— Да-да, а Рик сам согласился, угу, с первого открытого перело…
Эдвин взмахнул рукой, и Дана снесло повторно, правда, по направлению к двери. Норт зримо ничего не сделал, но дверь открылась и, едва рыжего вышвырнуло в коридор, закрылась.
— Так где ты шастала сегодня ночью? — невозмутимо спросил Норт.
Я невольно посмотрела на затихшего Гобби, умертвие вернуло мне такой же потрясенный взгляд.
— Меня больше интересует, кто ей сказал, — хмуро вставил Эдвин.
— Рик, кто же еще, — прошипел Дастел.
— Норт, это исключено, у нас воспитание не то.
— Да? — искренне удивился некромант. — Тогда кто?
— И я о том же, — протянул Эдвин. — Там были ты, я, Дан и Рик. Изолированное место, изолированное даже от призраков. Следы «переговоров» ты убрал. В том, что Рик ни ей, ни кому-либо никогда не скажет, я более чем уверен. Остается вопрос — кто мог узнать?
— Хороший вопрос. — Норт прищурил глаза. — К примеру, тот же, кто однажды порвал ворот платья, и Риа отказалась даже говорить об этом. Или тот, кто, выставив меня из ванной комнаты в таверне, запугал ее не то, что до слез — до абсолютной обреченности. И что-то мне подсказывает, что этот же человек вынудил ослабевшую до потери сознания девчонку вскочить и сбежать из спальни сегодня днем. Я прав, Риаллин?!
Мне совсем не понравились ни тон, ни взгляд Дастела. Не нравилось и еще кое-что:
— Зачем ты так с Риком? — в свою очередь спросила я.
— Тьма! — выругался Эдвин.
Норт ругаться не стал, устало вздохнул и тихо спросил:
— А как я должен был поступить, Риа?
Изумленно смотрю на него.
— Я должен был промолчать? — продолжил Норт. — Или радостно поздравить тебя со вступлением во взрослую жизнь? Или ты действительно веришь, что у вас приличные поцелуйчики и держания за ручки продолжались бы более двух дней? Я сделал то, что счел должным. Если Рик тебя любит, будет держать себя в рамках приличия по крайней мере год. Выдержит — чудесно, я пожму его руку и пожелаю вам счастья. Не выдержит — я буду рад, что ты увидела его истинное лицо и подставлю плечо для утешения. И кстати — да, я поступил жестоко, но давай откровенно — он мог сразу сказать, что испытывает к тебе нечто большее, чем желание, и готов год держать себя в узде. Он отказался, я принял меры — это все. Мне жаль, что ты узнала, было бы гораздо лучше, если бы и дальше верила в его чистую и искреннюю любовь. Лично мне нравилось видеть тебя счастливой. На этом тема закрыта, и мы переходим к главному вопросу — чем тебя запугал Артан?
Я была настолько потрясена услышанным о Рике, что не сделала даже попытки ответить.
А Эдвин, повернувшись к Норту, удивленно спросил:
— Причем тут ректор?
— А, давняя история, — отмахнулся Дастел. — Из-за выходки Гаэр-аша наш род был отстранен от прав на престол. Точнее, меня тогда не воспринимали всерьез — мало кто способен понять, насколько опасен может быть дар целительства. Нынешнюю ситуацию ты знаешь и сам, Артан здесь, чтобы проконтролировать мой рост как некроманта. Но есть опасения, что ректору не нравится мой выбор Рии в качестве невесты.
— Ревность? — недоверчиво произнес Эдвин.
У меня внутри все сжалось.
— Вряд ли, — некромант усмехнулся. — Скорее решил, что из-за чувств к Рие я могу потерять голову и не добьюсь великой цели, которой так страстно жаждет семья.
И выдох, полный облегчения, вырвался против воли. Норт был прав. Действительно прав. Отчиму от меня требовалось наследство, вот чем объясняется его безумная страсть, а ректор значит хотел убрать с дороги, решив, что наша помолвка с Дастелом настоящая. Нет, в душе я во все это не верила почему-то, но вот тот факт, что от меня потребовали определиться с решением утром, до появления короля и газетчиков, объяснял многое. Тьма, умоляю, пусть так и будет. Именно так.
— Риа, я прав? — тихо спросил Норт.
И я кивнула. Мне и самой до безумия хотелось в это верить, в это, а не в страсть лорда Гаэр-аша. И как-то сами собой вырвались слова:
— Он сказал, что ты никогда не женишься на мне. Ни ты, ни Рик, у меня для этого слишком… грязная кровь. — И я произнесла это спокойно, с улыбкой.
Норт и Эдвин переглянулись.
— Даже так, — очень недобро произнес Норт.
— Ударил по самому больному, — зло сказал Эдвин.
— Не думаю. — Дастел улыбнулся. — Риаллин менее всего хочет выходить замуж за кого бы то ни было, у нее совершенно иные планы на жизнь, да, малышка?
Отрицать я не стала.
— А засосы, это демонстрация его неземной страсти, или он пошел дальше и предложил тебе скоропалительный брак? — Норт поинтересовался невозмутимо, так, словно речь шла о предстоящем снегопаде или ином, малозначительном.
И лицо его оставалось бесстрастным, и взгляд, вот только Эдвин настолько хорошо собой не владел, и его рука совершила хватательное движение, словно воин сжал рукоять меча.
Это меня и насторожило.
— Нет, — решительно солгала я, и поднялась. — Норт, мне плохо, голова кружится и…
— Конечно-конечно.
Он тоже поднялся, обошел стол, подхватил меня и перенес на кровать. Там, устроив на подушках, спросил:
— Для твоего артефакта цепочку дать?
И тут я поняла, что совсем про себя забыла.
— Да, спасибо.
Цепочку принес Эдвин, я достала из рукава Эль-таим, вставила в оправу, замок зажимать не стала, камень не был настроен на меня, так что смысла нет, после демонстративно повернулась набок и сделала вид, что собираюсь спать.
— Она останется на ночь здесь? — уточнил Эдвин.
— Да, — с нажимом ответил Норт.
— А планы на утро?
Я насторожилась, но Дастел произнес:
— Утром будет видно. Не уверен, что восстановится, возможно, придется отнести к целителям.
— Нас рядом не будет, — напомнил воин о предстоящем завтра.
— Рик присмотрит, — голос Норта звучал ровно. — В коридор на дежурство поставлю парней с шестого курса.
— Я двоих на периметр, — решил Эдвин.
— Спи. — Норт погладил меня по волосам. — Гобби, ты в комнату.
И некроманты вернулись за стол, а мой зомби подошел, прикоснулся к моей руке, осторожно погладил.
— Все хорошо, — прошептала я, проваливаясь в сон.
Сквозь сон я слышала, как ушел Гобби, потом все ушли, и Норт лег спать рядом со мной, поверх одеяла и укрывшись пледом. Долго ворочался, в итоге обнял, уткнулся носом в мои волосы и заснул. Потом открылось окно, Пауль прыгнул на кровать, потоптался по одеялу и устроился бдеть.
И вот тогда я действительно заснула, почему-то с улыбкой.
Глава шестаяЗНАМЕНАТЕЛЬНЫЙ ДЕНЬ
— Риа, — знакомый голос и острожное прикосновение к моей щеке, — Риаллин, с днем рождения.
Отчетливо вспоминаю, что я в комнате Норта. И голос его, и рука, продолжающая поглаживать по лицу тоже. Но от мыслей о своем недостойном поведении меня отвлекает запах цветов. Сладкий, приятный, очень нежный.
— Риа, сокровище, просыпайся, — прошептал некромант.
И я открыла глаза. На полу перед кроватью высился огромный букет алых роз! И еще один маленький, из розовых зимних фиалок, оказался у меня на груди. Норт, уже полностью одетый, с собранными в хвост волосами, каким-то символом на мантии и сияющей улыбкой лежал рядом на боку и обнимал меня за талию.
— С днем рождения, моя красавица, — весело сказал он.
— Что? — хриплым со сна голосом, переспросила я.
— У тебя сегодня день рождения. — Норт смотрел на меня с такой теплой улыбкой, что на душе вмиг стало как-то светлее. — Твое семнадцатилетие, малышка. С днем рождения!
Он наклонился и поцеловал. Осторожно, едва-едва, чтобы, отстранившись, протянуть мне черную, перевитую серебром коробочку.
— Мой подарок, и уверен — ты не сможешь отказаться. Более того, ты будешь в восторге. Открывай.
Потрясенная тем, что он вообще узнал о дне моего рождения, и цветами, и даже подарком, я села на постели, поймав чуть не упавший букетик, и открыла коробочку.
Там, на черном бархате, лежал браслет, инкрустированный безумно редкими темными изумрудами.
— Под цвет твоих глаз, — сказал Норт, с улыбкой следя за выражением моего лица.
А я… Это был мой шоковый браслет. Тот самый, который я надела на Дастела, когда он восстанавливал Культяпку, и тот, который некромант никак не хотел мне возвращать, несмотря на все мои просьбы, и вот оказывается почему…
— Согласись, от любого другого украшения ты бы отказалась, а так браслет твой и уверен — будешь носить.
У меня не было слов.
— Работу выполнял артефактор, — начал объяснять Норт, — сплав — золото и медь, так что проводник достойный, и браслет своих свойств не потерял. Нравится?
Я осторожно извлекла браслет, защелкнула на правом запястье, повернулась к парню и прошептала:
— Спасибо.
Он улыбнулся гораздо шире, явно довольный моей реакцией.
— Но… — я поверить не могла в происходящее, — но как ты узнал?
— Я знаю о тебе все, — спокойно, без показного превосходства или намека на что-либо, ответил Дастел. Сообщил просто как данность. — А сейчас поднимайся и умывайся, у нас большие планы на утро.
И он поддержал меня за локоть, пока сползала с постели. Зато едва ноги коснулись пола, я вскрикнула — лепестки роз здесь были повсюду! Вокруг кровати, дорожкой до двери, и вокруг стола. А на столе стоял торт! Большой, шоколадный, украшенный сверкающим карамельным бисером. И высокие бокалы. И игристое вино. И почему-то котелок с супом. И конфеты!
— Давай в душ. — Норт, пока я потрясенно на все смотрела, успел обойти кровать, подойти ко мне сзади и теперь осторожно подталкивал в сторону ванной. — Скоренько, времени и вправду немного, а тебе еще одеваться.
Я дошла, передо мной распахнули дверь, а едва я застыла от удивления, взяли за талию, внесли и напомнили:
— Время.
— Норт… это… это…
— Ага, расскажешь, когда выйдешь, — хмыкнул он и закрыл дверь, оставляя меня наедине с чудом.
Небольшая ванна, наполненная водой и лепестками роз. И на бортике мыло с моим именем — «Риа», и от воды аромат такой, что сразу становится ясно — ароматическое масло. И рядом сложенная стопка из нескольких полотенец, которые тоже явно для меня — Норт бордовые не использует.