим становится известно самое истинное, самое мощное и самое упорядоченное в боге, относительно чего ему по природе свойственно говорить истину, и то, какую силу он предоставляет или проявляет. Те же, кто призывает дух без этих блаженных зрелищ, во мраке, как бы бредут на ощупь в из потемках и совсем не понимают, что они делают, понимая только немногие признаки, проявляющиеся через исступление тела, или другие признаки, видимые явно. Такие люди не знают божественного вдохновения в целом, которое скрыто во мраке. Но я возвращаюсь к моей теме. Если приход божественного огня и некий неизреченный вид света охватывают одержимого извне, наполняют всего его силой, распространяются в нем так, что он не может произвести никакого собственного действия, то какое собственное ощущение, сознание или интуиция[36] может возникнуть у того, кто воспринимает божественный огонь? Какие тогда могли в нем возникнуть человеческие эмоции, и как, будучи человеком, он мог воспринять страсть, экстаз, ошибочность воображения или что- либо другое, что большинство относит к подобным вещам? Стало быть, вот каковы божественные признаки истинной одержимости, и если обратить на них внимание, то, познавая их, мы не совершим ошибок.
7. Впрочем, недостаточно изучить только это, и никто бы не достиг совершенства в божественной науке, зная только их, — нужно познать и то, что такое одержимость и как она возникает. Ее неправильно считают движением мышления под демоническим вдохновением. Человеческое мышление не движется, если человек на самом деле одержим, и вдохновение возникает не от демонов, а от богов. Оно является не просто экстазом, а восхождением и переходом к высшему, в то время как помешательство и экстаз показывают также и ниспровержение к низшему. Кроме того тот, кто испытывает экстаз, действительно говорит что-то о том, что происходит с одержимыми, но не учит о главном. Главное — то, что одержимые всецело подчинены божеству, даже если божество является после прихода в экстаз. Итак, неправильно относить божественную одержимость на счет души или каких-либо ее способностей, или на счет ума или каких- либо его способностей или действий, или на счет телесной слабости или ее отсутствия, и неправильно предполагать, будто одержимость возникает описанным образом. Боговдохновенность — не человеческое дело, и вся ее власть не зависит от частей человека или действий человека. Напротив, они подчинены иной природе и служат богу орудиями. Бог сам исполняет всякое пророчество, и он действует сам по себе, без смешения и отрешившись от остального, без каких бы то ни было движений души или тела. Поэтому оказываются истинными пророчества, совершаемые так, как я говорю. Но если душа берет на себя инициативу или в процессе пророчества приходит в замешательство, или если тело вмешивается и нарушает божественную гармонию, пророчества оказываются беспорядочными и ложными, и одержимость уже не является настоящей и действительно божественной.
8. Итак, если бы истинное прорицание было освобождением божественного начала от остальной части души, или отделением ума, или некой удачей, или силой и напряжением в действии или в страдании, или проницательностью и порывом мышления, или возбуждением ума, то правильно было бы предположить, что все подобные явления, приводимые в движение нашей душой, являются одержимостью души. А если бы тело вследствие смешения своих качеств, например, связанных с разлитием черной желчи, или каких- либо иных, или, например, в еще большей степени — вследствие тепла, холода, влажности или некого их вида, или вследствие их пропорционального слияния или соединения, или вследствие дыхания, или вследствие избытка или недостатка их элементов, — если бы тело становилось причиной экстаза в одержимости, то испытанные изменения были бы телесными и вызванными естественными движениями. Если бы это начало было побуждаемо одновременно и телом, и душой так же, как они соединены друг с другом, то такое движение было бы общим действием живого существа в целом.
Но на самом деле одержимость не является произведением ни тела, ни души, ни того и другого вместе, ибо они не содержат в себе никакой причины для трансформации божества, и высшее не рождается по природе от низшего[37].
Впрочем, давайте искать причины божественного вдохновения. Это нисходящий от богов свет, посылаемые ими дуновения и исходящая от них совершенная власть, всецело охватывающая нас, которая совершенно изгоняет наше собственное сознание и движение и произносит слова, но не в согласии с мышлением говорящих — напротив, они, как говорят, издают звуки безумными устами и целиком служат и следуют лишь действию владыки. Вот что такое божественная одержимость в целом, и вот по каким причинам она возникает, если говорить о ней в общих чертах, а не в деталях.
9. Дальше ты говоришь, будто некоторые одержимые, которые слышат флейты, кимвалы, тимпаны или некую мелодию, испытывают такое же исступление, как и те, кто совершает обряды корибантов[38], кто одержим Сабазием[39] или служит Матери Богов[40]