Или симпатичной соседкой, если это вам больше нравится!
Глава 2Цвет новой жизни
Мишлен Танги назначила мне встречу в своем любимом кафе, расположенном в Маре – историческом квартале Парижа, славящемся своими художественными галереями, модными ресторанами и шикарными маленькими магазинчиками. Мишлен выбрала именно это кафе, чтобы мы смогли попрактиковаться в своеобразной французской игре – Le Regard, которую американцы называют People-Watching. Проще говоря, мы собирались понаблюдать за людьми. Она пообещала, что мы детально разберем все особенности французского облика и поймем, что же делает французских женщин столь привлекательными. И я воспользовалась метро и вышла на станции Отель-де‑Виль.
С Мишлен я познакомилась в Париже несколько лет назад на званом ужине в стиле Paris Soirée[8]. Патриция Лаплан-Коллинз, организующая эти великолепные ужины, попросила меня выступить и рассказать о моей книге экспатам, живущим в Париже. На вечеринке присутствовало и несколько французов, в том числе и Мишлен. После моего выступления, когда я уже собралась уходить, она подстерегла меня прямо в гардеробе.
– Я должна с вами поговорить! – воскликнула она, широко улыбаясь и сверкая глазами.
Мишлен очень миниатюрная женщина – темные волосы, темные глаза, оливковая кожа. В тот вечер на ней была классическая белая блузка и черная юбка-карандаш. Разумеется, высокие каблуки. В ней чувствовалась такая энергия, что мне показалось, она вот-вот взорвется.
– Джейми, я должна вам кое-что сказать! – прошептала она мне в ухо так страстно, что я, честно говоря, слегка испугалась.
После выхода моей первой книги «Француженки не спят в одиночестве»[9] ко мне часто подходили француженки и говорили:
– Извините, но я – настоящая француженка, и хочу вам сказать: я сплю одна!
Цвета, как черты лица, отражают смену эмоций.
И вот снова!
Но Мишлен собиралась сказать мне совсем о другом. Она хотела поговорить о более важном. О природе любви. О секрете счастья. О том, что это такое – быть женщиной. Признаюсь, эта очаровательная женщина мне очень понравилась. Мы примерно одного возраста, но в ней чувствовалась такая энергия и энтузиазм, что мне казалось, я разговариваю с гораздо более молодой и мудрой женщиной. Она посмотрела на меня и сказала:
– Секрет в том, что вы – Женщина! – и она постучала по груди своим маленьким кулачком. – И будьте ею!
Я была покорена. Этой француженке явно найдется, о чем мне рассказать. И когда я снова приехала во Францию, мы договорились о встрече. Мишлен решила помочь мне понять простоту «бытия». Ей хотелось объяснить, как французские женщины обретают уверенность в себе, окутывают себя тайной и становятся невероятно очаровательными.
В Америке мы назвали бы Мишлен консультантом по имиджу, хотя создание имиджа – это лишь часть того, что она делает для клиента. Мишлен называет себя «экспертом по харизме». Скорее ее деятельность действительно напоминает работу имидж-консультанта, но не только: Мишлен помогает деловым женщинам и мужчинам, приехавшим во Францию, быть обаятельными и преодолевать культурные барьеры, разделяющие Францию и их родные страны.
Совершенно очевидно, что сегодня во Франции осуществляется деятельность, охватывающая разные культуры. В метро я видела множество рекламных объявлений, которые буквально кричали: Ayez la langue bien perdue? Я думала, что они рекламируют услуги специалистов, помогающих людям избавиться от акцента – ведь дословно это выражение означает «Вы уже потеряли язык?». Но внизу имеется надпись «Изучайте английский, на котором говорит Уолл-стрит» и фотография очень привлекательного мужчины, а чаще – очаровательной молодой женщины с высунутым языком, раскрашенным в цвета американского флага. Я поняла, что английский язык Уолл-стрит победил в конкурсе популярности. Смысл был ясен: если хочешь добиться успеха в условиях современной экономики, нужно учить английский. У меня возникает ощущение, что французы преподносят идею изучения делового английского как нечто слегка сексуальное. А может быть, и не слегка… А может быть, и очень сексуальное…
Мы встретились с Мишлен в кафе. На ней был серый жакет с рукавом три четверти, брюки того же тона и ослепительно белая блузка, выгодно оттенявшая ее загар и темные волосы.
Мишлен сказала, что помогает людям раскрыть свою харизму, открывая им savoir faire[10] – секреты искусства одеваться, двигаться, говорить, словом, все, что позволяет быть привлекательными, светскими и обаятельными. Но меня больше всего интересовало, как стать привлекательной. Мне было интересно, как Мишлен учит харизматичности и не в этом ли кроется секрет ooh la la.
Мы устроились за столиком, расположенным прямо на улице под навесом. Была среда, одиннадцать часов. Народу в кафе было немного. Асфальт на улице блестел от утреннего дождя, который только что кончился. Прохожие с сумками спешили по своим делам. Мы расположились так, что крохотный столик оказался между нами. Улица была видна как на ладони. Мы с Мишлен заказали эспрессо. Я еще и понять ничего не успела, как наша тренировка началась. Мы стали наблюдать за людьми.
Несколько минут Мишлен молчала, и я решила спросить, какими духами она пользуется.
– «Белый лен» от Эсте Лаудер, – ответила она.
– Американские духи? – поразилась я.
Мишлен пожала плечами и ответила:
– Почему бы и нет?
И действительно, почему бы и нет?
Мы снова стали смотреть на улицу. Мимо нас проходили мужчины и женщины – в основном в одном направлении. Они определенно шли куда-то. Возможно, рядом находится офисный центр? Я заметила в этих людях некую утонченность. Они явно выглядели более элегантно, чем американцы. Я попыталась понять почему. Да, конечно, шарфы играют большую роль. Это не просто цветовой акцент, сочетающийся с ремнем, туфлями или портфелем. Это заключительный штрих. Шарф для женщины – все равно что галстук для мужчины.
Мишлен сказала, что шарф защищает, произнеся это слово по слогам: «за‑щи‑щает», повторила еще раз и указала рукой на горло. Я поняла, что шарф – это не только защита от холода, но еще и своего рода щит, оберегающий женщину от неизвестных злодеев, придворных интриг и всяческого недоброжелательства.
Шарфы играют большую роль. Это не просто цветовой акцент, сочетающийся с ремнем, туфлями или портфелем. Это заключительный штрих. Шарф для женщины – все равно что галстук для мужчины.
Да, в тот день мое воображение разыгралось. Со мной такое всегда случается в парижских кафе. А тут еще рядом была Мишлен! Она посоветовала мне обратить внимание на обувь одной женщины.
– Видишь, туфли не новые, но очень красивые! Она ухаживает за ними!
А теперь мы оцениваем походку другой женщины.
– У нее прекрасная осанка – осанка все меняет, верно?
Я киваю, обдумываю сказанное и быстро расправляю плечи и поднимаю голову.
– Очень важно быть привлекательной, в первую очередь, для себя, – говорит Мишлен. – Нам нужно стремиться к этой цели в повседневной жизни. И речь идет не только о внешности. Это еще и самооценка, и уверенность, и уважение к себе.
Неожиданно мы обе обращаем внимание еще на одну женщину. На ней фиолетовые леггинсы и потрясающее фиолетово-черное платье с геометрическим орнаментом. А волосы выкрашены рыжей хной.
– Ooh la la! – говорю я, поворачиваясь к Мишлен.
Мишлен достает сигарету из маленького портсигара из синей эмали.
– Нет! – отвечает она.
– Она не француженка? – изумляюсь я.
Мишлен зажигает сигарету, поэтому отвечает не сразу. Она думает.
– Я бросаю курить, – говорит она, ладонью развеивая сигаретный дым. – Я уже дошла до трех сигарет в день. На это нужно время.
Она поворачивается к женщине в фиолетовом.
– Может быть, она и француженка, я не знаю. Вполне возможно, что она француженка. Не в этом смысл. В конце концов, француженки тоже носят ужасные платья.
Я недоверчиво смотрю на нее. Неужели она действительно так считает? Если да, то весь мой мир рушится. Я не знаю, что мне делать. Если я не смогу видеть во француженках гуру моды, то что же мне делать?
Мишлен тушит сигарету.
– Женщина должна жить в согласии, – говорит она.
– В согласии с чем? – не понимаю я.
– С самой собой! Со своим представлением о себе. Если она француженка, то и должна быть француженкой. Если ты – американка, будь американкой, но
всегда оставайся самой собой. Пусть твою историю рассказывает стиль.
Мишлен объясняет мне, что француженки совершенно четко осознают, что не могут управлять своим будущим. Все меняется, и единственное, что в наших силах, – позаботиться о настоящем.
– Вы можете ничего не принимать на веру, – говорит она. – Очень важно работать с тем, что у нас есть. Ваше эго и ваше сердце разговаривают друг с другом. И этот разговор никогда не прекращается, и неважно, говорим ли мы о шоколаде или о новом платье.
Я смотрю на Мишлен и понимаю, что не так уж и часто я живу настоящим, и из-за этого у меня столько проблем в жизни. Я перескакиваю на что-то новое и не умею ценить то, что находится прямо передо мной. Отчасти проявлением такого поведения является жизнь в кредит. Француженки не привыкли обращаться с кредитными картами так, как мы. У них есть так называемые Carte Bleu – нечто вроде наших дебетовых карт, за которые банк не взимает процентов.
Мы расплачиваемся. Прежде чем выйти на улицы квартала Марэ, Мишлен бросает на меня понимающий взгляд. Она шагает быстро, искусно огибая прохожих, попадающихся на пути, и показывает мне достопримечательности. Мы идем по улице Франк-Буржуа, рассматриваем витрины магазинов, а потом сворачиваем в исторический еврейский квартал, выходим к центру Помпиду, и вот мы уже возле ресторана Le Hangar. Мы устраиваемся за столиком в уличном кафе. Отсюда нам отлично видны прохожие, а кроме того, нам подают отличный обед – утиная грудка и салат (от сырной тарелки мы решили отказаться), к которому полагается традиционный бокал вина: белого – для меня, красного – для Мишлен. И еще эспрессо и лимонный шербет.