В.И. Ленин подробно анализирует высказывания Энгельса о том, что государство рабочего класса в течение переходного периода, уничтожив частную земельную собственность, так же как и собственность на экспроприированные у крупных домовладельцев жилища, должно взимать в пользу общества и поземельную ренту, и плату за квартиры, сдаваемые в пользование отдельным семьям. Эта переходная мера, которая в результате длительного исторического развития отомрет и уступит место бесплатному пользованию землей, жилищами и т.д., требует от государства контроля, нормирования при распределении и других форм деятельности.
Такие функции государственных органов осуществляются под контролем власти рабочего класса в течение всего периода, пока существует социалистическое государство, которое не может быть отменено «с сегодня на завтра», как хотели бы анархисты. Государство постепенно отмирает по мере того, как люди нового, социалистического общества приучаются свободно и сознательно выполнять общепринятые демократические нормы общежития, пользования общественными благами.
Из полемики Маркса и Энгельса с анархистами В.И. Ленин выделяет прежде всего вопрос об организации подавления сопротивляющейся буржуазии и других эксплуататорских классов в ходе социалистической революции. С момента захвата власти рабочим классом до полного утверждения основ социализма в обществе социалистическое государство действует как диктатура, как орган власти пролетариата.
Отрицая всякое государство, всякую власть, всякий авторитет и, соответственно, необходимость подчинения этому авторитету, анархисты попросту лишают рабочий класс и всех трудящихся оружия борьбы с эксплуататорскими классами. Сила, навязываемая при капитализме меньшинством большинству, может быть заменена только силой. Сломить сопротивление буржуазии одним ударом, в один день, после которого на деле наступило бы всеобщее социальное равенство, – невозможно. Против этой утопической идеи анархистов, затуманивающей сознание масс, обезоруживающей их, последовательно выступали Маркс, Энгельс, Ленин.
Конкретное изучение опыта Парижской коммуны Энгельсом убедительно доказывает полную несостоятельность анархизма, отметающего одним махом и государство, и революцию. Ведь революция предполагает выдвижение специфических задач по отношению к власти, государству, то есть все то, чего анархисты делать не хотят.
В книге «Государство и революция» В.И. Ленин много внимания уделил тому, как социалистическая революция выполняет величайшую созидательную задачу по отношению к массе трудящихся: перевоспитывает, обучает их, поднимает общественное сознание, внушает самоуважение, организует деятельность масс в масштабе страны.
В то же время приведенные Лениным слова Энгельса о том, что «революция есть акт, в котором часть населения навязывает свою волю другой части…» [Л: 33, 62; МЭ: 18, 305], так же как и многие другие высказывания основоположников марксизма-ленинизма, не оставляют сомнения в том, что творцы подлинно научной теории социалистической революции полностью отдавали себе отчет в том, что она – вовсе не идиллически мирный процесс передачи власти одним классом другому. Революция – это жестокая борьба, требующая полного и длительного напряжения сил, прежде чем победы, достигнутые трудящимися во всех областях общественной жизни, откроют путь к постепенному отмиранию классов, к созданию социально однородного бесклассового общества.
Жизнь показывает, что, несмотря на кардинально изменившуюся благодаря победам Великого Октября и последующих социалистических революций обстановку в мире, борьба за социализм в каждой новой стране требует целого исторического периода и громадного напряжения сил рабочего класса и всех трудящихся. А реальная угроза ядерной войны, означающей гибель всего человечества, привносит свою «поправку» в сумму и очередность задач революционной борьбы за социализм и обеспечение его безопасности.
Известно, что и у нас в стране в 70 – начале 80-х годов упрощенное толкование ленинских положений о социализме, консерватизм в партийном и государственном руководстве привели к нарастанию негативных, подчас кризисных процессов, к появлению застойных и чуждых социализму тенденций в различных областях общественной жизни. Явления застоя захватили сферы экономики, науки, техники, общественных, классовых и межнациональных отношений, методы хозяйствования и планирования. Они распространились на кооперацию добровольно объединяющихся тружеников, народовластие и самоуправление, борьбу против бюрократических извращений, а также на социалистическую идеологию, принципы и систему обучения и воспитания молодого поколения[10].
И хотя исторические достижения советского народа огромны и бесспорны, хотя человек труда с его интересами и нуждами впервые в истории оказался поставленным «в центр политики государства»[11], необходима коренная, революционная перестройка всей общественной жизни, чтобы снять препятствия на пути обновления общества.
Основоположники научного коммунизма искали термин, наиболее соответствующий качественно новому государству, рожденному социалистической революцией. Отмечая, что победивший рабочий класс временно нуждается в государстве для подавления своих противников, Энгельс пишет, что, когда эта задача будет решена, государство перестанет существовать как орган подавления, и останется такая организация общества, которой больше соответствует французское слово «коммуна», немецкое слово «община».
Даже кратковременная история Парижской коммуны дала Энгельсу основание заявить, что Коммуна «не была уже государством в собственном смысле» [Л: 33, 64; МЭ: 19, 5]. Поясняя эту мысль, Ленин показал, что Коммуна, в отличие от всех прежних государств, подавляла не большинство населения, а эксплуататорское меньшинство, что она разбила буржуазную государственную машину власти, что не особые отряды людей, созданные эксплуататорскими классами, а весь вооруженный народ стал силой, подавляющей контрреволюцию.
Таким образом, анализируя как созидательные, так и разрушительные задачи социалистической революции, основоположники марксизма-ленинизма постоянно прослеживали ее главную цель: создание бесклассового общества, в котором гармонически сочетаются интересы каждого с интересами всех.
Большую ценность для правильной ориентации в вопросах общественного развития имеет восстановление Лениным таких искаженных оппортунистами положений Энгельса, в которых он, рассматривая видоизменения капитализма, предвосхитил в известной степени задачи революционной борьбы в эпоху империализма. Среди вопросов государственного устройства, к которым обращался Энгельс, критикуя оппортунистические взгляды современной ему социал-демократии, В.И. Ленин выделяет вопрос о теоретической оценке империализма, о превращении капитализма свободной конкуренции в государственно-монополистический капитализм.
И сейчас находятся в капиталистических странах буржуазные и оппортунистические идеологи, реформисты, утверждающие, будто государственно-монополистический капитализм следует считать «государственным социализмом». Поэтому принципиальная критика таких концепций, как, например, теория «конвергенции», имеет чрезвычайно важное значение в борьбе за умы трудящихся капиталистических и развивающихся стран, за дальнейшее распространение в мире марксистско-ленинской идеологии.
В.И. Ленин показывает: каким бы планомерным ни было регулирование производства национальными и даже интернациональными монополиями в условиях империализма, оно не в состоянии устранить социально-экономические причины кризисов перепроизводства, хронической недогрузки предприятий, безработицы. Более того, в этой гигантской централизации производства и капитала, в слиянии, соединении буржуазной государственной машины с механизмом хозяйничанья монополий видится новое доказательство «близости», «неотложности» и «доступности» социалистической революции. В ходе этой революции рабочий класс экспроприирует своей властью уже гигантски обобществленное и технологически отлаженное монополиями производство и превратит его из собственности магнатов капитала в собственность всего общества.
С наступлением эпохи империализма широкое распространение получили буржуазно-республиканские формы государственного устройства. Между тем, по мнению Маркса, проходящему красной нитью через все его произведения, «демократическая республика есть ближайший подход к диктатуре пролетариата» [Л: 33, 70 – 71; МЭ: 22, 237].
Такая республика отнюдь не устраняет ни господства капитала, ни эксплуатации, ни классовой борьбы, ведущей неизбежно к социалистической революции. Но она способствует развертыванию и обострению этой борьбы, четкому выявлению классового противостояния, создает благоприятные условия для политического воспитания масс. Демократическая республика свидетельствует о возникновении возможности удовлетворить коренные интересы трудящихся масс, подводит их вплотную к пониманию того, что единственным путем такого удовлетворения служит установление власти рабочего класса.
Интересно, что Ленин, писавший свою книгу в период буржуазно-демократического развития России (тогда тщательно взвешивался вопрос о способах взятия государственной власти пролетариатом), детально изучает высказывания Энгельса о путях революции в странах с республиканской формой государственного устройства «или с очень большой свободой». При этом особый акцент делается на том, сколь осторожно допускает Энгельс возможность «мирного развития к социализму» в тех условиях XIX века, которые подвергались его критическому анализу [См. Л: 33, 69]. История показала, что в действительности такой возможности тогда еще не было. Но и в XIX веке «мирный» путь к социализму отнюдь не противопоставляется насильственному характеру социалистической революции.
«Мирный» путь всегда представляется наиболее желательным, поскольку позволяет сохранить человеческие жизни и избежать серьезных хозяйственных разрушений. Но и он всегда рассматривается как форма насильственной революции, позволяющая при известных, отнюдь не часто возникающих благоприятных условиях избежать большого кровопролития при взятии власти пролетариатом.