А потом я поняла, что упустила и еще один очень важный нюанс.
— Вы — артефактор! — потрясенно прошептала, взглянув на ректора.
Лорд Гаэр-аш усмехнулся и, глядя мне в глаза, отчеканил:
— Нет, адептка Каро, в отличие от вас, недоделанного артефактора, и адепта Дастела, урожденного высшего целителя, лично я — именно некромант. Потомственный.
И высказав все это, он кратко приказал Норту:
— Вон.
Дастел, медленно поднялся, протянул мне руку, чтобы помочь встать, но был остановлен ледяным:
— Бесишь.
И руку Норт убрал. Резко развернувшись, направил взгляд на ректора, и в этот миг я точно могла сказать — этих двоих связывали отнюдь не добрые отношения.
— Лорд Гаэр-аш, вы не вправе… — прошипел Норт.
И договорить ему не дали — в глазах ректора неожиданно и очень пугающе вспыхнули огоньки. Два сверкающих, искрящихся фиолетовых пламени.
— Вон, — несмотря на зримо заметную ярость, с издевательской вежливостью проговорил ректор. И милостиво добавил: — Она не меня испугалась, щенок.
Как сказать. В этот момент я совершенно отчетливо поняла, что до ужаса боюсь главу Некроса. Действительно до ужаса, что…
Огонь в глазах ректора внезапно стал ярче. Дастел тихо выругался и вышел, задетый плечом намеренно не посторонившегося лорда Гаэр-аша.
А за Нортом сама собой захлопнулась дверь.
И засов, сам собой, медленно вошел в паз…
В следующее мгновение некромант плавно шагнул ко мне, приблизившись, присел на корточки, подцепил пальцем мой подбородок, вынуждая запрокинуть голову, и вконец перепуганная, я взглянула в его продолжающие полыхать фиолетовым огнем глаза, практически с нежностью спросил:
— Насколько же ты близка к грани между жизнью и смертью, Риаллин, если смогла увидеть знак, стертый более трех сотен лет назад?
Я оцепенела.
А ректор все так же негромко продолжил:
— Агавар, Элаке, Тхаш или Шейтар?
— Тхаш, — одними губами прошептала я.
Лорд Гаэр-аш медленно перевел взгляд на мои губы, задумчиво исследовал линию подбородка, после вновь посмотрел мне в глаза и спросил:
— Мертвый?
Мотнула головой, обозначая «нет».
Кивнул и задал еще один вопрос:
— Насколько полон силы?
Я сомкнула ресницы, восстанавливая в памяти то ощущение переполненности от символа, и, все так же не открывая глаз, ответила:
— Два-три дня, не больше и…
И больше я ничего не смогла сказать. Некромант прикоснулся к моим губам так, словно это вовсе и не был поцелуй, просто осторожное касание, и судорожный вздох, и скрип, словно кто-то сжал зубы настолько сильно, что еще миг и они раскрошатся и… И все прекратилось.
Ректор схватил меня за плечи и поднял, поднимаясь сам. Затем подвел к раковине, включил воду, стянув перчатку, достал платок из кармана, намочил, осторожно и отстраненно как-то вытер мои губы, взглянул в глаза, сипло произнес:
— Прости, больше не повторится.
Мне нечего было сказать на это, потрясенно глядя на главу Некроса, я едва дышала.
— В Некросе дознаватели. — Ректор небрежно вернул влажный платочек в карман, вновь натянул черную перчатку на руку. — И не все из них лояльно относятся к тем, кто был, пусть и недолго, в обществе одного из отступников.
Взгляд мне в глаза:
— Полагаю, вы знаете о ком я, адептка Каро?
Холодок по спине, но я постаралась сделать все, чтобы ни жестом, ни вздохом, ни чем-либо еще не выдать свое состояние.
— Есть способы, Риаллин, — продолжил лорд Гаэр-аш, — к которым прибегают только самые выдающиеся черные артефакторы и которые… — пауза, — способны менять человеческую кровь, делая ее крайне привлекательной для нежити и незаменимой для определенных запрещенных ритуалов.
Мой мир содрогнулся!
— Дышите, Риаллин, — холодно посоветовал ректор, — вы сильная и отважная девушка, вы справитесь.
Его голос мгновенно заставил вспомнить, что сейчас не время для слабости, и я устояла. Даже не схватилась за край раковины, просто стояла, опустив руки и глядя на ректора.
— Эти изменения, — тоном профессора на лекции, продолжил глава Некроса, — нередко проявляются в особом влиянии на противоположный пол. В вашем случае на мужчин, Риа. И активация, как вы уже, возможно, догадались — поцелуй.
Что?!
Нет, я не спросила, я вообще не произнесла ни звука и постаралась даже не продемонстрировать удивления. Ничего. Я желала бы выглядеть в данный момент как исполненная невозмутимости и спокойствия скала, как ледяная глыба, как несокрушимый замок, как…
— К чему я вам говорю об этом, — продолжил ректор, — человек, даже маг, не в силах оценить степень наполненности силой столь древних знаков, как Тхаш. Эта способность присуща исключительно отступникам.
Я вздрогнула.
Глава Некроса кивнул и завершил речь отстраненным:
— Если о случившемся внизу узнают, даже мое покровительство не убережет вас от темницы в обители дознавателей, адептка Каро. Впредь будьте осторожнее. И да — я все еще жду вас с куда более действенным артефактом, чем Амаэ. Буду благодарен, если вы поторопитесь. Трупов.
С этими словами лорд Гаэр-аш развернулся и покинул меня, даже не закрыв за собой дверь, так что лицо Норта, стоящего не более чем в шаге от входа, я видела отчетливо. Не могла и не заметить, как исказились его черты, едва ректор, проходя, что-то насмешливо произнес.
И он ушел, а у меня в голове билась жуткая фраза: «Способны менять человеческую кровь, делая ее крайне привлекательной для нежити и незаменимой для определенных ритуалов».
— Это неправда…
Кажется, я произнесла это вслух, потому что Норт встревоженно посмотрел на меня. Но мне было все равно.
«Незаменимой для определенных ритуалов».
Кровь. Моя кровь.
«Незаменимой для определенных ритуалов!»
— Это неправда… неправда… Это… — понимаю, что начала бессвязно бормотать, и не могу остановиться, — это неправда… неправда… это… не… неправда. Неправда, нет…
Дастел стремительно подошел, ничего не говоря, включил воду, схватил мои окровавленные ладони и начал мыть. А я стояла, не в силах даже пошевелиться и как ненормальная в очередной раз повторила:
— Неправда…
— Все! — Норт намыливавший мне ладони, неожиданно психанув, швырнул мыло на пол и глухо произнес: — Я в последний раз оставил тебя с ним наедине. В последний. Попытается еще раз бросить мне вызов, и посмотрим кто кого!
Медленно подняла глаза на Дастела, поняла, что по щекам катятся слезы.
«Незаменимой для определенных ритуалов»…
Я никому не нужна. И никогда не была нужна.
Лучше бы я умерла вместе с мамой.
— Риа, — некромант осторожно обнял мое лицо теплыми ладонями, — Риа, что случилось?
Не хочу жить. Не хочу больше. Незачем.
— Риа, — он встревоженно вглядывался в глаза.
А я словно ничего не вижу. Ни Норта, ни эту ванную комнату в таверне, которая на самом деле древний родовой дом, ни паутинки над дверью…
Паутинка и привела меня в чувство.
В следующее мгновение я отстранилась от Дастела, нагнулась и начала умываться, раз за разом окатывая лицо холодной водой.
Да, я никому не нужна, а Рик со мной из-за крови. Теперь понимаю, впрочем, было глупо рассчитывать на счастье, да и отношения нужно строить, а мы… Поцеловались зря. Так что Рику я тоже совершенно не нужна. Никому не нужна. Но Гобби и Пауль без меня погибнут, я не имею права не учитывать свою ответственность за их будущее. Я нужна им. И своей команде тоже нужна — без артефактов Эдвин, который будет выступать в паре с Гобби, совершенно неподготовленным в отличие от Культяпки, может пострадать. Он ведь идет на осознанный риск ради меня. И Норт с Даном тоже.
«Делай, что должно, и будь, что будет!» — девиз моего отца.
Ему это принесло славу, титул, земли и… гибель.
Что принесет мне? Время покажет, но Гобби я могу и должна оживить.
— Риаллин, — Норт аккуратно оттащил меня от раковины и, взяв полотенце, начал вытирать, — у тебя уже зубы стучат от холода.
Да, точно. Просто не заметила.
— Риа, — отбросив полотенце, Норт осторожно обнял, — что он сказал тебе?
Видимо удар был слишком сильным, а потому вместо того, чтобы промолчать, я ответила:
— Правду.
— Какую? — с мягкой настойчивостью, спросил Дастел.
Глядя на ту самую паутинку над дверью, безразлично ответила:
— Что я никому не нужна. Вообще никому с момента гибели моих родителей.
Норт хмыкнул. Удивленно перевела взгляд на него и, заметив, что некромант наклонился, просто попросила:
— Не надо.
— Да как скажешь, — улыбнулся Норт и, обняв, с тяжелым вздохом добавил: — Вот теперь можешь начинать плакать, это я тебе как целитель советую.
— Хватит с меня слез, — почему-то даже не отстраняясь, прошептала я.
И снова, не пытаясь возражать, Дастел вывел меня из ванной, подвел к окну, отодвинул занавески и продемонстрировал причину, по которой он выбрал именно эту комнату, — луна поднималась четко напротив окна, так что лунного света мне для ритуала будет предостаточно.
— Еще примерно час до полнолуния.
Я кивнула.
— Что с твоим артефактом случилось?
— Защищал, — прошептала, задумчиво глядя на луну.
И тут же осознала, что Кхелло остался на полу в ванной. Метнулась туда, подхватила браслет, отмыла от крови и вернулась, надевая его на руку.
— Это обязательно? — Норт, сидевший на подоконнике скрестив руки на груди, в этот миг напомнил мне почему-то ректора.
— Обязательно, — заверила я, невольно погладив имитацию паука. — Он сейчас — моя единственная защита.
Дастел передернул плечами, потом залез во внутренний карман рубашки, достал коробочку и, открыв, протянул мне. Неудивительно, что я непроизвольно сделала шаг назад — в коробочке находилось то самое помолвочное кольцо.
— Это очень сильный артефакт, Риа. Древний. Защищавший женщин моего рода не один век, и, учитывая ситуацию, я не вижу причин для того, чтобы ты его не надевала.
Поглядев на некроманта с сомнением, осторожно спросила: