ановилась в Париже. Я отвечаю, что сейчас живу у подруги в Ванве, но через несколько дней собираюсь вернуться в Париж. И она приглашает меня поселиться в ее доме в очень престижном 17‑м округе.
Да уж, округ действительно престижный! Через неделю я тащу свой чемодан к кованым железным воротам дома с видом на Эйфелеву башню. Дом – одно из роскошных творений барона Османа: впечатляющий фасад и шикарный вестибюль с красными коврами. Я звоню консьержке, которая сидит в маленькой комнатке у самого входа. Консьержка провожает меня к лифту – маленькая кабинка, украшенная золотыми листочками. Нелегко разместиться здесь с чемоданом.
Я понимаю, что во Франции просто невозможно быть толстой – иначе не поместишься во французском лифте, не усядешься на маленьком диванчике в метро и не втиснешься в крохотную ванную комнату. А уж про узкие винтовые лестницы и говорить нечего!
В общем, я поднимаюсь на четвертый этаж, который на самом деле пятый, но это уже другая история.
Сильвия встречает меня у дверей. Она держит ребенка на руках в белом льняном слинге. Она выглядит немного сонной, как и положено женщине, которая еще не привыкла к заботам материнства. Я убеждена, что глубокое спокойствие молодых матерей связано с тем, что они постоянно сидят, кормят детей грудью, прислушиваются к младенческому воркованию и смотрят в окно. Босая Сильвия велит мне снять обувь, я подчиняюсь, и она ведет меня в гостиную.
Окна!
Много окон!
Скругленные!
От пола до потолка!
С видом на Эйфелеву башню, окруженную роскошными белыми облаками! Мне кажется, что меня поместили в объемную открытку с видом залитого солнцем Парижа. Это настоящее 3D! Такое ощущение, что башня всего в нескольких дюймах от меня. Я могу выглянуть из окна и коснуться стальной паутины, притянуть ее к себе, перевести дух и обнять – по-американски, по-дружески. Если бы она могла говорить, я сказала бы ей: «Спасибо за статую Свободы!»
Хорошо, что Сильвия действительно немного сонная. Она вроде бы даже и не заметила моего потрясения. Ах да, она же молодая мать… Я помню это время, но это было уже так давно… А недавно моя дочь вышла замуж за отличного парня. Вскоре цикл повторится, и я стану бабушкой. Но пока что я просто a femme d’un certain age – женщина определенного возраста, которая путешествует по Франции, а мой второй муж добывает кораллы на пляжах западной Австралии. Вы можете подумать, что мне уже порядком надоело вечно колесить по Франции. Но это не так. Мне всегда мало. Я завидую американке Сильвии, которая живет здесь и на собственном опыте понимает, что это такое – родить ребенка в стране, в которой дети так воспитаны, что не плюются едой[19].
Лучший макияж для женщины – это страсть.
Пожалуй, моя дочка кидалась едой, но я давным-давно об этом забыла. В конце концов, ей уже двадцать семь.
Как бы то ни было, сейчас я в Париже, и Сильвия рассказывает мне о своей жизни во Франции. Больше всего меня интересует, как ей удается сохранять отношение ooh la la после рождения ребенка. Да, я забыла сказать, что ее старшему сыну уже три года, так что Сильвия – очень занятая женщина. И в этом ее очарование – несмотря на то, что она только что родила второго ребенка, Сильвия в прекрасной форме. Она медитирует и занимается йогой. Она пишет мемуары. Кроме этого,
она только что записалась на курс процедур, которые французы называют физиотерапией – или вагинальным возрождением. Большинство молодых матерей во Франции прибегает к этой процедуре, и она оплачивается французским правительством.
Мы стоим на кухне. Сильвия готовит чай и рассказывает мне о том, что ее так интересует.
– Мне всегда хотелось почувствовать себя по-настоящему француженкой, поэтому я и записалась на эту французскую процедуру. Это важно.
– И ты уже знаешь дату? – спрашиваю я, беря у нее чашку и усаживаясь за стол.
– Конечно, – отвечает она, предлагая мне печенье, но тут же выходит из кухни, потому что ее ребенок только что проснулся.
Вернувшись, она говорит, что может отправить мне свой рассказ об этой процедуре по электронной почте, чтобы я могла его использовать, поскольку этот опыт неразрывно связан с ooh la la.
Я с радостью соглашаюсь. И разговор переходит к другим темам. Она рассказывает мне о своей книге, о путешествиях по миру. Она много ездила, прежде чем выйти замуж и осесть в Париже. Мне очень хорошо с ней. А уж как приятен вид, открывающийся из этого окна, можно и не говорить!
Через несколько недель я получила от Сильвии письмо с описанием послеродовых процедур. К этому времени я уже исколесила всю Францию, беседуя о стиле жизни ooh la la с разными женщинами. И все же письмо Сильвии произвело на меня необыкновенное впечатление. Настолько необыкновенное, что я спросила у Сильвии разрешения привести его в книге целиком. И она разрешила.
Вот что она мне написала:
«Итак, я приехала к врачу. В приемной сидело много женщин. Всех возрастов. Молодых и старых. Молодых матерей и бабушек. Здесь всегда многолюдно. На стенах висели прекрасные картины с изображениями женского тела. Я почувствовала себя в приемной старого доктора 60‑х годов, которую он делит с психотерапевтом, поклонником Фрейда. Каждый сеанс длился около двадцати минут. Курс состоит из десяти сеансов.
Когда я пришла сюда в первый раз, то меня поразило, насколько все интимно. Симпатичная женщина-врач укладывает тебя на стол, вводит в тебя пальцы и просит сжимать тазовые мышцы. Упражнения Кегеля. Но не простые упражнения, а очень интересные. Сначала напрягаешь мышцы изо всех сил, потом слегка расслабляешься и снова напрягаешься. Потом те же упражнения в положении стоя с поднятой ногой. Потом во время ходьбы на месте. Потом лежа, потом во время приседания. И пальцы этой замечательной женщины все время внутри тебя. Она нажимает на особые точки и работает с мышцами. Это абсолютно невероятно!
Через десять минут достаешь «электрический дилдо» – это устройство можно купить в аптеке по рецепту врача! Его включают и вводят внутрь. Начинаешь выполнять упражнения Кегеля с этой пульсирующей штуковиной внутри. На мониторе можно наблюдать за результатами и соответственно корректировать происходящее.
Врачи говорят, что эта терапия направлена на предотвращение «недержания мочи» – такое случается после беременности и с возрастом. Честно говоря, у меня такой проблемы не было. Уверена, что и у большинства пациенток тоже. Эта процедура направлена на укрепление тазовых мышц и улучшение лимфотока. Думаю, что все разговоры о «недержании» ведутся только для того, чтобы правительство продолжало за это платить. Или страховые компании. Это такая французская хитрость.
Когда я спросила у своего врача, почему в Соединенных Штатах нет подобных процедур, она ответила очень просто: «Ваше общество слишком пуританское».
Лично мне пуританство совершенно не свойственно. Я с радостью выбросила свои «бабушкинские» послеродовые штаны и вновь вернулась к соблазнительным трусикам».
Я просто обязана спросить: почему, ну почему молодые матери в Америке лишены подобных процедур?! По личному опыту знаю: нас выписывают из больницы через пару дней, выдают малыша в коляске, а когда мы приходим на первый гинекологический осмотр, врач мельком спрашивает: «Вы делаете упражнения Кегеля?» Не знаю, как вы, но никто не объяснял мне, как нужно выполнять эти упражнения и насколько это важно. После родов я думала только о ребенке. Я любила свою девочку точно так же, как любая энергичная американская женщина. Но вспоминая этот опыт сейчас, когда за плечами уже столько лет и столько стран, могу твердо сказать:
нам надо гораздо больше внимания уделять тому, чтобы тела молодых мам возвращались в прежнюю форму.
В Америке мы думаем только о внешности. Мы видим большие глянцевые фотографии наших кинозвезд на обложках женских и развлекательных журналов. Мы обсуждаем, как Джессика, Риз, Джулия или Кейт вернулись к прежней форме после беременности, как классно они выглядят! Но мы сосредоточены только на внешности. Мы забываем о тех органах, которые остаются невидимыми для мира – и вспоминаем о них только тогда, когда нам уже за пятьдесят, и Вупи Голдберг напоминает нам о специальных прокладках, которые избавят нас от мелких, но неприятных проблем.
Должна сказать, что в Америке есть нечто подобное – лазерное влагалищное омоложение, но ведь к нему прибегают лишь тогда, когда точка невозврата пройдена, когда необходима серьезная и дорогая процедура. И никто не просвещает женщин, не рассказывает им о том, что они сами могли бы позаботиться о своем сексуальном здоровье.
Мне кажется, что наша система здравоохранения не направлена на то, чтобы полностью взять на себя заботу о женском здоровье. Это большой бизнес, который, используя наши незнание, извлекает из этой ситуации прибыль.
Но, возможно, что права та женщина-врач, к которой обратилась Сильвия. Мы не предлагаем молодым матерям десять сеансов вагинального возрождения не потому что нам нет дела до женского здоровья. Просто подобные процедуры кажутся нам слишком сексуальными. А что произойдет, если каждая молодая американская мать получит собственный «электрический дилдо»? Вы думаете, она начнет думать о сексе?! Или отправится покупать себе сексуальное белье? Вы думаете, она будет получать удовольствие?
Да!!! И именно поэтому мы не предлагаем молодым матерям (и любым другим женщинам) эти десять сеансов. В этом и есть разница между жизнью во Франции и жизнью в Америке. Удовольствие во Франции – это нечто хорошее и полезное. Удовольствие в Америке – это нечто грязное и недопустимое.
Мне стало интересно: «А не в этом ли заключен секрет ooh la la?» Может быть, все так же просто, как вагинальное возрождение? Я думала об этом, спускаясь по лестнице, шагая по залитой солнцем улице и направляясь в метро. На глаза мне попался рекламный плакат: Джулия Робертс в фильме «Ешь. Молись. Люби». Во Франции фильм вышел в прокат довольно поздно, но все же вышел. На плакате Джулия Робертс сидела на скамейке в итальянском парке и ела мороженое. Она выглядела счастливой – пластиковая ложечка зажата в губах, чувственное наслаждение пронизывает все ее существо. Но все же чего-то не хватало. Я остановилась перед плакатом и задумалась.