Зомби кивнул, мол, все понимает.
— Нет, ну гад! — продолжал возмущаться Данниас. — Так вот почему он ее в дом уволок! Где вы вообще их застали?
— В спальне, — сообщил Эдвин. — И да — ко дню рождения он тоже подготовился. Не хуже нашего.
Я просто закрыла лицо руками. Не хочу об этом думать, не хочу и не буду.
— Норт, Гаэр-аш ведь на трон не хочет, так? — спросил Дан. — Значит, откажется, в его возрасте ради женщин на такие жертвы не идут и…
— Сомневаюсь, — тихо вставил Эдвин.
— Есть еще одна проблема, — проговорил Норт.
Я убрала руки от лица и посмотрела на некроманта. Дастел глядел прямо перед собой и с каменным выражением лица сообщил:
— Если мы проиграем Королевские Мертвые игры, король отдаст Рию Танаэшу… в качестве приза.
На последней фразе голос его стал сиплым.
— Мразь! — выдохнул Дан.
Эдвин молча встал, вышел из-за стола, спустился вниз по лестнице.
Глухой удар был всего один, но от него затряслись стены. А после Харн влетел обратно, подошел к Норту, наклонился и, упираясь руками, одна из которых кровоточила из-за сбитых костяшек, торопливо заговорил:
— К Тьме Даграэша Четвертого, Норт! К Тьме его, слышишь? Я подниму кланы, за мной встанет весь юг Армерии, боевики на твоей стороне, некроманты за нас горой! К весне мы свергнем ублюдка, Норт.
— Да, — кивнул Дастел, а затем посмотрел на него и тихо спросил, — но какой ценой, Эдвин? Ты понимаешь, чем для страны обернется междоусобная борьба?
Харн ссутулился, опустил голову. Норт, не говоря больше ни слова, протянул руку, коснулся раны на ладони Эдвина, исцелил.
— Ты ведь не оставишь все так, да? — с надеждой спросил Дан.
Помолчав, Дастел ответил:
— Советник Дагас предложил два обходных варианта, я продумаю еще четыре. К тому же на играх переговорю с Ташши, он амбициозен, вполне адекватен, если правильно подать, сам откажется от «подарка».
— А если не откажется? — прорычал Эдвин.
— Сдохнет, — совершенно спокойно ответил Норт.
Дан сцепил пальцы в замок, завел руки за шею и, покачиваясь на стуле, поинтересовался:
— Готов пойти на конфликт с Рхане?
Я вообще после такого затаила дыхание, не желая верить в происходящее, а Норт тихо пояснил:
— У короля есть одна премерзкая черта — он окружающих видит насквозь. И… — пауза, — он бы не стал угрожать, что отдаст Рию Танаэшу, если бы не был уверен, что принц от такого не откажется. Это ведь не брак, это «приз» на одну, две, три ночи, тут уж как сиятельный принц пожелают.
Дан помолчал, а затем спросил:
— Мне вот всегда интересно было, а за что он тебя так ненавидит?
В этот момент я решила присоединиться к задаванию вопросов и тоже спросила:
— И мне вот очень интересно, а почему вы решили, что мы проиграем?!
Некроманты переглянулись, после уставились в свои бокалы.
— Мы не решили, Риа, — сипло ответил Норт, — просто ставки теперь… непомерно высоки, понимаешь? Есть ставки, при которых ты готов играть, есть те, при которых увеличивается азарт, а есть такие… которые не допускают даже мысли о проигрыше, и играть уже совершенно нет никакого желания, Риа.
Странное дело, я раньше вообще не задумывалась о победе, только о том, чтобы ребята не пострадали и с Гобби все получилось, а теперь…
— Хорошо, — продолжила я, — допустим мы проиграем. Допустим. Но, Норт, неужели ты думаешь, что я соглашусь быть призом для кого бы то ни было?
Дастел ответил не сразу. Сначала некоторое время крутил бокал в пальцах, после негромко произнес:
— Моей тете было девятнадцать, когда король сговорился о ее браке с герцогом шестого королевства. Герцогу было семьдесят. Естественно, тетя была не в восторге и отказалась в довольно грубой форме от заключения данного союза. Дядя выслушал ее заявление весьма спокойно, но спустя всего час тетя сама лично отправилась в покои высокого гостя и легла с ним в постель. Утром у нее просто не оставалось выбора, кроме как сказать «да».
Затем махом допив вино, Норт добавил:
— Я знаю лишь двоих, кем король не в состоянии управлять — Артан и я.
Принуждение…
Эта мысль промелькнула в сознании столь ярко, словно вспышка молнии.
Принуждение…
— «Эйш аггаран нуба», — задумчиво проговорила я.
— Что? — переспросил Эдвин.
— «Эйш аггаран нуба» — кровь влияющая, — пояснила, а затем, чуть подавшись вперед, тихо спросила: — Скажи, а ты видел, как король влиял на других? Он приказывал им словами?
Дастел был явно удивлен моим вопросом, но, подумав, отрицательно покачал головой и произнес:
— Нет, он молчал. Но как-то так происходило, что все начинали делать то, что ему требовалось.
Я взяла вино и махом выпила все до дна.
В голове крутились слова, написанные Гобби:
«Но воспоминания возвращаются. С каждым днем все больше, я помню, что ходил гордо, помню, что много писал, помню, что должен был совершить что-то важное. Очень важное… но умер. И даже когда умер, это незавершенное дело не давало погибнуть моему сознанию, оно умирало медленно. Очень медленно… А потом пришла ты, и запах твоей крови пробудил его снова Я хотел есть, очень, но чувствовал, что тебе нужно помочь. Подавил голод. Много раз вспоминаю тот момент, твои глаза, запах крови, от которого озверели все, чье сознание погибло… А я проснулся, вынырнул из небытия».
Особенно это: «А потом пришла ты, и запах твоей крови пробудил его снова».
То есть запах моей крови пробудил спящее сознание Гобби. Моя кровь пробудила спящее в нем! А теперь получается, что моя кровь пробудила спящую в Норте силу влияния.
«Эйш уба рэг» — кровь измененная — да, это про меня.
Тадор действительно изменил мою кровь, но изменил как-то по-особенному, дав силу пробуждать скрытое в других.
— Давайте сегодня о хорошем, — предложил Норт, поднимаясь и разливая вино по бокалам.
Для Гобби и Пауля опять был волшебный ночной суп, Салли важно держала рюмочку.
— Так вот о хорошем, — продолжил Дастел, — я хотел бы…
— У тебя теперь она есть, — перебила я некроманта, беря свой бокал.
— Кто есть? — не понял Норт.
— Эта сила. — Я сделала маленький глоток. — «Эйш аггаран нуба» — кровь влияющая, то есть магия принуждения. Она спала в тебе, а сейчас…
Я улыбнулась и пожала плечами.
Норт с размаху опустился на стул, затем хрипло потребовал:
— Повтори!
Я посмотрела на всех, сидящих за столом, на торт, который Норт принес из своей комнаты и от которого я только кусочек съела, на второй торт, фруктовый, на кристаллы, развешенные по стеллажам с древними книгами и едва заметно мерцающие, затем снова на Дастела и спокойно пояснила:
— «Эйш аггаран нуба» — кровь влияющая — это дар, встречается редко и только у выходцев из Хаоса. Пробуждается еще реже, но обычно не действует в отношении тех, у кого в крови этот дар спит. Видимо, у тебя и лорда Гаэр-аша он спал, но в тот момент, когда я соединила наши капли крови, активируя твой Эль-таим, этот дар проснулся. Я еще сегодня странности заметила. Так вот, ты можешь влиять так же, как и его величество. А может и сильнее, вероятно, дар действительно мощный, раз он так стремительно пробуждаться начал.
Несколько секунд Норт смотрел на меня, а после сдавленно произнес:
— За тебя, Риа, — и махом все выпил.
Я поддержала его тост, подумала, что в последнее время пить начала слишком много, вспомнила, что сегодня мой день рождения и решила, что сегодня можно. А потому, последовав примеру некромантов, выпила все до дна.
— За самую невероятную девушку! — был следующий тост, который произнес Дан.
И мы тоже все выпили.
— За тебя, наше сокровище, — провозгласил Эдвин.
И мы опять выпили, правда, я второй бокал на два тоста поделила, но все равно, поставив его на стол, ощутила легкое головокружение. Не такое, как вчера — в сон не клонило и не было чувства равнодушия ко всему, скорее ощущение легкости и радости на душе. И когда мы закусили горячими блюдами, Салли их специально подогревала, Норт спросил:
— Риа, а чего бы ты сейчас хотела?
Вопрос был странный, я как раз кромсала ложечкой торт.
— Подумай, — присоединился Дан, — вот чего ты никогда не делала на свой день рождения? И вообще, чего сейчас очень-очень хочется?
Я собиралась было ответить, но очень старательно отламывала кусочек торта, а тот не поддавался, из-за содержащегося в нем изюма, в итоге я не удержала ложечку, та соскользнула, изюминка вырвалась из коржа и, взлетев в воздух, шлепнулась Эдвину на его достаточно длинный нос.
— Шалить, — решила я.
— Что? — вопросил наш суровый воин, стирая салфеткой крем с лица.
— Я бы с удовольствием пошалила, — искренне призналась я. — Вот этого я точно никогда не делала на свои дни рождения.
Некроманты переглянулись.
Гобби подскочил, сбегал к столу, написал чего-то на листке, а когда вернулся, продемонстрировал нам всем надпись:
«Всегда мечтал над газетчиками поиздеваться».
— То есть? — спросил Дан.
Гобби опять сбегал к столу, а когда вернулся, показал:
«Вы отвлекаете, Пауль и Салли отбирают рабочие блокноты, я пишу».
Эдвин молча встал, всем налил. Все выпили.
— Наши биографии не употреблять, — предупредил Норт.
Гобби радостно закивал.
И тут я поняла, что мне все это как-то уже не очень нравится.
— Слушайте, давайте не будем, — осторожно начала я. — Не будем же мы сейчас отлавливать газетчиков по темным углам и… И вообще все уже спят.
— Восемь вечера, — сообщил Эдвин.
— Никто не спит, и даже не собираются, все пьют на вечеринке, газетчики тоже там, — весело мне улыбаясь, добавил Дан.
— На какой вечеринке? — не поняла я.
— В честь твоего дня рождения, — рыжий сверкал широкой улыбкой.
— А… — я указала на стол, на мерцающие кристаллы, — это как?
Норт встал, обошел стол, подошел ко мне, протянул руку и, едва я поднялась, тихо сказал:
— Я подумал, что у тебя будет слишком паршивое настроение после всего и вечеринка тебя не порадует. Так что да, там все пьют без нас. Идем?