Это по моей просьбе объекту насилия звонил выпускающий, чтобы сообщить, что ночная работа на сегодня закончена. Двух сюжетов и четырех избитых мерзавцев для одной смены хватает с избытком. Можно садиться в «копейку» и отправляться домой. Надеясь, что не придется долго торчать у разведенных мостов.
– Угу. Отлично, Никита, – обрадовалась Василиса. – Мне на сегодня тоже хватит экстрима… А Денис далеко?
– Куда-то свалил, – соврал выпускающий, бросив выразительный взгляд на меня, сидящего рядом. – Звони ему на мобильник.
Правда, ему, лицемеру, было отлично известно, что мой мобильник опять отключен. Я сделал это у него на глазах, сообщив при этом, что ни от кого звонков нынешней ночью не жду. Кроме девочки со светлыми волосами. Но с этой девочкой большого желания разговаривать нет.
Я – мальчишка! – все еще продолжал я злиться на Василису и ревновать – идиот! – ее к всесторонне правильному Мише.
Глава 4 ДОБЕРМАН НАРКОМАНКИ
И опять мы с Латыниной встречали утро в японском садике моего пентхауза-триплекса. Правда, на этот раз без бренди. Даже без сухого вина. Ведь на вечер была запланирована важнейшая акция против «кинологов» – сюжет «Подставы», который мы готовили более месяца и вложили в него столько средств и усилий. Не хотелось, чтобы все пошло прахом из-за какого-то бокала вина.
Ровно в девять утра я набрал номер Светланы (той самой, что с доберманом).
Гудков пять – не меньше, – и наконец в ответ сонное:
– Слушаю.
– Дрыхнешь? – усмехнулся я.
Светлана взяла короткую паузу, размышляя, как бы половчее соврать. И решила, что самым разумным будет оставить мой исполненный иронии вопрос без ответа.
– Денис Дмитриевич, наконец-то! – вместо этого изобразила она радость. – Я вчера никак не могла до вас дозвониться.
– Никита передавал. Говорят, сегодня тебя будет разводить на бабло сама Александра Сергеевна Пушкина?
– Да, – довольным тоном подтвердила Светлана. – На вечерней прогулке. Вчера утром звонил Сергей, предупредил. Сказал, что приедет, понаблюдает за мной со стороны, проследит, чтобы все было нормально…
«Не по имени-отчеству, а просто Сергей, – отметил я. – Ну, Котляров кобелюка! Хорошо, что он будет там. Спокойнее».
– …А кто еще приедет, Денис Дмитриевич? Оператор?
– Да. И, наверное, приеду я сам. Если, конечно, не подвернется какое-нибудь неотложное дело… И если не будет дождя, – добавил я, немного подумав.
– Не будет, – обрадовалась Светлана. – Плюс двадцать два, переменная облачность, без осадков. Приезжайте!
Я пробурчал в ответ:
– Там будет видно. Еще созвонимся.
И отложил телефон.
– Я тоже туда хочу, – потерлась щекой о мое плечо валявшаяся на кровати рядом Ольга.
– Мне жаль, но твое место в студии, детка.
– Ты уверен, Забродин? – Ольга приподнялась на локте, смерила меня хитрым взглядом. – Никогда не задумывался, что комментировать можно, не только уставившись в монитор, но и находясь прямо на месте событий?
По правде сказать, не задумывался. Почему-то такая мысль никогда не приходила мне в голову. Хотя, она просто напрашивалась, исходя из специфики нашего реалити-шоу. Ведь оно чем-то сродни спортивному репортажу, который получается на порядок живее, когда комментатор находится на стадионе, а не в студии перед телеэкраном.
– Репортаж прямо с места событий?.. Хм… Забавно… Как ты это себе представляешь. А, детка? – Я с интересом уставился на Латынину. – Если обмозговала, колись.
– Да тут и обмозговывать нечего. Все уже украдено до нас… все уже пройдено до нас. – Ольга хихикнула, перегнулась через меня, сцапала с тумбочки сигареты и пепельницу. Пепельницу нахально водрузила мне на грудь. Под самый нос. Вонючую! – Цепляю гарнитуру от мобильного телефона. Выбираю место, откуда буду вести репортаж. Такое, чтобы не лезть в эпицентр, чтобы никто не подслушал, никто не мешал, но и чтобы все было видно. На случай внештаток в студии у монитора дежурит Татьяна. В любой момент может подхватить у меня эстафету. Кстати, если мы хотя бы процентов на девяносто уверены, что подстава состоится, можно минут за десять до нее дать в эфир пролог. Скажем, сегодня, когда мы будем знать, что эта Пушкина уже выдвинулась к месту событий, и испортить все может только какой-нибудь форс-мажор… – Ольга взяла короткую паузу, закурила две сигареты, одну сунула мне в губы, – так вот, Забродин, сегодня я могу взять коротенькое интервью у Светланы…
– Не прокатит, – перебил я. – Нам не надо, чтобы кто-нибудь, увидев этот синхрон, сразу же позвонил бы Пушкиной и сообщил, что для нее в парке Победы уже расставлена ловушка.
– А с чего ты взял, что кто-то поймет, что готовится подстава именно на Пушкину, именно на «кинологов»? Никакой конкретики. Обычные кустики, на фоне которых Светлана со своим доберманом. Отвечает на совершенно нейтральные вопросы. Вот, мол, минут через двадцать мне, бедненькой, предстоит стать жертвой мошенников, меня попытаются развести на бабло. Но я не дамся. Что-нибудь в этом духе, – с повышенным энтузиазмом дымила сигаретой Латынина. – Каково?
– А техническая сторона?
– Брось, Забродин! Какая там, к черту, техническая! Для интервью возьмем в «новостях» выездной микрофон. Сателлит нам не нужен, работаем с GPRS. Если для ближнего плана не подходит Квачковская камера…
– Это универсалка, – опять перебил я.
– Тем более. Короче, получается, для интервью нам нужен только выездной микрофон. И еще надо найти хорошую гарнитуру.
– Хорошо. Звони звукачу, пускай ищет тебе гарнитуру. И микрофон.
– Даешь добро?!! – возликовала Ольга, и я понял, что она сейчас расписывала мне всю эту схему, практически уверенная в том, что я, перестраховщик, сразу дам ей от ворот поворот. Ан нет, Латынина! Перестраховщиком я никогда не был – скорее, наоборот, всегда имел склонность к авантюризму.
– Даю, детка, – улыбнулся я. – Сегодня поедем вместе. Рискнем. Почему бы и не поэкспериментировать? Тем более, что если вдруг возникнут накладки, нас, и правда, всегда подстрахует Татьяна. Давай – давай, звони звукачу.
Довольная Ольга, пока я не передумал, поторопилась опять перегнуться через меня. Больно оперлась локтем мне о живот. Чуть не свернула пепельницу. Сцапала с тумбочки на этот раз не сигареты, а трубку домашнего телефона. Состроив сосредоточенную мордашку, принялась жать на кнопочки. Я в свою очередь включил мобильник, вызвал из памяти номер Котлярова.
Ответил он мне емким матерным словом и недовольным:
– Ну и где тебя носит, братишка?!! Почему не дозвониться? Почему отключен?
– Я спал.
Серега аж поперхнулся. А потом расхохотался.
– Вчера я начал искать тебя в восемь утра. Закончил в полночь. Если, братишка, ты все это время проспал, настоятельно рекомендую показаться врачу.
… Он рассказал мне, что тот чел из окружения Пушкиной, которому он «прищемил хвост», заставив работать на себя, позвонил вчера рано утром и сообщил, что Александра Сергеевна легко повелась на информацию о девочке-наркоманке, дочке богатых родителей, которая каждый вечер выгуливает в парке Победы своего добермана. Девочка, типа, уже имеет условную судимость за наркоту и остается на воле до первого, хоть самого ничтожного конфликта с законом. Для нее может оказаться губительным даже маленькое административное правонарушение. Одним словом, идеальный объект для подставы.
Операция «Доберман наркоманки» намечена Пушкиной на сегодняшний вечер. В восемь часов она в своей «Мазде» займет позицию возле того входа в парк, через который имеет привычку отправляться на прогулку будущая жертва. Светлану Александре Сергеевне описали со всеми подробностями. Не ошибется. Да и много ли белобрысых худеньких девочек с доберманами гуляют по вечерам в парке Победы?
Сам агент Котлярова участия в операции принимать не будет, но когда Пушкина выедет на место работы, обязательно позвонит Сергею на сотовый. Так что, можно считать, для того, чтобы учинить Александре Сергеевне грандиозную жопу, все организовано как нельзя лучше. Остается надеяться, что в ход событий не вмешаются какие-нибудь форс-мажорные обстоятельства, что Пушкина по пути к парку Победы не угодит в ДТП, и у нее не случится сердечный приступ.
– Сам-то подъедешь? – уточнил я в конце разговора.
– Да. Я обещал Свете.
– Кстати, ты тогда так и не рассказал, как она тебе.
– Ништяк, – дал емкое заключение Котляров, но, в отличие от нашего прошлого разговора, вдаваться в подробности не пожелал. – Созваниваемся в шесть.
– Угу, – промычал я в ответ, закрыл крышечку телефона и принялся с интересом слушать, как Латынина жестко разруливает нашего звукача:
– …А мне плевать, Геночка, что у тебя нет такой гарнитуры! Добывай, где хочешь! Съезди, наконец, в какой-нибудь магазин и купи…
«Если бы она не была ведущей от Бога, – подумал я, – наша всесторонне развитая Оленька могла бы стать замечательным менеджером.
Черт, всесторонне…
Всесторонне правильный Миша, будь он неладен!
А не позвонить ли прямо сейчас Василисе? – Я покрутил в руке телефон, откинул крышечку. Снова захлопнул. – Не сказать ли ей парочку дружеских, теплых? Не пригласить ли завтра утром, когда закончится ночная прогулка по городу, в гости? Не извиниться ли за беспричинное хамство, которым грузил ее последнее время? Что я, в конце-то концов, веду себя как пятнадцатилетний подросток?! Типа, обиделся, блин. Хм… а на что? Приглядеться повнимательнее, так не на что. Или просто наскучили добрые отношения с подругой, от которой доселе видел только хорошее? Решил внести в них немножко разнообразия? Нечто вроде того, что уже устраивал в апреле, когда гнобил настроение и себе, и бедной маленькой девочке, которая даже понять не могла, в чем провинилась, что сделала не так, если ее зайка стал ее избегать? А зайка просто-напросто решил внести немножко разнообразия.
Не пора ли, Забродин, прекращать эти детские выходки?»