Даффи — романтик, но я знала, что она имела в виду: мы — мимолетные копии Харриет.
Возможно, именно поэтому отец проводил дни и ночи среди почтовых марок: окруженный тысячами дружелюбных, успокаивающих, не задающих вопросов лиц, ни одно из которых, в отличие от лиц его дочерей, не дразнило его с утра до ночи.
Я думала на эту тему, пока у меня мозги не начинали кипеть, но я так и не поняла, почему мои сестры так меня ненавидят.
Букшоу — некая мрачная академия, куда меня низвергла Судьба, дабы я изучила законы выживания? Или моя жизнь — игра, правила которой я должна угадать?
Требуется ли мне определить, каким загадочным образом они меня любят?
Я не могу придумать ни одной причины для жестокости моих сестер.
Что я им сделала?
Ну, конечно, я их травила ядом, но несильно и только в отместку. Я никогда, или почти никогда, не начинала ссору первой. Я всегда не виновна…
— Нет! Осторожно! Осторожно!
Снаружи донесся стон, сначала резкий и мучительный, потом быстро оборвавшийся. Я подскочила к окну и выглянула посмотреть, что происходит.
Рабочие столпились вокруг человека, пришпиленного к боку грузовика опрокинувшимся ящиком.
По красному платку на шее я опознала Патрика Макналти.
Я слетела по лестнице, через пустую кухню выбежала на террасу, даже не побеспокоившись накинуть пальто.
Нужна помощь. Из съемочной группы никто не знает, куда обратиться.
— Не подходите! — сказал водитель, хватая меня за плечи. — Несчастный случай.
Я вырвалась из его рук и протолкалась ближе.
Дела Макналти были плохи. Его лицо приобрело оттенок сырого теста. Глаза, в которых блестела влага, встретились с моими, и губы шевельнулись.
— Помогите, — мне показалось, он прошептал.
Я сунула указательный и безымянный пальцы в рот и издала пронзительный свист: трюк, которому я научилась, наблюдая за Фели.
— Доггер! — закричала я и опять свистнула — изо всех сил, молясь, чтобы Доггер оказался в пределах слышимости.
Не отводя от меня глаз, Макналти испустил болезненный стон.
Двое мужчин тянули ящик.
— Нет! — сказала я громче, чем намеревалась. — Не трогайте!
Я слышала по радио — или читала где-то? — о жертве несчастного случая, истекшей кровью, когда от его ног слишком быстро отодвинули железнодорожный кран.
К моему удивлению, тот из двоих, который крупнее, согласно кивнул.
— Перестаньте, — сказал он. — Она права.
И тут появился Доггер, проталкиваясь сквозь собравшуюся толпу.
Вокруг Доггера есть аура, которая не терпит глупостей. Она не всегда ощутима, на самом деле в большинстве случаев ее не воспринимаешь.
Но не думаю, чтобы когда-либо я чувствовала эту его силу, чем бы она ни была, так мощно, как в этот конкретный момент.
— Возьмите меня за руку, — Доггер обратился к Макналти, просовывая ладонь между грузовиком и ящиком, который теперь опасно потряхивало.
Странная штука, почти библейская. Возможно, дело в его спокойном голосе.
Окровавленные пальцы Макналти шевельнулись и переплелись с пальцами Доггера.
— Не так сильно, — сказал Доггер. — Вы раздавите мне руку.
Болезненная неловкая улыбка скользнула по лицу Макналти.
Доггер расстегнул верхнюю часть толстой куртки Макналти, потом медленно просунул ладонь в рукав. Его длинная рука скользнула вдоль руки Макналти, ощупывая дюйм за дюймом пространство между опрокинувшимся ящиком и грузовиком.
— Вы говорили, что вы мастер на все руки, мистер Макналти, — сказал Доггер. — Что вы умеете, к примеру?
Странный вопрос, но глаза Макналти медленно переместились с меня на Доггера.
— Плотник, — произнес он сквозь стиснутые зубы. Легко понять, что он испытывает ужасную боль. — Электрик… водопроводчик… чертежник…
Холодный пот крупными каплями выступил у него на лбу.
— Да? — уточнил Доггер, без остановки что-то делая между тяжелым ящиком и грузовиком. — Что-нибудь еще?
— Немного слесарь… — продолжил Макналти, потом добавил почти извиняющимся тоном: — У меня дома токарный станок…
— Неужели! — удивился Доггер.
— …чтобы делать модели паровых двигателей.
— А! — сказал Доггер. — Паровые двигатели. Железнодорожные, сельскохозяйственные или стационарные?
— Стационарные, — ответил Макналти сквозь стиснутые зубы. — Я снабжаю их… маленькими медными свистками… и регуляторами…
Доггер снял платок с шеи Макналти и быстро и плотно затянул его вокруг верхней части придавленной руки.
— Сейчас! — резко скомандовал он, и, казалось, сотня жаждущих помочь рук внезапно ухватилась за ящик.
— Давай! Давай! Держи! — говорил один другому не потому, что слова нужны, а словно потому, что они просто были частью ритуала перемещения тяжелого предмета.
И потом довольно неожиданно они отодвинули ящик с такой же легкостью, словно это игрушечный домик.
— Носилки, — потребовал Доггер, и их тут же принесли. Должно быть, они всегда возят их с собой, подумала я.
— Отнесите его на кухню, — скомандовал Доггер, и через считаные мгновения Макналти, закутанный в тяжелое одеяло, опирался на здоровый локоть и потягивал горячий чай из чашки, которую держала миссис Мюллет.
Он подмигнул мне.
— А теперь, мисс Флавия, — сказал Доггер, — не будете ли вы так добры позвонить доктору Дарби…
— Гм… — протянул доктор Дарби, выуживая мятный леденец из бумажного пакетика, который он всегда носил в кармане жилета. — Давайте-ка отвезем вас в больницу, где я смогу хорошенько вас осмотреть. Рентген и всякое такое. Я сам отвезу вас туда, поскольку в любом случае собираюсь ехать в ту сторону.
Макналти с трудом поднялся со стула около кухонного стола, на котором сидел, его рука висела на перевязи, забинтованная от плеча до костяшек.
— Я сам, — проворчал он, когда множество рук протянулись, чтобы помочь ему.
— Положите руку мне на плечо, — сказал ему доктор Дарби. — Добрые люди поймут, что в этом нет ничего такого.
Столпившиеся в углу кухни члены съемочной группы громко расхохотались, как будто доктор превосходно пошутил.
Я наблюдала, как Макналти и доктор Дарби осторожно идут по вестибюлю.
— Ну вот, — пробормотал один из мужчин, когда они ушли. — И как мы будем без Пэта?
— Его заменит Латшоу, верно? — сказал другой.
— Думаю, да.
— Помоги нам Бог, — сказал первый и на самом деле плюнул на кухонный пол.
До этого момента я не осознавала, насколько замерзла. Я запоздало задрожала, что не скрылось от глаз миссис Мюллет, торопливо вышедшей из кладовой.
— Иди-ка наверх, дорогуша, и прими ванну. Полковник будет очень зол, если увидит, что ты шатаешься по снегу почти голая, так сказать. И оторвет нам с Доггером уши. Так что иди наверх.
4
У подножия лестницы мною овладела неожиданная, но блестящая идея.
Даже летом принимать ванну в восточном крыле — все равно что проводить крупную военную кампанию. Доггер таскает ведра с водой из кухни или из западного крыла, чтобы наполнить оловянную сидячую ванну в моей спальне, а потом воду надо вычерпать и вылить либо в туалет в западном крыле, либо в раковины в моей лаборатории. В любом случае вся эта затея — боль в заднице.
Кроме того, мне никогда не нравилась идея выливать грязную воду в моей святая святых. В этом есть что-то кощунственное.
Решение оказалось довольно простым: я искупаюсь в будуаре Харриет.
Почему мне это раньше в голову не приходило?
Апартаменты Харриет располагали антикварной скользкой ванной, задрапированной высоким полупрозрачным белым балдахином. Словно древний паровозный двигатель, она была оборудована изрядным количеством любопытных кранов, ручек и труб, с помощью которых можно регулировать напор и температуру воды.
Мыться — это может быть почти интересно.
Я улыбнулась в предвкушении, идя по коридору и радуясь мысли о том, что мое замерзшее тело скоро погрузится по уши в горячую пену.
Я остановилась и прислушалась — на всякий случай.
Внутри кто-то пел!
На крыльях голубиных
Улечу далеко-далеко!
Совью в лесу гнездо…
Я приоткрыла дверь и скользнула внутрь.
— Это ты, Бан? Не подашь мне халат? Он висит на двери. О, и пока ты тут, захвати стаканчик чего-нибудь горячительного. Это было бы очень кстати.
Я стояла неподвижно и ждала.
— Бан?
В ее голосе послышалась слабая, но отчетливая нотка страха.
— Это я, мисс Уиверн… Флавия.
— Ради бога, детка, не таись, как мышь. Ты решила испугать меня до смерти? Встань туда, где я могу тебя видеть.
Я обошла полуоткрытую дверь.
Филлис Уиверн сидела по плечи в исходящей паром воде. Ее волосы были собраны на затылке и напоминали стог сена под дождем. Я не могла не заметить, что она совсем не выглядит той женщиной, которую я видела на киноэкране. Во-первых, на ней не было макияжа. Во-вторых, у нее были морщины.
По правде говоря, я почувствовала, будто наткнулась на ведьму в середине перевоплощения.
— Опусти крышку, — сказала она, указывая на унитаз. — Садись и составь мне компанию.
Я сразу же послушалась.
У меня не хватило духу — смелости, честно говоря, — сказать ей, что будуар Харриет под запретом. Но, конечно же, ей неоткуда было об этом знать. Доггер объяснил основные правила Патрику Макналти до ее приезда. Макналти сейчас на пути в больницу в Хинли и, вероятно, не успел объяснить правила остальным.
Часть меня была в благоговейном ужасе от общества самой знаменитой кинозвезды на свете… в галактике… во вселенной!
— На что ты уставилась? — неожиданно поинтересовалась Филлис Уиверн. — На мои морщины?
Я не смогла с ходу придумать дипломатичный ответ.
И кивнула.
— Как ты думаешь, сколько мне лет? — спросила она, взяв длинный портсигар, лежавший на краю ванны. В пару дым был незаметен.
Я тщательно обдумала ответ. Слишком маленькая цифра укажет на лесть, слишком большая может стать катастрофой. Шансы против меня. Если только я не попаду в яблочко, я не выиграю.