У Китая, оставшегося без признанной всеми центральной власти, не было инструментов проведения традиционной дипломатии. К концу 1920-х годов националистическая партия Гоминьдан во главе с Чан Кайши осуществляла номинальный контроль над всей территорией старой цинской империи. На деле же, однако, существовали сложные проблемы с сохранением территориальной целостности Китая.
Западные державы, обессиленные от военных невзгод, живя в мире, в котором возобладали вильсоновские принципы самоопределения, больше были не в состоянии расширять сферы своего влияния в Китае; они едва могли их поддерживать. В России набирала силу внутренняя революция, и она не могла продолжать свою экспансию. Германия была вообще лишена всех ее колоний.
Из бывших претендентов на доминирование в Китае оставалась только одна страна, но самая опасная для независимости Китая — Япония. Китай не был достаточно силен, чтобы защитить себя. И ни одна другая страна не подходила на роль противовеса Японии в военном отношении. После поражения Германии в Первой мировой войне Япония оккупировала бывшие немецкие концессии в Шаньдуне. В 1932 году Токио спланировал создание сепаратистского государства в Маньчжурии — Маньчжоуго, где доминировала Япония. В 1937 году Япония приступила к выполнению программы завоевания большей части восточного побережья Китая.
Япония отныне оказалась в положении, в котором когда-то находились прежние завоеватели Китая. Ей было довольно трудно покорить страну с такой большой территорией; невозможно было управлять этой страной без опоры на некоторые из ее культурных постулатов, чего, однако, Япония, высоко ставящая уникальность своих собственных институтов, делать никогда не собиралась. Постепенно ее былые партнеры — европейские державы, поддерживаемые Соединенными Штатами, — стали переходить в оппозицию к Японии, вначале политически, а потом постепенно и в военном плане. В этом проявилось нечто похожее на кульминацию политики и дипломатии самоопределения, когда бывшие колонизаторы начинают сотрудничать с целью отстаивания целостности Китая.
Во главе этих усилий встали Соединенные Штаты, инструментом выполнения которых явилась политика «открытых дверей», провозглашенная государственным секретарем Джоном Хэем в 1899 году. Первоначально эта политика преследовала цель добиться выгод для США от проявлений империализма каждым отдельным государством. Потом в 1930 году она трансформировалась в курс на сохранение независимости Китая. Западные державы присоединились к этим усилиям. Если бы этот курс сохранился и после Второй мировой войны, Китай смог бы преодолеть империалистическую фазу и снова восстановить свое единство.
С капитуляцией Японии в 1945 году Китай остался разоренным и расколотым. И националисты, и коммунисты боролись за центральную власть. На китайской территории оставалось 2 миллиона японских военнослужащих в ожидании репатриации. Советский Союз признал националистическое правительство, однако не исключал возможностей иного развития события и поэтому поставлял оружие коммунистической партии; одновременно он направил крупные силы Советской Армии, которые никто не приглашал, на северо-восток Китая, чтобы восстановить некоторые из прежних колониальных притязаний. И до того слабый контроль Пекина над Синьцзяном еще больше ослабевал. Тибет и Монголия двигались в нечто подобия автономии, находясь в орбитах соответственно Британской империи и Советского Союза.
Общественность в США симпатизировала Чан Кайши как союзнику во время войны. Но Чан Кайши управлял лишь частью страны, которая уже была разделена на части из-за иностранной оккупации. Китай рассматривали как члена «Большой пятерки», которая занялась организацией послевоенного мира, он получил право вето в Совете Безопасности ООН. Из пятерки только Соединенные Штаты и Советский Союз обладали мощью, позволявшей выполнить эту миссию.
Гражданская война в Китае была возобновлена. Вашингтон попытался применить свои стандарты для поиска решения гражданского конфликта, но ему это не удалось сделать ни в ту пору, ни десятилетиями позже. США добивались создания коалиции между националистами и коммунистами, которые воевали друг с другом два десятилетия. Посол США Патрик Херли устроил встречу между Чан Кайши и руководителем компартии Мао Цзэдуном в сентябре 1945 года в столице гоминьдановского режима Чунцине. Оба лидера приняли участие во встрече, готовясь при этом к окончательному и решающему сражению.
Не успела организованная Херли встреча завершиться, как обе стороны возобновили враждебные действия. Гоминьдановские войска Чан Кайши прибегали к стратегии захвата городов, в то время как партизанские армии Мао создавали свои базы в сельской местности; каждый стремился окружить другого по принципу игры в «облавные шашки» «вэйци»[140]. В общественной кампании о необходимости оказания помощи Чан Кайши президент Гарри Трумэн направил генерала Джорджа Маршалла в Китай, где он в течение года пытался убедить обе стороны согласиться работать вместе. Именно в это время военная компонента гоминьдановского режима потерпела крах.
Потерпев поражение от коммунистов на материке, гоминьдановские войска в 1949 году отступили на остров Тайвань. Националисты вывезли с собой весь военный аппарат, политических деятелей, остатки властных структур страны (включая китайские художественные и культурные ценности из коллекции императорского дворца Гугун)[141]. Они объявили о переезде столицы Китайской Республики в Тайбэй, рассчитывая накопить силы и однажды вернуться на материк. Они сохраняли за собой место Китая в Совете Безопасности ООН.
Тем временем Китай вновь объединился под эгидой Китайской Народной Республики. Коммунистический Китай вступил в новый мир: по своей структуре это была новая династия; по существу, это была новая идеология за всю историю существования Китая. В стратегическом плане страна граничила с десятком соседей, границы были открытыми, и у нее было недостаточно средств, чтобы улаживать все потенциальные угрозы одновременно, — та же самая проблема, с которой сталкивались китайские правительства на протяжении всей истории страны. Перед новыми китайскими руководителями встала перекрывавшая все эти озабоченности проблема — втягивание в азиатские дела США, завершивших Вторую мировую войну уверенной в себе сверхдержавой, но всегда переживавших по поводу своей пассивности в деле противодействия победе коммунистов в китайской гражданской войне. Каждый политический деятель должен соизмерять свой прошлый опыт с притязаниями на будущее. Нигде этот тезис так четко не воплощался, как в Китае, который Мао и коммунистическая партия только что взяли в свои руки.
Глава 4Перманентная революция Мао
За тысячелетия развития Китая наступление новой династии происходило в соответствии с определенными правилами. О старых династиях говорили как о не сумевших выполнить миссию защиты безопасности китайского населения или свои основные предначертания. Правящие династии в глазах китайского народа теряли мандат Неба — редко в результате одной-единственной катастрофы, но чаще в результате суммарного воздействия серии катастроф. Новую династию, как правило, рассматривали как получившую мандат, частично только по факту своего собственного воцарения.
Такого рода бедствия случались множество раз в драматической истории Китая. Но ни один из новых лидеров никогда не предлагал уничтожить систему ценностей всего общества. Предыдущие претенденты на мандат Неба — даже и, возможно, особенно, иностранные завоеватели — узаконивали свою власть подтверждением старинных ценностей общества, которое они покорили и которым они управляли по своим законам. Они сохраняли бюрократический механизм только с одной целью — управлять страной, имеющей больше всех населения и богатств. Эта традиция была формой процесса китаизации. Конфуцианство рассматривалось в ней как господствующая доктрина в Китае.
Новую династию, в 1949 году из деревень ринувшуюся в города, возглавил колосс — Мао Цзэдун. Возвышающийся над всеми, подавляющий всех своим влиянием, жестокий и безучастный, поэт и воин, пророк и каратель, он объединил Китай и отправил его в новый путь, чуть не уничтоживший все его гражданское общество. К концу этого процесса выжигания каленым железом ереси Китай оказался одной из крупнейших держав мира и единственной коммунистической страной, если не считать Кубу, Северную Корею и Вьетнам, где политические структуры выжили после краха коммунизма в других частях света.
Мао и «Великая гармония»
Революционеры по своей природе являются влиятельными и всецело преданными своему делу людьми. Почти всегда они начинают с позиции слабого перед лицом политического окружения и опираются в достижении успеха на харизму или способность мобилизовать сопротивление и выиграть на психологических слабостях сходящих с арены противников.
Многие революции происходили во имя какого-либо особого дела. В случае победы они превращались в новую систему порядка. Революция Мао не знала конечного пункта отдыха: довольно туманная окончательная цель объявленной им «Великой гармонии» больше походила на спиритическую экзальтацию, нежели на политическую модель. Кадры компартии были ее духовенством, имевшим задачу всего лишь проведения кампаний, а не выполнения строго начертанной программы. Для них всегда существовала опасность — а подчас даже неизбежность — быть поглощенными теми самыми политическими переворотами, которые они сами начинали проводить. В списке руководителей второго поколения (поколения Дэн Сяопина) практически у всех была такая судьба, с возвращением к власти только после периодов больших личных судебных процессов. Каждый близкий соратник Мао в течение революционного периода — включая в конце и его долго остававшегося на своем посту премьера и главного дипломата Чжоу Эньлая — попадал в конечном счете в чистку.