В общем, как видите, с вопросами статического стиля в художественных переводах дело обстоит сравнительно благополучно. Чтобы избежать ошибок против статического стиля – от переводчика требуется только точность. Вопросы статического стиля сравнительно не сложны. Гораздо серьезнее обстоит дело с вопросами динамического стиля.
Обычный взгляд, что с элементами динамического стиля приходится считаться только в так называемой «поэзии», а не в «прозе». Это деление художественного слова на «поэзию» и «прозу» давно пора отбросить – так же, как наука отбросила деление материи на твердую, жидкую и газообразную. Есть только единая материя; одно и то же вещество может быть и твердым, и жидким, и газообразным, – разница только количественная. Точно так же есть только единое художественное слово; качественной разницы между художественной поэзией и художественной прозой нет.
В самом деле, элементы статического стиля, словесно-красочная сторона – в художественной поэзии и в художественной прозе – одна и та же: те же метафоры, метонимии, эпитеты. Архитектурная сторона художественной поэзии и прозы – тоже одинакова: есть драмы в стихах и драмы в прозе; стихотворения в стихах – и стихотворения в прозе. Пользование музыкой слова, то есть элементы динамического стиля – определенный ритм, пользование аллитерациями, ассонансами и т. д. – мы найдем как в художественной прозе, так и в стихах. Разница между прозой и стихами – только количественная: художественная проза пользуется музыкой слова, динамическими изобразительными приемами в меньшей степени и реже, чем стихи. Чтобы определенней установить эту разницу, я скажу, что разница эта сводится вот к чему:
1. в художественной прозе почти не встречается пользование полной рифмой, и
2. в художественной прозе, при наличии ритма, почти никогда не бывает определенного метра. Чтобы нам яснее дальше оперировать с понятиями метра и ритма, я напомню, что подчиняющееся определенному закону чередование ударяемых и неударяемых слогов – мы называем ритмом или ладом. Комбинацию из определенного количества ударяемых и неударяемых слогов – мы называем стопою; так, комбинация из краткого и долгого слога – называется ямбом («Мой дядя самых честных правил» U – U-U – U–U); комбинация из двух кратких и одного долгого – называется анапестом («Как ныне сбирается вещий Олег» U-UU-UU-UU-) и т. д. Наличие определенного числа стоп в стихотворной строке составляет метр; так, в 1-м примере – метр 4-стопный ямб; во 2-м примере – метр 4-стопный анапест с первым усеченным слогом и т. д. В настоящем типическом стихотворении все строки (или, по крайней мере, строфы) написаны одним метром. Такого вот повторяющегося одного и того же метра нет в художественной прозе. Но как же нам быть с vers libre, свободным стихом? Никто не станет отрицать, что это – стихи; и вместе с тем в них нет полных рифм, и в них нет определенного метра.
1. Ех. Стихотворение Гете – переведенное размером подлинника.
2. Ех. Из пушкинского «Романа в письмах».
Мы видим как в 1-м, так и во 2-м примере – совершенно одно и то же: пользование гибридной, смешанной формой метра – ямбоанапестом; в обоих случаях – нет рифмы. Почему же одно мы должны назвать стихотворением, а другое – прозой? Лучшие, величайшие поэты Гете, Гейне и Блок в большинстве случаев пользовались метрами с так называемыми пустыми промежутками или паузами, метрами неправильными. Лучшие мастера прозы писали прозой ритмической, то есть по существу теми же самыми стихами с меняющимся метром, с теми же самыми паузами: так писал Пушкин, Гоголь, Ремизов, А. Белый, Бодлер, Клодель.
3. Вот пример из Гоголя.
Вот – из «Петербурга» А. Белого:
«В десять часов он, старик, уезжал в Учреждение.
Николай Аполлонович, юноша,
Поднимался с постели чрез два часа после».
– UU-UU-UU-UU-UU
UU-UU-UU-UU
UU-UU-UU-UU-U
В первой строке – чистейший дактиль; во второй и третьей – анапест. Еще недавно в коллегии «Всемирной литературы» возник вопрос: как оплачивать переводчиков Клоделя – как переводчиков стиха или прозы? Как известно, пьесы Клоделя написаны меняющимися ритмами, но они – несомненно ритмичны; и хотя рифм в них нет – это несомненно стихи. Все это только лишняя иллюстрация к тому, что художественное слово – едино; что деление художественного слова на стихи и прозу – условно; что в художественной прозе есть ритм, хотя в большинстве случаев нет метра. К вопросу о ритмике художественной прозы я еще вернусь. А пока займемся другими элементами динамического стиля в художественной прозе.
Кроме ритма, в музыкальном произведении мы находим гармонию – пользование созвучиями, – и мелодию – построение в определенной тональности. Оба эти средства применяются и в художественном слове.
Из гармонических приемов в художественной прозе мы встречаем ассонансы и аллитерации. Ассонансом называется неполное созвучие на данную гласную, неполная рифма; аллитерацией – созвучие согласных.
Ех. «Сеялся нежный снег» – ассонанс: сн, снег, не. Или
«Солнечную забуду судьбу свою, зеленые заброшу рощи» — ассонанс. Это из Ремизова.
Ех. А вот аллитерации – из Гоголя:
«Кругом стали девяностолетние, столетние старцы».
У английских авторов аллитерацию можно встретить очень часто. Примеры дает Чуковский:
Disappointment, discomfort, danger and decease – Киплинг.
If after I am free a friend of mine gave a feast – Уайльд.
Гармонический прием полного консонанса, рифмы в прозе мы не встречаем, за редкими исключениями. В качестве такого исключения, где рифма в прозе уместна – я приведу из «Страшной мести» Гоголя:
«Щелкнул как волк зубами».
В большинстве же случаев – появление рифмы в прозе – неуместно и режет слух, является уже не плюсом, как в стихе – а минусом. И этот минус, эта погрешность против музыкального стиля в переводах встречается особенно часто.
Ех. Из рассказа «Любовь к жизни» Джека Лондона:
«Волки охотились на карабу оленей, которые не вступали в борьбу (не сопротивлялись)».
Из романа War in the air Уэллса:
«Берг мог разглядывать даже стрелявших из ружей людей (немцев) на нижних галереях немецких (германских) кораблей».
Из цитированного уже рассказа «Любовь к жизни»: «Он заставил себя справиться с набегавшей слабостью, залившей его точно поднимавшийся прилив».
Ех. Другие неблагозвучия. «Об обществе», «Из избранного народа», «Старик с всклоченными волосами».
Теперь обратимся к гармоническим приемам в художественном слове. В области гармонических приемов наиболее распространенный – это так называемая инструментовка, то есть построение целой фразы или даже ряда фраз на определенную гласную или согласную, что вполне соответствует построению в определенной тональности.
Ех. Из А. Белого «Петербург»:
«Есть бесконечность в бесконечности бегущих проспектов в бесконечность бегущих пересекающихся теней. Весь Петербург – бесконечность проспекта, возведенного в энную степень».
«Лента, носимая им – была синяя лента. А затем из лаковой красной коробочки на обиталище патриотических чувств воссияли лучи бриллиантовых знаков, то есть орденский знак Александра Невского».
Ех. «Ночь. Сыпется снег ласково, тихонько шуршит, спень нагоняя. А когда и вправду уснули – тут задул без уёму, загулял без умолку в трубах, все перепутал, задымил, засыпал». Звукоподражание.
«Забелели утренники, зазябла земля, лежала неуютная, жалась: снежку бы. И на Михайлов день – снег повалил. Как хлынули белые хлопья – так и утихло все. Тихим колобком белым лай собачий плывет. Молча молятся за людей старцы-сосны в клобуках белых». Звукоподражание.
Я не имел случая убедиться, что инструментовка встречается у английских авторов. Но я знаю, что инструментовка встречается в прозе у Бодлера и Верлена; я с уверенностью могу предсказать, что мы найдем инструментовку у Оскара Уайльда. И там, где этот прием встречается – в переводе он, конечно, должен быть воспроизведен. Это – задача нелегкая, требующая музыкального уха, но вполне возможная.
«Островитяне»: примеры
Глава 1
Тот самый» – вводится читателю как знакомое лицо.
Расписания – характеристика действующего лица отраженным методом. «Завет Принудительного Спасения» – тоже. Ни одним словом викарий не описан… – внутренняя его характеристика.
Внутренняя характеристика миссис Дьюли, данная не описанием: «Она во всем рабски подчинялась мужу; это была уже стареющая женщина за 30» – а действием.
Характеристика Кембла: импрессионистская – башмаки. Опять – характеристика в действии. Дальше: его упрямство – в действии (вместо описательного «он был упрям»).
Даны:
1. зрительные образы для каждого из действующих лиц: золотые зубы викария, башмаки Кембла; рыжий; четверорукий… 2. звуковая характеристика, лейтмотивы (Кембла, О’Келли).
Намек на то, что Кембл – беден (без рубашки).
Глава 2
Импрессионистская характеристика миссис Кембл (Дьюли): пенсне, холодный блеск хрусталя.
Опять лейтмотив Кембла.
Концентрированные сравнения: «скрипели колеса», «переваливается трактор».
Лейтмотив О’Келли: ж, ш, с.
Мимоходом: характерная черта О’Келли – небрежность (расстегнут жилет).
Намек, отраженное изображение беспокойства миссис Дьюли (ищет пенсне, стр. 124, конец).
Биография Кембла, положение его матери – показано, а не рассказано, не описано.
Нигде не сказано, что миссис Дьюли ревновала к письму, но это дано отраженно между строк, в намеках.
Глава 3
Инструментовка блеска Джесмонда.
Импрессионизм («Воскресные джентльмены изготовлялись…»).
Прием преувеличения (и все одинаковые…).
Повторение. «Тысячи… одинаковых… отпечатанных…»
«Облака сгустились» – и раньше «облака». У читателя – ассоциация с миссис Кембл (Дьюли). Одним только «облака сгустились» – уже показано, что миссис Дьюли смотрела в переднюю, ждала Кембла. Отраженное, междустрочное изображение чувств миссис Дьюли.
Зрительный образ леди Кембл: каркас, кости. И дальше – губы.
Подготовка, сосредоточение внимания читателя на самой главной черте миссис Кембл – ее губах: «Но все молчали»… «Ничего особенного, как будто». Намек на то, что что-то особенное было. Риторическое отрицание.
Преувеличенный, импрессионистский образ: губы шевелились хвостиками – ползли прямо на него…
Звуковой образ леди Кембл: ча, че, ви, ве (черви, червивы).
«Голубые и розовые» – массовая характеристика.
«За кулисами в Эмпайре» и «четыре ремингтонистки» – чтобы, когда читатель дальше встретится с ними, это уже было принято как законное.
Повторение основных зрительных образов, чтобы читатель все время видел действующих лиц: золотые зубы; черви; футбольные круглые головы; рыжие вихры.
«Вероятно, простудились». Намек. Пропущенная ассоциация (последняя ночь).
«Золото волос – золото последних листьев» – намек на душевное состояние: близка осень, старость. Отраженное изображение, междустрочие.
«Свеча в руке дрожала» – отраженное изображение какого-то большого душевного волнения.
Глава 4
Преувеличение. Импрессионистский образ: «налившись смехом – лопнул».
Зрительный образ Диди (по-мальчишечьи).
Реминисценция (Кембл увидел «тонкое мальчишечье тело») – у читателя уже ассоциируется с Диди, хотя она не названа.
Блеснуло: такая же реминисценция о пенсне, хрустале миссис Дьюли.