Подобное поведение, которое для женщины считается нормальным «тщеславием», для мужчины было бы абсурдно. Женщины более тщеславны, чем мужчины, потому что от них всегда требуется поддерживать свою внешность в соответствии со стандартами красоты. Мучительно то, что этих стандартов несколько. Лицо и тело мужчин воспринимают как единое целое. Женщин же расщепляют на лицо и тело и оценивают их по разным критериям. Для лица важна красота. Для тела важны две вещи, которые, в зависимости от моды и предпочтений, могут быть несовместимы: во-первых, его желанность, во-вторых, красота. В сексуальном плане мужчину в женщине чаще привлекает как раз тело, а не лицо. Особенно возбуждающие черты — например, пышность — не всегда совпадают с тем, что мода определяет красивым. (Так, в последние годы реклама показывает идеальное женское тело до крайности худым; такое тело привлекательнее в одежде, чем без нее.) Однако женская озабоченность своей внешностью не служит единственной цели возбуждать мужчин. Она призвана создать образ, который обозначит их ценность, — это тоже косвенный способ вызвать желание. Женская ценность заключается в том, как она подает себя, а для этой задачи куда важнее лицо, чем тело. Наперекор законам простого сексуального влечения, женщины озабочены телом куда меньше. Пресловутый «нормальный» нарциссизм в женщинах — то, сколько времени они проводят перед зеркалом, — направлен в первую очередь на уход за лицом и волосами.
У женщин не просто есть лицо — они тождественны своему лицу. У мужчин с лицами более естественные отношения. Конечно же, их беспокоит, привлекательны они или нет. Они страдают от акне, торчащих ушей, маленьких глаз; они ненавидят лысеть. Однако эстетически им позволено куда больше, чем женщинам. По определению мужское лицо — это то, с чем мужчине в общем-то не надо ничего делать, разве что поддерживать в чистоте. Он располагает опциями для украшения, данными от природы: усы, борода, длинные или короткие волосы. Но ему не нужно маскироваться. Его «реальная» внешность должна быть на виду. Мужчина живет лицом; на нем отражаются прожитые этапы его жизни. И поскольку он никак не модифицирует лицо, оно не отделено от тела, но дополнено им, и вместе их привлекательность определяется впечатлением мужественности и энергии. Женское же лицо, напротив, отделено от тела. Женщина относится к нему совершенно не естественно. Ее лицо — это холст, на котором она рисует подправленную, улучшенную версию самой себя. Одно из правил этого искусства — лицо не должно выдавать ничего, что она не хочет показывать. Ее лицо — это герб, это символ, это флаг. Как она укладывает волосы, как красится, как ухаживает за кожей — всё это характеристики не того, какая она «в действительности», а того, какого отношения она хочет от окружающих, в первую очередь мужчин. Они определяют ее статус как «объекта». Нормальные возрастные изменения человеческого лица для женщин имеют куда более серьезные последствия, чем для мужчин. Уже в подростковом возрасте девушкам внушают, что лицо надо беречь от износа. Матери говорят дочерям (но сыновьям — никогда): «Как ты некрасиво плачешь». «Прекрати переживать». «Не читай так много». Плакать, хмуриться, жмуриться, даже смеяться — все эти человеческие действия приводят к морщинам. Те же проявления мимики у мужчин — предмет положительной оценки. Мужские морщины служат признаками «характера». Они означают эмоциональную силу, зрелость, а эти качества в мужчинах ценятся значительно выше, чем в женщинах. (Значит, человек повидал жизнь.) Даже шрамы часто кажутся привлекательными — они тоже добавляют мужскому лицу того самого «характера». При этом возрастные линии, любые шрамы, даже небольшие родинки на женском лице всегда расцениваются как досадные изъяны. По сути, люди воспринимают мужской характер отлично от того, что, по их мнению, составляет характер женщины. Характер женщины видится чем-то врожденным, статичным, а не результатом ее опыта, прожитых лет, поступков. Лицо женщины ценится до тех пор, пока на нем не отражаются (или пока она хорошо скрывает) эмоции, следы физической активности. В идеале оно должно быть маской — неизменной, незапятнанной. Образцовое лицо — это лицо Греты Гарбо. Раз женщины гораздо в большей степени отождествляются с лицом, а идеалом считается «безупречное» женское лицо, то увечья в результате несчастного случая означают трагедию. Сломанный нос, шрам или ожог для мужчины — не более чем досадная неприятность, тогда как для женщины — страшная психологическая травма; нечто, что объективно снижает ее ценность. (Как известно, услугами пластических хирургов в основном пользуются женщины.)
Оба пола стремятся к физическому идеалу, но то, что ожидается от юношей и от девушек, требует совершенно разного морального отношения к своему «я». Юношей призывают развивать свое тело, относиться к телу как к инструменту, который можно улучшить. Их маскулинное самосознание строится в основном через упражнения и спорт, которые укрепляют тело и обостряют дух соперничества; одежда играет второстепенную роль в привлекательности их тела. Девушки же редко мотивированы развивать свое тело какой-либо активностью, их физическая сила и выносливость не имеют практически никакой ценности. Выбор одежды и прочие свидетельства того, что они прикладывают усилия к своей привлекательности, что они стараются угодить, — вот основа их женственного самосознания. Когда юноши становятся мужчинами, какое-то время они, может, продолжают заниматься спортом и тренироваться (особенно если у них сидячая работа). Чаще всего они перестают думать о своей внешности, приученные принимать то, что дала им природа. (Иногда сорокалетние мужчины снова начинают вести активный образ жизни, чтобы сбросить вес, но ради собственного здоровья — в богатых странах среди мужчин среднего возраста настоящая эпидемия страха перед сердечными приступами, — а не из соображений красоты.) В той же степени, как нормой «женственности» в этом обществе считается озабоченность своей внешностью, так «мужественность» означает, что человек не заботится о своем облике.
Наше общество позволяет мужчинам иметь куда более здоровые отношения со своим телом, чем женщинам. Мужчины больше чувствуют себя в своем теле «как дома», не важно, заботятся они о нем без особого рвения или подвергают агрессивным нагрузкам. Мужское тело по определению сильное. Нет противоречия между тем, что считается привлекательным, и тем, что практично. Женское тело, чтобы его называли красивым, должно быть легким, хрупким. (Поэтому женщины больше мужчин переживают из-за лишнего веса.) При занятиях спортом женщины избегают упражнений на мышцы, особенно мышцы рук. Быть «женственной» — значит выглядеть физически слабой, субтильной. Таким образом, идеальное женское тело — не то, которое в этом мире пригодно для тяжелого труда, а то, что постоянно нужно «защищать». Женщины не развивают свое тело так, как мужчины. После того как тело женщины достигло своей сексуально приемлемой формы в позднем отрочестве, дальнейшее его развитие по большей части видится как негативное. Для женщины считается безответственным то, что для мужчины — норма: просто оставить свою внешность в покое. В ранней молодости они максимально приближаются к своей идеальной форме: стройная фигура, гладкая, упругая кожа, слабые мышцы, изящные движения. Их задача — сохранять этот образ неизменным как можно дольше. Улучшение само по себе не является задачей. Женщины оберегают свое тело — от ожесточения, загрубления, лишнего веса. Они консервируют его. (Возможно, тот факт, что женщины в современных обществах более склонны к консервативным политическим взглядам, чем мужчины, обусловлен их глубоко консервативным отношением к собственным телам.)
В этом обществе в жизни женщины период гордости, естественной искренности, незакомплексованного процветания совсем короток. По прошествии юности она обречена перекраивать себя (и поддерживать в неизменном виде) под напором старения. Женщины начинают терять большинство физических качеств, которые считаются в них привлекательными, гораздо раньше, чем те, кого причисляют к мужскому полу. Какие-то из этих качеств исчезают полностью на весьма ранних стадиях нормальных телесных изменений. «Женственная» — значит, гладкая, округлая, без лишних волос, без морщин, мягкая, не мускулистая — то есть очень молодая; это характеристики слабых, уязвимых; черты евнуха, словами Жермен Грир. Только на протяжении нескольких лет — немного до и после двадцати — этот облик физиологически естественен, когда его можно достичь без прихорашиваний и запудриваний. После этого женщины разворачивают донкихотскую кампанию по залатыванию пропасти между образом, навязанным обществом (касательно женской привлекательности), и природными процессами.
У женщин более близкие отношения со старением, просто потому что один из приемлемых «женских» родов деятельности — это труд по защите своего тела и лица от признаков проходящих лет. Женская сексуальная валидность до определенной степени зависит от того, насколько хорошо она сопротивляется естественным трансформациям. После позднего подросткового возраста женщина становится смотрителем своего тела и лица — занимает оборонительную позицию, ведет операцию удержания. Гигантский ассортимент продуктов в баночках и тюбиках, отдельное направление хирургии и армии парикмахеров, массажистов, диетологов и прочих профессионалов существуют для того, чтобы предотвращать или маскировать абсолютно нормальные биологические изменения. Огромное количество женской энергии направлено на фанатичные и вредоносные попытки победить природу: сохранять идеальную, статичную внешность, не взирая на ход вещей. Фиаско такого занятия — только вопрос времени. Неизбежно внешность женщины перерастает свою юношескую форму. Никакие экзотические кремы и строгие диеты не смогут вечно побеждать морщины и сохранять талию. Накладывает свой след рождение детей: торс становится крупнее, кожа растягивается. Появление линий вокруг глаз и рта в двадцать с чем-то лет невозможно предотвратить никак. После тридцати кожа начинает постепенно терять тонус. Для женщины этот совершенно естественный процесс считается унизительным поражением, тогда как никто не сочтет чем-то таким уж непривлекательным аналогичные физические изменения в мужчине. Мужчине «дозволено» выглядеть старше, не теряя в сексуальной валидности.