haricot vert – зеленая фасоль – и молодой картофель.
Коко очень оживлена. Она жестикулирует, смеется, а то и хмурится – сурово, но очень соблазнительно. Питер искренне восхищается этим вечным двигателем – своей женой. Я тоже. И наша трапеза продолжается. Мы пьем красное вино, потом белое вино. Потом наступает очередь салата и еще одного вина – на этот раз дижестив к сырной тарелке. А этот сыр! Я никогда не пробовала ничего подобного! Такой нежный, ароматный, с тонким лимонным вкусом. Коко, Изабелла и их мать рассказывают мне о своей маленькой ферме на юге, где они разводят коз и делают собственный сыр. Надо же! Этот восхитительный сливочный, пикантный козий сыр – их собственный! Эта женщина – высокооплачиваемый адвокат, женщина, имеющая обо всем свое мнение, такая стильная и сексуальная на каблуках и в кашемировом свитере – делает собственный сыр!
– Мы не из Парижа, – объясняет Коко. – Мы приехали из маленького городка Сен‑Жюльен-сюр‑Шер.
– У семьи Коко есть собственная ферма экологически чистых продуктов, – поясняет Питер. – Этот сыр – с семейной фермы.
– Он просто восхитителен! – искренне хвалю я.
– Он называется «Сель-сюр‑Шер», – говорит Коко. – У нашей семьи семьдесят пять коров, сорок коз и еще куры!
– Beaucoup[22] кур! – добавляет Питер.
– Мы – деревенские девушки! – объявляет Коко, отрезает еще сыра и хохочет.
И я понимаю, что
в этом и заключен секрет ее ooh la la. Она веселая, шумная, и чувствуется, что эта женщина живет в ладу с собой. Она совершенно не похожа на наше стереотипное представление о француженке. И тем не менее она – настоящая француженка. Она неуловима. Ее невозможно отнести к какой-то категории. Она совершенно уникальна. И, кроме того, весела, жива и энергична!
Коко, ее сестра и мать любят поесть! Как это не похоже на наше представление о французских женщинах. Нам кажется, что они должны нехотя щипать листик салата и закуривать сигарету на десерт. А мы уплетаем яблочный пирог, хотя я и пытаюсь сказать, что больше не в состоянии съесть хотя бы кусочек. Меня никто не слушает. Пирог нарезан и разложен на элегантные маленькие тарелочки. Разговор продолжается, а мы пьем эспрессо. Питер позволил жене блистать в огнях рампы, а сам принес гитару и начал что-то наигрывать. Я узнаю песню Леонарда Коэна Hallelujah. Да, да, «Аллилуйя»!!!
Какой дивный вечер!
Возвращаясь на такси к другой моей французской подруге, я размышляла. Изабелла называет такие моменты Тайным Садом – то время, когда можно просто смотреть из окна, мечтать, думать и расслабляться. Она говорит, что очень важно не упускать эти моменты и не портить их другими занятиями – проверкой электронной почты, к примеру. Я бы сейчас непременно стала просматривать свой ящик, если бы у меня был Интернет. Но я решила путешествовать по Франции вообще без телефона, поэтому Тайный Сад был к моим услугам.
Я думаю о Коко. Она не вписывается в стандартное представление об идеальной француженке. Она очень дружелюбна и гостеприимна. Но при этом она остается истинной француженкой – очаровательной и интригующей. Ей не свойственна красота американских кинозвезд. Ее нельзя назвать очень худой. Ослепительно красивой и привлекательной ее делают уверенность и чувство собственного достоинства, страсть и любовь к жизни. И ее муж обожает ее за это – и за многое другое. Коко – такая сложная женщина!
Об этом я думаю, пока такси везет меня по бульвару Сен-Жермен, а потом по узким улочкам, где снуют парижанки, постукивая каблучками по тротуарам.
Мне кажется, что во Франции – и не только в Париже, но и во всех маленьких городках – я получаю совершенно иной посыл, не тот, что в Америке. Во Франции я чувствую, что достаточно хороша.
У меня складывается впечатление, что вся Франция – это один большой фан-клуб ЖЕНЩИН. И не только восемнадцатилетних красоток, но и зрелых женщин. В Америке я часто чувствую, что меня критикуют за мои недостатки. Во Франции меня не критикуют, а подталкивают к тому, чтобы я лучше заботилась о себе, хорошо одевалась, хорошо питалась и получала удовольствие от всего, что только попадется на моем пути. Потому что я – ЖЕНЩИНА! Vive la différence!
Да здравствует различие!
Не думаю, что красивыми и таинственными этих женщин делает только то, что они просто живут во Франции. В Америке и других странах мира я встречала женщин, которые обладали этим уникальным даром, в которых чувствовались и тайна, и уверенность, и ooh la la.
И все же Франция кажется мне эпицентром ooh la la. Или моего личного ooh la la. Я все еще в поиске. Но я верю, что в воздухе, которым я дышу во Франции, есть нечто такое, что взбадривает мои молекулы и заставляет меня желать стать лучшей женщиной.
Когда я выходила из такси, на мое лицо упали первые капли дождя. Мне повезло – я успела забежать в подъезд, прежде чем полил дождь.
Устройте ужин. Не нужно слишком суетиться. И совсем не нужно подавать собственный сыр, как это сделала Коко. Можете запечь мясо, потушить овощи, а все остальное купить в магазине. Купите пирожные в соседней кондитерской. Для женщины очень важно, чтобы ее окружали люди. Рядом с людьми мы можем позволить себе повеселиться и побыть легкомысленными. Не может каждый день быть рабочим. Добавив в свою жизнь немного веселья, вы очень скоро откроете замечательный дар – получать удовольствие от развлечений, общения, а может быть, и от музыки!
Культивируйте свой Тайный Сад. Забудьте о смартфонах и электронной почте. Наслаждайтесь теми моментами, когда вы можете побыть в тишине и покое наедине с собой, когда не нужно ничего делать и можно просто смотреть в окно. Это так же важно для вашей психики, как и моменты смеха и развлечений. Женщинам всегда необходимо маленькое зеркальце, в котором можно увидеть свою истинную красоту. Когда будете наслаждаться обществом друзей, а они – вашим, вы увидите отражение своего обаяния в их глазах. Мы созданы, чтобы быть частью большого мира. А ужин – это прекрасный повод выйти на сцену театра жизни.
Глава 7I am a camera, или Искусство замечать красоту вокруг
На следующий день дождь перестал. Над Парижем ярко светило солнце. Тем не менее на улицах повсюду блестели лужи. Это был мой последний день в Париже: на следующее утро я уезжала на север. Поэтому я решила сделать себе прическу – вымыть волосы с шампунем и уложить феном. Увидев симпатичную парикмахерскую на бульваре Сен-Жермен, я зашла и спросила у очаровательной девушки за стойкой, сможет ли кто-нибудь принять меня без записи, и получила утвердительный ответ.
И вот она уже представляет меня стильному молодому человеку со светлыми искрами в светло-русых волосах. Его зовут Бенжамен. Бенжамен проводит меня по коридору, предлагает пеньюар, усаживает и моет мои волосы. Он спрашивает, идет ли все еще дождь. Я отвечаю, что дождь уже перестал, и мы пускаемся в обсуждение резиновых сапог и моды. Должна заметить, мой новый парикмахер Бенжамен – настоящий кладезь информации, особенно по вопросу популярности резиновых сапог во Франции! Он приносит мне маленькое блюдечко с фиалковыми леденцами из Тулузы, и пока мои волосы сохнут, рассказывает мне историю резиновых сапог – веллиз.
Несколько лет назад веллиз (сокращенное от Веллингтонз) стали настоящим писком моды в Америке. В дождливые дни на улице можно было увидеть резиновые сапоги самых разных цветов и фасонов. Однако прежде, как рассказал мне Бенжамен, резиновые сапоги были скучными, темно-зелеными – и никакими другими. Прочными. Практичными. Надежными. Незапоминающимися.
Резиновые сапоги появились в Англии более ста лет назад. Они не промокали и были названы в честь герцога Веллингтона. Такая обувь прекрасно подходила для работы в саду, ходьбы по грязи, прогулок по болотам и погони за чистокровными охотничьими собаками.
– Так продолжалось довольно долго, – говорит Бенжамен, – пока на парижской улице не заметили очаровательную французскую супермодель Инес де ла Фрессанж. Шел дождь, и она надела свои веллиз!
Обычные, темно-зеленые резиновые сапоги.
Откуда она взяла эту блестящую модную идею? Наверное, увидела во время последней поездки в Англию. Но, как утверждал мой парикмахер с Левого берега, это Инес привила Парижу и всему миру любовь к резиновым сапогам. Только она решилась выйти на улицу в этих необычно простых, но очень привлекательных сапогах. Они были настолько старыми, что успели стать новыми. Произошла переоценка классики. И мода на веллиз мгновенно распространилась по всей Франции, а затем и по Соединенным Штатам – и по всему миру. И даже англичане взглянули на свои веллингтоны по-новому.
– Дело в том, – говорит Бенжамен, – что в Париже мода рождается на улицах. Улица – место отдыха для людей.
Бенжамен останавливается, отводит фен в сторону и задумчиво улыбается. Теплый воздух дует ему прямо в лицо, играя светлыми волосами. Бенжамен улыбается. Он ничуть не торопится. На какое-то мгновение мне кажется, что он забыл обо мне и начал укладывать собственную прическу. Он смотрит на меня в зеркало и пытается сосредоточиться на мне.
– Знаете, – продолжает он, – во французских новостях всегда говорят о людях, которые следуют моде. Это особенность Парижа – здесь любят наблюдать за людьми из кафе. Это своего рода спорт. В Лондоне и Штатах такого нет. А здесь мы берем что-то самое обычное, например, резиновые сапоги, и превращаем их в нечто другое. Иногда это срабатывает. Иногда нет. Но мы всегда движемся вперед. Это очень важно.
Он возвращается к моим волосам, расправляет завитки пальцами, работает феном. Бенжамен рассказывает, что журналисты съезжаются в Париж со всего света, чтобы увидеть то, что «вот-вот выстрелит». А потом те особенности стиля, что впервые были замечены на улицах Парижа, находят свое отражение в новых коллекциях известных модельеров, на страницах модных журналов – и на кинозвездах.