Кульминацией классовой войны, по замыслу синдикалистов, является «всеобщая забастовка». После достаточно деморализованной индустрии длительного процесса «прямого действия», направив достаточное количество рабочих для своих целей, синдикалисты вызовут всеобщую забастовку. Перед отъездом с фабрики рабочие уничтожат оборудование по массовому саботажу; железные дороги и другие виды транспорта также будут разрушены; и экономическая жизнь, таким образом, будет полностью парализована. Результатом будет хаос, дающий синдикалистам их возможность. В тот час организованное синдикалистское меньшинство поведёт бешеные, голодающие массы и с помощью преступников и иных антиобщественных элементов свалит социальный порядок, захватит всю собственность, раздавит буржуазию, а также произведёт социальную революцию.
Эта социальная революция должна быть в интересах пролетариата в его самом буквальном смысле. Синдикализм ненавидит не только капиталистов и буржуев, но и «интеллектуалов» и даже квалифицированных рабочих — «рабочую аристократию». Синдикализм инстинктивно враждебен интеллекту. Он возлагает свою веру на инстинкт — что «глубокое знание» идет из недифференцированной человеческой массы; что пролетарское количество так много дороже индивидуалистического качества. Оба, интеллектуальная элита и их произведения, должны освободить место для «пролетарской культуры» завтрашнего дня. Интеллектуалы — «бесполезный, привилегированный класс»; «искусство — просто остаток, завещанный нам аристократическим обществом». Наука также осуждена. Плачет французский синдикалист Эдуард Берз в своей брошюре под значительным названием «Неправомерные действия интеллигенции»: «О, маленькая наука la petite, наука, которая симулирует постичь истину, достигая ясность изложения, и уклоняется в неясности. Давайте вернемся к подсознанию, психологическому источнику всего вдохновения!».
Здесь мы видим полное устрашающее впечатление синдикализма — большевизм! Этот новый социальный бунт, подготовленный поколением назад и запущенный в Советской России, он — не просто война против социальной системы, и не просто война против нашей цивилизации, он — война руки против мозга… Впервые с тех пор, как человек был человеком, имелся определённый раскол между рукой и головой. Каждый прогрессивный принцип, которым человечество до сих пор развивалось: солидарность цивилизации и культуры, общность интересов, гармоничный синтез мышц, интеллекта и духа — все это новая ересь недочеловека, зовущего вниз и попирающего в грязь. Увеличенные с тёмной окраины полмира, прилетают странные боевые крики. Преступный мир должен стать миром, только миром. Что касается нашего мира, он должен быть уничтожен; что о нас, то мы должны быть убиты. Полностью! Даже самые красивые изделия из наших умов и душ не заинтересовали этих недочеловеков. Почему они должны заботиться о нас, когда они являются созданиями своего собственного мира? Ручной мир — не лобовой мир. Недочеловек презирает само мышление, сохраняя в качестве инструмента изобретения и производства.
Их руководство, не причина, но «пролетарская правда» инстинкта и страсти — чем глубже, самостоятельно ниже по той причине, чья сублимация — толпа. Жорж Сорель сказал: «Алан имеет гений только в той мере, что он не думает».
Граждане верхнего мира должны быть искоренены вместе с их учреждениями и идеалами. Обречённые классы являются многочисленными. Они включают в себя не просто миллиардеров Маркса, но и все верхние и средние классы, деревенских жителей с поместьями, даже квалифицированных рабочих; короче говоря, всех, кроме тех, кто работает, с их неискушёнными руками, плюс избранных немногих, кто философствует для работающих их неискушёнными руками. Ликвидация столь многих классов, пожалуй, будет неудачна. Тем не менее, это необходимо, потому что эти классы такие безнадежно капиталистические и буржуазные, что, если не будут устранены, они заразят в его самом рождении вынашиваемую преступным миром цивилизацию.
Теперь обратите внимание на один важный момент. Всё, что я только что сказал, относится к синдикализму в его нынешнем виде до русской революции 1917 года. Каждая точка зрения, что я затронул, была составлена из синдикалистских заявлений, сделанных до появления «большевизма». Мы должны признать, раз и навсегда, что большевизм — не свойственное русское явление, но что это всего лишь проявление движения москвичей, которые сформулировали свою философию и инфицировали весь цивилизованный мир до начала последней войны. Таким образом, когда в следующей главе мы приходим к созерцанию русского большевизма в действии, мы будем его рассматривать не как чисто российскую проблему, но в качестве локального этапа чего-то такого, что должно быть, с чем сталкиваются, воюют и покоряют на каждом квартале земли.
Глава VIВосстание недочеловека
Русская большевистская революция ноября 1917 года — это событие, значимость которого возрастает с течением времени. Это — заряженное ружьё организованного восстания против цивилизации. До сих пор пролетарское движение было либо «в воздухе», либо «под землёй». Пролетарские мечтатели могут сформулировать доктрины; пролетарские стратеги могли планировать кампании; пролетарские агитаторы могут разбудить широкое распространение беспорядков и подстрекать спорадическое насилие. Но все это, хотя зловещее в будущем, не угрожает обществу немедленным уничтожением.
Большевистская революция произвела радикально новую ситуацию, и не просто для России, но и для всего мира. Падающие с облаков и растущие из подвалов, силы беспорядков объединились в открытую боевую линию, при соответствующих условиях, с огромной базой операций, огромными ресурсами и большой прочностью боевого материала. Большевики приобрели господство над могущественной Россией, охватывающей почти одну шестую часть всей земельной поверхности земного шара и населением около 150000000 человеческих душ, бывших материалом активного неоценимого значения. И моральные выгоды в равной степени важны. «Ничто не удается, как успех», так триумф русских большевиков установил революционеров везде, дрожа, выпустив свою кровь, разжигая их «волю к власти» и призывая их сердца к победе.
Большевистский триумф в России уже, правда, был выигран численностью стройных сил, численностью убежденных большевиков, составлявших правящую Коммунистическую партию, имевшую только около 500000 или 600000 человек из населения в 150 000 000. Но это было действительно мощным стимулятором к «мировой революции», потому что она оказалась способностью определённого, безжалостного меньшинства навязать свою волю дезорганизованному обществу, лишённому способных лидеров, и они, таким образом, призвали революционные меньшинства везде надеяться, что они могли бы сделать то же самое, особенно с российской поддержкой, на которую они могли бы в дальнейшем полагаться. На самом деле большевики, делавшие попытки сделать революции во многих странах с 1917 года, были успешными в течение коротких периодов в Венгрии и Баварии и наверняка предпримут попытки в будущем, так как в каждой части мира большевистская агитация является настойчивой и коварной.
Русская большевистская революция застала большинство стран мира врасплох — особенно ортодоксальных социалистов, чутко относящихся к пророчеству Маркса, что революция начнётся в развитых капиталистических странах, а не в экономически отсталых странах, как Россия, бывшая на сельскохозяйственном этапе. Для тех, кто понимает истинную природу социальной революции и особых характеристик русской жизни, вспышка социальной революции в России, а не в западных странах, является именно тем, чего можно было бы ожидать. Социальная революция, как мы уже видели, не прогресс, но регресс. Она не является шагом вперёд к более высокому порядку, но является креном назад к нижней плоскости. Таким образом, страны, как Россия, с цивилизационной облицовкой, установленной над инстинктивной дикостью и варварством, являются особенно подверженными революционному атавизму.
Мы видели, что русская большевистская революция была не случайностью, но логическим следствием процесса социальной дезинтеграции и возрождения дикости, что уже давно происходит. Более чем половину столетия «нигилисты» деловито раздували тлеющие пожары хаоса, их методы и цели их так откровенно описываются одним из их числа, Достоевским, писавшим пятьдесят лет назад: «Для погружения деревни в хаос они распространяли цинизм и скандалы вместе с полным недоверием во всем и стремлением к чему-то лучшему, и, наконец, с помощью распространения пожаров доводили страну до отчаяния. Человечество должно быть разделено на две неравные части: на девять десятых, которым придётся отказаться от всех индивидуальностей и стать, так сказать, стадом… мы уничтожим стремление к собственности; мы будем использовать пьянство, клевету, шпионаж; мы будем использовать невероятную коррупцию, мы будем душить каждого гения в его младенчестве, мы будем провозглашать разрушение. Будет такое разрушение, что мир никогда не видел прежде».
Растущая мощь насильственных подрывных элементов ясно была показана в ходе русской революции 1905 года. Это движение не было социальной революцией, оно было первой политической революцией, режиссируемой «интеллигентами» и либеральной буржуазией, против коррумпированной и деспотической царской автократии. Царский режим был потрясён не раньше, чем социалисты-революционеры пытались захватить движение и использовать его в своих целях. Поучительно вспомнить, что в партии социалистов-революционеров на съезде 1903 года экстремисты получили контроль над партийным аппаратом и были с тех пор известны как «большевики», доминирующие над менее насильственным крылом «меньшевиков». Лидером этого успешного переворота был не кто иной, как Николай Ленин. Поэтому, когда революция 1905 года вспыхнула, революционеры социалисты под руководством Ленина проводили насильственные действия.
Это было осенью 1905 года, около шести месяцев после начала политической революции, когда большевики пытались захватить контроль, провозгласив «диктатуру пролетариата», организованную в «Советах». Попытка не удалась, но это неудавшийся переворот социальных революционеров, виновных в провале всего революционного движения. Напуганные призраком классовой