В нынешние времена социальной несправедливости и обмана массовое сознание тоскует по уравниловке, а многим униженным российским гражданам хочется верить мифу о том, что Христос и Маркс пришли на землю для защиты униженных и обездоленных – «последних». Для них коммунистическая риторика – это единственно известный им язык, ибо всякий другой десятилетиями был недоступен. Для них советское прошлое – это воплощение социальной справедливости, а красный флаг – символ разрушенной и попранной родины. И потому причудливо соединяется в сознании людей дореволюционные и советские понятия, православные и коммунистические образы. Впрочем, библейские выражения охотно использовали и отцы основатели марксизма: «Кто не работает, тот не ест».
Поэтому современный неокоммунизм нечто совершенно иное, чем коммунизм классический. Но это не означает, что и собственно коммунизм становится другим. Идя навстречу массам, но преследуя свои цели, сегодняшние партийные идеологи пытаются предать забвению людоедское прошлое коммунизма, для чего навязывают этой идеологии не свойственный ей человеколюбивый характер. Оттого все чаще можно услышать, что христианство и коммунизм чуть ли ни одной природы, и цель у них одна – забота о человеке.
Таким образом, «низы» не способны в нынешнее смутное время на иное мировоззрение, коммунистическим же «верхам» иного и не нужно. Жизнь нередко соединяет несоединимое. Понятно, когда о близости коммунистических и христианских идеалов говорят люди, которые ничего не знают о религии. Менее понятно, когда некоторые православные мыслители, церковные и общественные деятели тоже поддаются этому соблазну, – уже забыли уроки коммунизма?
Сменовеховцы, евразийцы, национал-большевики считали, что коммунизм – меньшее зло. Им казалось, что большевики ценою огромных жертв восстановили российское государство и защитили его от растлевающего влияния западной цивилизации, от агрессивных притязаний индустриальных держав. История кроваво опровергла эти иллюзии. Но когда пагубные последствия коммунистического господства стали очевидными, вновь возникают различные формы его оправдания. Невозможно согласиться с мнением, высказанным в первой половине 1990-х годов владыкой Иоанном (Снычевым), митрополитом Санкт-Петербургским: «Революционеры – разрушители, после уничтожения русской государственности ощутившие на себе всю полноту бремени державной ответственности, оказались вынужденными – пусть в изуродованной и извращенной форме – вернуться к вековым началам соборности». Изуродованная и извращенная соборность является чем-то прямо противоположным соборности, так же как изуродованный и извращенный, то есть ложный, облик Христа явит собой не кто иной, как антихрист. Большевики по природе вещей не способны ощутить на себе всю полноту бремени державной ответственности, тем более руководствоваться ею, ибо разрушали российское государство для того, чтобы заменить его антинациональной кровавой диктатурой – оплотом мировой революции.
Как известно, классики марксизма-ленинизма не только всячески критиковали религию, не понимая ее сути, но и подвергали ее всяческой хуле и злобной ругани.
«Религиозное убожество есть в одно и то же время выражение действительного убожества и протест против этого действительного убожества. Религия – это вздох угнетенной твари, сердце бессердечного мира, подобно тому как она – дух бездушных порядков. Религия есть опиум для народа» (К. Маркс).
«Религия есть один из видов духовного гнета, лежащего везде и повсюду на народных массах, задавленных вечной работой на других, нуждою и одиночеством… Религия – род духовной сивухи, в которой рабы капитала топят свой человеческий образ, свои требования на сколько-нибудь достойную человека жизнь» (В. И. Ленин). Религия у Ленина не иначе как «поповщина», «заигрывание с боженькой», «самая гнусная из вещей», «труположество». Ибо «всякая религиозная идея о всяком боженьке, всякое кокетничанье с боженькой есть невыразимейшая мерзость… самая опасная мерзость, самая гнусная зараза» (В. И. Ленин).
Будучи самой радикальной в истории антихристианской, богоборческой идеологией и силой коммунизм направлен на подмену религии, стремится обратиться в нее, как старая колдунья – в прекрасную девицу, перенять ее форму. Борясь с религией как «превратным мировоззрением» (К. Маркс), коммунизм принимает ложнорелигиозное обличье. Его идеология претендует на собственную версию сотворения мира и происхождения человека (дарвинизм). В основе ее – не научная теория, а вероучение со своего рода «священным писанием», с «догматами» и «заповедями». В идеологии содержится свое учение о пути «спасения» и свои «мученики веры». Она выдвигает, в конце концов, своего «спасителя», который, в отличие от истинного Спасителя, не сам идет на жертву, а посылает на смерть миллионы людей. Коммунистическая псевдорелигия, профанируя священные образы, насаждает свои «догматы», «культ», «обряд», свое причисление к «лику святых» и свою «анафему», свои церемониальные действия (парады, демонстрации, собрания, пение «Интернационала»). Для этого коммунистический режим строит и культово оформляет «храмы» (дворцы советов, съездов, клубы, красные уголки с портретами Ленина – пародирование красного угла с иконами в русских избах); возводит гробницы (мавзолеи), подменяет мощи святых мумиями вождей (хотя с последовательно атеистических и материалистических позиций невозможно объяснить поклонение праху вождя)[70].
Коммунистические демонстрации пародируют христианский крестный ход, со своими «хоругвями» (транспарантами, знаменами), портретами «святых» (вождей). В вожде социализма персонифицируются качества верховного жреца, а то и человекобога (Сталин). Существуют коммунистические «священные писания» (произведения «классиков» и вождей, постановления партии) и каста их толкователей. Многие идеологические лозунги являются своего рода молитвенными заклинаниями: «именем революции», «без Ленина по ленинскому пути», «священная ненависть» и пр. Коммунистический голубь мира замещает образ Духа Святого, изображающегося в христианской иконописи в образе голубя: «…И се, отверзлись Ему небеса, и увидел Иоанн Духа Божия, Который сходил, как голубь, и ниспускался на Него» (Мф. 3.16). Культово-обрядовая сторона социализма определяется коммунистической антибытийной мистикой.
Сакрализуются некоторые гражданские праздники, профанируя религиозные. Так главный советский праздник – день первой в мире социалистической революции (7-е ноября) был нацелен на замещение Рождества Христова. По существу, 7-го ноября отмечалось рождение социального антихриста – первое всецелое воплощение идеологии небытия. Демонстрация трудящихся в этот день должна была символизировать и стимулировать преданность духу «социалистического рождества», военный парад – заявлять об отмобилизованной мощи для защиты первого плацдарма. 1 мая – Международный день солидарности трудящихся – подражал Воскресению Господню, Пасхе. Это эсхатологический (конечный, запредельный) праздник грядущего всемирного торжества коммунизма. Демонстрация в этот день свидетельствовала о сплоченности товарищей в антихристе, в борьбе за полное и окончательное утверждение коммунизма во всем мире. Военный парад должен был показывать мощь и готовность использовать эту сплоченность для всемирной экспансии. Это разоблачало агрессивные притязания коммунистического режима, поэтому в последние годы в СССР отказались от военного парада 1 Мая.
Какую же цель преследовала эта вселенская подмена? Какую сверхзадачу камуфлировал этот глобальный обман? Слова Спасителя о дьяволе – «он лжец и отец лжи» (Ин. 8:44) – можно отнести и к коммунистической идеологии как форме мирового зла, цель которого – полная, окончательная гибель человека. Но поскольку человечество, естественно, не может согласиться на собственную гибель, его нужно заманить, обратить болотные огни в путеводные светила. Но эта эзотерическая – тайная – цель, как правило, скрывается и экзальтированно скандируется в состояниях идеологической одержимости: «И как один умрем в борьбе за это»[71]. Идеология материалистического атеизма направлена на глобальные фикции. Ее окончательной целью, тем, что скрывается за всеми явными целями, оказывается смерть – небытие как таковое.
Распространено мнение, что идея коммунизма прекрасна, но в процессе реализации она была извращена. Между тем история человечества не знает большего согласия между теорией и практикой, чем в странах с коммунистическим режимом. Тип государства, неизменные многомиллионные жертвы, классовое неравенство, невиданные гонения на верующих, разрушение религиозного и построение атеистического уклада жизни – все это результаты скрупулезного следования догмам идеологии. Произведения классиков марксизма-ленинизма преисполнены инфернальной ненависти к Богу, к религии, агрессии к Церкви. Для удостоверения в этом достаточно заглянуть в сборник «Маркс, Энгельс, Ленин о религии».
Непредвзятый анализ коммунистической доктрины убеждает в том, что эта идеология не только предельно атеистична, но и является теоретическим обоснованием тотального богоборчества. Если христианство – религия Богочеловека – есть высшее откровение личности (явление личности Божественной в личности человеческой) и откровение церковной соборности людей, то коммунизм, нацеленный на разрушение оснований бытия и божественных основ личности, является радикальным антихристианством. Коммунизм – самая радикальная во всей мировой истории антихристианская доктрина и сила. Если коммунизм – не антихристианство, то что тогда – антихристианство?!
Идеология коммунизма направлена на уничтожение христианских основ жизни, паразитируя на христианской системе ценностей. Не случайно он сформировался в христианских странах, в другие же культуры только переносился. Поэтому разрушительная природа социализма-коммунизма вполне раскрывается с христианских позиций.