Глава девятнадцатаяОб упражнениях хорошего монаха
19.1. Жизнь хорошего монаха должна быть богата добродетелями, чтобы он и внутри был таким, каким видится снаружи. И внутри его должно быть еще гораздо более, чем видится снаружи, ибо взирает на нас Бог, Коего мы должны благоговейно чтить, где бы ни были, и чисты, как ангелы, должны ходить пред лицом Его.
Ежедневно надлежит нам обновлять свою решимость и возбуждать свое рвение, как будто бы это – первый день нашей монашеской жизни; и так должны молиться: «Помоги мне, Боже, в благой решимости и святом служении Тебе и дай мне хоть сегодня положить совершенное начало, ибо ничего я доныне не сделал».
19.2. Каковы наши намерения, таким будет и преуспевание; кто стремится к совершенству, должен проявлять усердие. Если даже решительный человек часто терпит неудачу, тогда что говорить о том, кому недостает решимости и твердости?
Разными путями подходим мы к оставлению своего намерения: и легкое опущение упражнений никогда почти не обходится нам без какой-нибудь утраты. Праведные в намерении своем полагаются более на благодать Божью, чем на собственную мудрость; и в Боге полагают упование свое, ибо воистину человек предполагает, а Бог располагает, и не в воле человека путь его[28].
19.3. Если по чувству любви или для пользы брату иногда намеренно пропускается обычное упражнение, то его легко можно наверстать после. Но если оставляется оно от скуки душевной или от небрежения, в том не малая вина, и вред от того бывает. Сколь бы ни старались, мы терпим неудачу во многих начинаниях. Однако всегда надобно иметь твердую решительность – особенно в противостоянии тому, что препятствует нам более всего. И внешнее свое, и внутреннее равно должны мы исследовать и приводить в порядок, потому что и то, и другое важно для [духовного] преуспевания.
19.4. Если не можешь постоянно сохранять сосредоточенность, погружайся в сосредоточение хотя бы временами, и по крайней мере раз в день – утром или вечером. Утром принимай решения, а вечером исследуй себя, каков ты был в этот день в слове, в деле и в помышлении: может быть, во всем том много раз оскорбил Бога и ближнего.
Вооружи себя против козней дьявола. Обуздай свое чревоугодие, и тогда легче будет обуздать всякое движение плоти. Не бывай никогда совсем в праздности – или читай, или пиши, или молись, или размышляй, или делай что-нибудь для общего блага.
19.5. Впрочем, в телесных упражнениях надобно быть благоразумным: не всякий может все брать на себя. То, что не относится к общему, не следует выказывать перед всеми – глубоко личное лучше выполнять втайне.
Однако ж остерегайся, не ленив ли ты к общему делу, а к своему делу больше ревностен. Но когда исполнишь в точности и верно, что должно и что положено, тогда уже, если остается время, отдайся сам себе, по желанию своей ревности.
Нельзя, чтобы у всех было одно упражнение, но одному одно, другому другое более пригодно. И в разное время угодны душе разные упражнения: иное пригодно более в праздничные дни, иное в обыкновенные; иное потребно во время искушения, а иное во время покоя и затишья; иное когда мы печальны; иное, когда радуемся в Господе.
19.6. К великим праздникам благочестивые упражнения надобно выполнять с особым рвением и ревностнее молиться о содействии святых. От праздника до праздника должны мы выстраивать жизнь свою, как бы готовясь покинуть этот мир и перейти в Праздник вечный. И для того в благоговейные дни нам надлежит заботливо приготовлять себя и жить благоговейнее и всякое правило соблюдать как можно строже, как если бы нам вскоре предстояло получить от Бога воздаяние за все труды наши.
19.7. А если еще отсрочить нам, веруем, что еще не успели мы приготовиться и недостойны той славы, которая откроется в нас в предопределенное время, и постараемся лучше приготовиться к исходу. «Блажен тот слуга, – говорит Лука-евангелист, – которого господин его, придя, найдет в бдении [29]. Истинно говорю вам, что над всем имением своим поставит его»[30].
Глава двадцатаяО любви к уединению и безмолвию
20.1. Ищи удобного времени к размышлениям о себе. Чаще помышляй о благодеяниях Божиих. Оставь любопытное. Читай наиболее о таких предметах, которые больше служат к сокрушению, чем занимают.
Если отдалишь себя от лишних разговоров и бесполезных посещений, от слухов и рассказов о новостях, найдешь довольно удобного времени предаться благочестивому размышлению. Величайшие из святых избегали, где только могли, людского сообщества и восхотели жить для Бога в уединении.
20.2. «Побывав среди людей, – сказал некто [31], – всякий раз возвращаюсь к себе менее человеком». Мы часто испытываем это после продолжительной беседы, ибо легче молчать, чем в беседе не сказать лишнего, легче оставаться дома, чем уберечь себя, как следует, в обществе.
Итак, кто положил себе достигать внутреннего и духовного, да уклоняется от толпы вместе с Иисусом. Никто не в безопасности, являясь в мир, если не любит пребывать в уединении. Никто не в безопасности в своих речах, если не любит безмолвие. Никто не в безопасности в начальствовании, если не научился подчиняться. Никто не в безопасности в радости, если свидетельства доброй совести в себе не имеет.
20.3. Но и безопасность святых всегда исполнена страха перед Богом. Не менее были они заботливы, не менее в себе смирялись оттого, что сияли великими добродетелями и благодатью. А безопасность у нечестивых рождается от гордости и от мнения о себе и, наконец, обращается в самообольщение. Никогда не обещай себе безопасности в этой жизни, хотя и кажешься добрым монахом или благоговейным пустынножителем.
20.4. Часто лучшие люди по мнению человеческому подвергаются большей опасности от излишнего к себе доверия. Оттого для многих полезнее не совсем быть без искушений, но чаще терпеть напасти, чтоб не слишком чувствовать себя в безопасности, чтоб не вознестись гордостью, чтоб не уклоняться в свою волю ко внешним утешениям.
О, когда бы кто мог не искать вовсе преходящей радости, вовсе не занимать души своей миром, в какой чистоте сохранил бы он совесть свою! О, когда бы кто мог вовсе отсечь от себя суетные попечения, об одном спасительном и божественном помышлял бы и всю свою надежду утвердил бы в Боге, какой мир имел бы в себе, какое успокоение!
20.5. Тот недостоин небесного утешения, кто с прилежанием не упражнялся в святом сокрушении. Если хочешь сокрушения в глубине сердечной, войди в свои внутренние покои и отгони от себя мирское смятение, по Писанию: на ложах своих задумайтесь, притихните[32]. В келье найдешь то, что за дверьми ее часто теряется.
В келье найдешь сладость, когда постоянно в ней пребываешь: она производит скуку, когда не умеешь охранять ее. Когда в начале своего [духовного] обращения полюбишь и сумеешь охранять ее, после станет она для тебя другом возлюбленным и желанным утешением.
20.6. В молчании и в покое преуспевает благоговейная душа и научается сокровенному в Писаниях. Тут находит потоки слез, себе на омовение и на очищение ночное, да будет она тем ближе к Создателю своему, чем дальше остается в затишии от всякого мирского шума. Ибо Бог со святыми ангелами приближаются к тому, кто себя отвлекает от приятелей и знакомых.
Лучше пребывать в безвестности и заботиться о спасении своей души, чем пренебрегать спасением и творить чудеса. Кто Богу посвятил себя, тому похвально редко выходить за дверь, не показываться людям и не желать их видеть.
20.7. Зачем желаешь видеть, чего иметь не позволено? Мир преходит и похоть его[33]. Желания чувственные зовут в разные места; но когда пройдет час, что принесет он тебе? Разве бремя совести твоей и рассеяние сердцу.
Часто, чем веселей выходишь, тем печальнее возвращаешься, и где завечерял до позднего часа весело, там печаль тебя встречает наутро. Так всякая чувственная радость с ласкою входит, а на выходе уязвляет и губит.
20.8. Где и что можешь ты увидеть под солнцем, долго пребывающее? Думаешь, может быть, что насытишься, но никогда того не достигнешь. Когда бы все ныне сущее объял ты взором – разве все это не призрак суетный? Возведи очи твои к Богу на высоту и молись о грехах своих и нерадениях. Оставь суетное суетным; ты же утвердись на том, что тебе Бог заповедал.
Затвори за собою дверь свою и призови к себе Иисуса, возлюбленного твоего. С Ним пребывай в келии: кроме нее нигде не найдешь такого покоя. Когда бы не выходил ты, когда бы никакого слуха не слышал, надежнее пребывал бы в совершенном покое. А где иногда в сладость послушаешь нового, там смутится в тебе сердце, и от смущения пострадаешь.
Глава двадцать перваяО сокрушении сердечном
21.1. Если желаешь духовного преуспевания, храни себя в страхе Божием[34] и не желай излишней свободы, но удерживай под контролем все свои чувства и не предавайся бессмысленным потехам. Предайся сердечному сокрушению [35] – и найдешь благоговение. Многие блага открывает сокрушение, которые скоро привыкает расточать распущенность. Удивительно, как может человек когда-либо в здешней жизни иметь совершенную радость, когда рассмотрит свое изгнание и поразмыслит о множестве опасностей для души своей.
21.2. По легкомыслию сердца, по нерадению о своих недостатках не чувствуем мы болезней души своей, но часто смеемся попусту, когда по правде надобно бы плакать. Нет подлинной свободы и истинной радости, кроме как в страхе Божием, с чистой совестью.