– Знаешь, я переменился, – говорит мне он. – Я понял, что у нас двоих ничего не получится. Очень жаль, это могла быть настоящая любовь.
– Послушай, Алекс, не начинай.
– Для меня ты всегда будешь больше чем братом. Но это безнадежно, так что я смирился. И… должен тебе сказать: я кое-кого встретил.
– Да ну! Это хорошо.
– Понимаешь, я его часто вижу, он, вообще-то, приятный, но между нами пока ничего нет. Ничего по-настоящему сексуального, я хочу сказать.
– Если у тебя возникло желание и он тебе нравится, решайся.
– Я не могу решиться, потому что он… он тот… ну… ты… я не знаю, как ты… И потом, я говорю себе, что не могу ждать тебя всю жизнь, но…
Алекс не стал продолжать. Я попытался его подбодрить, но он не мог больше об этом говорить, только смотрел на меня печальным взглядом. Мне так и не удалось узнать, надеется ли он по-прежнему, что его первым опытом стану я, или дело в чем-то другом. Внезапно он встал и ушел.
Бывают незначительные события, которые вдруг разрастаются до необычайных размеров и меняют всю вашу жизнь, а позже, когда вы стараетесь трезво разобраться, что же случилось, и восстановить цепочку фактов, из-за которых все вдруг посыпалось, вы понимаете, что началось-то с совершеннейшего пустяка и предвидеть дальнейшее или избежать его было решительно невозможно.
Я не видел Каролину уже целую вечность, звонил ей много раз, всегда попадал на автоответчик и оставлял сообщения, но без всякого ответа с ее стороны. В тот вечер она появилась в «Беретике». Самое ужасное, что я ее не узнал.
В последний раз я видел брюнетку с черными яркими бровями, вечно в джинсах и кроссовках, с прической под Луизу Брукс, а сейчас передо мной стояла элегантная блондинка с длинными волосами венецианского отлива, волнами спадавшими на спину. Женщины обладают мистической способностью менять обличье, сменив парикмахера. Ее сайт онлайн-поиска поездок от туроператоров был куплен итальянской компанией, она провела два месяца в Милане и теперь вернулась в Париж, куда была назначена директором по развитию.
– Ты потрясающе выглядишь, Каролина.
– Да, но ты меня не узнал.
– Я сейчас немного не в себе. А ты наверняка производишь фурор.
– Хотелось бы. Сыграй мою песню.
И я заиграл «In the Mood for Love». Для нее.
Я давно уже ее не исполнял, и не знаю, как это объяснить, но я играл ее лучше, когда Каролина была рядом. Я также не могу объяснить, почему влюбляюсь в эту девушку, когда вижу ее, и почему забываю о ней, когда мы расстаемся. Положив руки на пианино, она слушала песню с закрытыми глазами, словно это был церковный гимн. Я пел ее медленно, чуть в нос, невесело, но ее это не смущало.
– Обожаю тебя, – сказала она, дослушав.
Мы вышли на улицу покурить. Погода была хорошая, несколько посетительниц стояли группой на тротуаре, мы отошли подальше. Она рассказала, что кое-кого встретила в Милане, у него бар в районе Навильи, но она не знает, насколько это серьезно. Не так просто любить кого-то на расстоянии, верно? Я собирался расспросить поподробнее о ее новой любви, но она пристально на меня посмотрела:
– Это правда, что ты собираешься сделать операцию?
– Кто тебе это сказал?
– Мелани. Кажется, ты проходишь психотерапевтический курс, и дело движется. Она довольна. Это правда?
– И речи быть не может! Она не имела права говорить об этом, существует же профессиональная тайна. Я когда-то так сказал и ляпнул глупость.
Я схватил телефон и набрал номер Мелани. К моему большому удивлению, она ответила.
– Что за бред ты наговорила Каролине?
Никогда не следует ругаться по телефону, вы себя ставите в технически уязвимое положение. Только я начал говорить ей, в какую ярость меня привело ее предательство, как она повесила трубку. Следующие мои звонки наталкивались на просьбу оставить сообщение. Я не отказал себе в удовольствии выложить все, что я думаю об ее образе действий, что с нашими совместными обсуждениями покончено, а свою диссертацию она может засунуть себе туда, куда я ей рекомендую.
Каролина встретила Мелани накануне в «Динго». Уже две недели, как я там не бывал, но сейчас я решил немедленно туда отправиться, надеясь встретить Мелани и лично высказать все, что у меня накипело. Каролина постаралась убедить меня не идти туда в таком возбужденном состоянии, но я твердо настроился на решительное объяснение с Мелани. Тогда она настояла, что пойдет со мной, и после конца смены мы ушли вместе. Виржини охраняла дверь со своей обычной бдительностью, мы расцеловались и зашли в клуб, где царила жаркая атмосфера.
Я поискал Мелани среди полуночниц, наткнулся на одну из ее приятельниц, та сказала, что пока ее не видела. Каролина пыталась меня вразумить: никогда нельзя действовать сгоряча, в приступе гнева, надо немного выждать, и через несколько дней, на остывшую голову, я, конечно же, взгляну на вещи по-другому.
– Каролина, я тебя очень люблю, но не лезь не в свое дело!
Я поднялся на второй этаж, надеясь обнаружить Мелани, которой особенно нравился бар на балконе. Там была куча народа, пришлось пробираться сквозь толпу. Я продвигался, не глядя перед собой, и вдруг наткнулся на Жюдит, помощницу Лены, со стаканом в каждой руке.
– Поль! Ты-то что здесь делаешь?
– Привет, Жюдит, как дела? Я ищу приятельницу. Ты не видела Мелани?
– Нет. Но я спросила, что ты тут делаешь!
– Я же ответил: ищу приятельницу.
– Возможно, но здесь лесбийский клуб, и мужикам вход воспрещен.
– Правда!.. Слушай, это долго объяснять.
На самом деле я ошибался: объяснять было не долго, а сложно. Особенно в ночном заведении под адский грохот тамошней музыки. Я говорил, но она, по всей видимости, ничего не понимала. Она взялась за телефон и нажала на кнопку фиксированного вызова. Проговорила минуты две, много раз повторив «да», и отсоединилась. Она разглядывала меня со свойственным ей неприязненным видом. Я никогда не испытывал симпатии к этой девице – очевидно, она отвечала взаимностью. Уже много лет она была ассистенткой матери, та ее ценила, поручала отдельные проекты, у нее появилась собственная клиентура, и не стоит уточнять, из каких мордоворотов она состояла. Она девушка плотная во всех смыслах слова, а по умственному развитию ей не больше пятнадцати. Она так и не изменила своему подростковому имиджу панка, но начиная с определенного возраста бритые виски с синим чубом, кольца, пирсинги, Doc Martens[62] и другие дурацкие аксессуары выглядят не только смешно, но и жалко.
Учитывая все вышесказанное, я решил не терять больше на нее времени. Я уже разворачивался, когда она взяла меня за плечо. Должен признать, хватка у нее крепкая, меня не удивляет, что у нее особый талант к готическим тату.
– Подождешь Лену, она сейчас будет.
– Нет смысла ее беспокоить.
– Не выпендривайся, Поль. И не дергайся.
Мы так и остались стоять нос к носу. Посетительницы наталкивались на нас, пробираясь к бару. Жюдит сделала мне знак следовать за ней: освободился столик. Мы долго ждали. Как ни странно, у меня и мысли не мелькнуло удрать, я послушно ждал, как агнец на заклании. Подошла Каролина, я познакомил ее с Жюдит, между ними завязался разговор. Каролина хотела сделать себе тату с крыльями кондора на пояснице, причем цветное, как у какой-то итальянской певицы. Жюдит заметила, что это не так просто, и дала ей свою карточку «Студии».
– Надо посмотреть. Позвони, назначим встречу, я тебе составлю смету. И скидку хорошую сделаем, раз ты подруга Поля.
– О, как это мило, спасибо.
– Сейчас у нас очередь на два месяца.
Каролина никуда не спешила. Она оставила нас, потому что встретила подругу, с которой давно не виделась.
– Она принимает тебя за девушку, так ведь? – с гримасой спросила меня Жюдит.
Я сделал вид, что не услышал. Телефон зазвонил, она улыбнулась, глянув на экран.
– Мы наверху, – сказала она и повесила трубку. – Сейчас посмеемся.
Появилась Лена, за ней Стелла, она разыскивала меня в толпе, я сжался на стуле. Жюдит махнула им рукой, они подошли. Я сидел с опущенной головой, схватил стакан, долго тянул через соломинку, но стакан был пуст. Я видел кожаные штаны матери рядом со столом. Она ждала, пока я подниму голову, я прикидывался, что не замечаю ее.
– О, это напоминает мне молодость, – сказала Стелла. – Глупо, что мы здесь не бывали, Лена. Здесь так здорово. Не находишь? Нам бы следовало почаще выбираться из дома.
Лена не ответила. Ее нога дергалась, словно в приступе дрожи, пальцы быстро барабанили по бедру.
– Что ты здесь делаешь, Поль? Не станешь же ты говорить, что приходишь сюда, выдавая себя за женщину? А? Быть такого не может. Эй, смотри на меня, когда я с тобой разговариваю. Боишься меня, да?
На самом деле она ошибалась. Страха я не испытывал.
Это было что-то другое, уж не знаю что.
Я поднял голову, потом выпрямился, глядя ей в глаза. Сделал усилие, чтобы лицо казалось невозмутимым.
– Ну, может, объяснишь, что ты здесь делаешь? Думаю, это чистой воды случайность. Наверняка Виржини смотрела в другую сторону, когда ты проскочил.
– Виржини? Она меня пропускает без проблем. Мы приятельницы и расцеловываемся при встрече. Когда-то я бывал здесь каждый вечер.
– Вот как! Но зачем ты приходишь сюда? Этот клуб не для тебя.
– Почему?
– Это женский клуб, клуб гомосексуалок.
– Знаешь, меня это совсем не смущает, я привык.
– Ты скажешь мне наконец, что ты здесь делаешь?
– Хочешь знать? Я прихожу сюда кадриться! Я лесбиян, можешь себе представить, я люблю женщин.
– Что за хрень? Я считала тебя гомосексуалом.
– Разве я тебе это говорил? Ну что ж, ты ошибаешься по всем статьям. Я не гомосек и никогда им не был. Если Алекс и внушил тебе это, то только чтобы ты оставила меня в покое. Потому что ты мечтала, чтобы твой сын стал гомосеком. Ну да, ты так радовалась. К несчастью, я не гомосексуал, я гетеро. И счастливый гетеро, как ни жаль тебя огорчать. Я прихожу сюда, чтобы снимать девушек.