Я убрал с груди пепельницу, резко поднялся и устремился из спальни. Ольга, не прекращая накачивать звукоинженера, проводила меня удивленным взглядом.
Спустившись в гостиную, я бухнулся в кресло и вызвал из памяти телефон Василисы. В тот момент я искренне и горячо желал, чтобы у нас все было нормально, чтобы между нами больше никогда не пробегала черная кошка.
Я был готов покаяться в том, что был накануне неправ.
Я был готов извиниться за тон, которым разговаривал с Василисой вчера, когда она позвонила мне от «Московской».
Благие намерения, словно легкий туман, развеялись уже при первых словах того непонятного разговора. Впрочем, почему непонятного? То, что я лузер, мне дали понять очень даже доходчиво…
– Алло, – сонно промямлила Василиса, а я подумал, что если сегодня буду продолжать в том же темпе, то перебужу всех девушек Питера.
– Ты спала, детка? – самым доброжелательным, самым виноватым тоном, на какой был только способен, поинтересовался я.
– А отгадай с трех попыток, Денис! Я и сейчас сплю. После бессонной-то ночки. Мог бы и догадаться.
– Извини, – пробормотал я, отметив, что Василиса сказала «Денис», а не «зайка».
– Извиняю. Чего тебе?
Это «чего тебе?» больно резануло по ушам. Что-то я не мог вспомнить, чтобы моя боевая подруга когда-нибудь смела разговаривать со мной в таком тоне.
– Просто позвонил узнать, как дела, – смутился я.
– Дела нормально, если не считать, что ты меня разбудил. Что еще?
Я уже понял, что из этого разговора ничего путного не получится. Василиса откровенно хамила. То ли спросонья, то ли ее укусила какая-то муха. Как бы там ни было, самым разумным сейчас было бы прекратить этот гнилой разговор и перезвонить своей боевой подруге, скажем, днем, когда она будет находиться в более благодушном расположении духа. Но я уже настроился обязательно пригласить Василису к себе. Притом, сделать это прямо сейчас.
– Давай завтра утром ко мне. После «Объекта насилия». А, детка? Я за тобой подъеду. Хорошо? – даже не предложил, а, скорее, попросил я. Чуть ли не умоляющим тоном.
Тактический просчет. Грубейший! Который, скорее всего, и явился причиной, что уже через секунду я заработал крепкий пинок. И, беспомощно хрюкнув, оказался в глубоком нокауте… в глубоком дерьме, в которое безжалостно втоптала меня верная боевая подруга, и из которого я не знал, как выбираться.
Отказать тоже можно по-разному. Можно по-человечески просто сказать: «Извини, ничего не получится», или короче: «Нет, не приеду». Но можно обратить отказ в истинный фарс. Что Василиса и сделала.
Сначала она пренебрежительно не то хмыкнула, не то хрюкнула. А потом с размаху шарахнула меня жестоким:
– Извини, заяц, но, похоже, твой поезд ушел. Буду с тобой откровенной, не хочу, чтобы между нами оставались какие-то недомолвки. Так вот… – она взяла короткую паузу. Ну прям по Станиславскому. – Завтра утром мы встречаемся с Мишей. Впрочем, и сегодня днем тоже. Помнишь Мишу, Денис?
Я молчал, ошарашенный. Твою мать, катастрофа!
Которой не далее, как какие-то девять часов назад не пахло и близко. Василиса, позвонив мне от «Московской», привычно назвала меня зайкой и искренне беспокоилась, не злюсь ли я. Да и перед окончанием прогулки по городу, когда разговаривала по телефону с Никитой, вполне буднично изъявляла желание пообщаться со мной. С того момента прошло часов шесть, не больше. И вот она уже разговаривает со мной сквозь зубы, с показным пренебрежением. И хладнокровно ставит меня перед фактом, что я в угоду свеженькому знакомому – обаятельному и симпатичному – благополучно отодвинут в сторонку.
Ну и каким же макаром успел втиснуться в этот мизерный временной промежуток всесторонне правильный Миша?!! Да не просто втиснуться, а пошуровать от души (словно слон в посудной лавке) в нашей жизни – моей и Василисиной?!!
Или эта красавица все придумала на ходу? И то, что мой поезд ушел? И то, что встречается с Мишей? Разозлилась на меня и таким образом решила дать сдачи? А уже сегодня днем, раскаиваясь, отречется от всего вышесказанного и снова будет называть меня зайкой?
– У меня глючит компьютер, – тем временем продолжала она. – Миша обещал посмотреть…
«То-то ты сама не шаришь в компьютерах, детка, – поморщился я. – Парь об этом кому-нибудь другому, но не мне».
– …И еще. Наверное, завтра я попрошу выходной. Просто не могу отказаться от одного предложения. Представляешь, мы идем в боулинг. Правда, понтово?! – поделилась со мной своей радостью Василиса. Она издевалась! – Давно мечтала попробовать. Так что, сам видишь, заяц, завтра приехать к тебе не могу… И послезавтра… И вообще.
– Что ж. Выходной ты получишь, – только и нашел, что сказать я.
– Спасибо, заяц. Я знала, ты настоящий друг, – продекламировала Василиса. И поставила жирную точку: —Ты только не думай, что я теперь наплюю на твою квартиру. Здесь все остается, как было. За ремонтом я прослежу. А за остальное, пожалуйста, не обессудь. Пойми меня правильно.
– Я понимаю, – промямлил я. – Еще раз извини, что разбудил. И не опаздывай вечером.
– Это когда куда я опаздывала? – развеселилась моя бывшая боевая подруга. – Будь спок, дорогой. До вечера.
Я буркнул: «Угу», бросил телефон на журнальный столик и откинулся на спинку кресла. Закрыл глаза и попытался переварить то, что сейчас произошло.
Ничего не переваривалось. В голове царил невообразимый сумбур. И совершенно не верилось, что Василиса так легко взяла и поменяла меня, проверенного в сражениях, на какого-то шапочного знакомого. Она всегда казалась мне очень практичной и не способной на опрометчивые поступки. Но вот…
– Денис, ты где прячешься? – прокричала из глубины квартиры Латынина.
В ответ я чуть слышно процедил сквозь зубы:
– Абзац… Нет, так не бывает…
А ведь предчувствие меня не обмануло. Не зря, видать, впервые в жизни я испытал такой сильный приступ ревности. Вроде бы, ни на чем не основанный… Это мне так казалось, что ни на чем.
Я удивлялся, что такое со мной происходит.
Я не понимал, почему меня так раздражает этот с виду вроде бы безобидный Миша.
Я и не догадывался, что некий второй Денис, скрытый в глубинах моего подсознания, каким-то шестыми чувством почуяв неладное, уже вовсю подает сигналы тревоги. Которым я, к сожалению, не внял. Вернее, внял, но повел себя абсолютно неправильно. Принялся корчить из себя невесть кого, надувать обиженно губки, отключать телефон. И получилось, что сам же и подтолкнул своим поведением Василису в объятия Миши, куда более покладистого, куда менее геморройного, нежели я.
Сам виноват…
…де-ге-не-рат!!!
– Дени-и-ис!
– «Дени-и-ис», – чуть слышно передразнил я и резко поднялся из кресла. – Соскучилась, детка? Что же… щас я тебя!
Ольгу я изловил на лестнице…
– Дени-и-ис, я тебя потеряла.
…Взвалил ее, хохочущую и довольную, на плечо и потащил в спальню. Надо было срочно отвлечься мыслями (и действиями) от грандиозного попадалова с предательницей Василисой.
– Дени-и-ис! Сумасшедший! Нам же некогда! Надо в студию!
– Щас я тебя… детка!
Ольга в шутку обозначала некое подобие сопротивления. Болтала ногами так, что прежде чем я завалил ее на кровать, раскидала по спальне тапки.
– Дени-и-ис… идиот!
Действительно, идиот.
Жизнь продолжалась.
Александра Сергеевна Пушкина, как истинная бизнес-леди, оказалась показательно пунктуальной. Ее темно-синяя «Мазда» заняла позицию возле одного из входов в парк Победы ровно в 20–00. Ни минутой позже, ни минутой раньше.
Я стоял на другой стороне улицы и наблюдал за тем, как из-за руля выпорхнула хрупкая дамочка лет тридцати, прогулялась вокруг машины, выкурила сигарету. На дамочке было легкое воздушное платьице, которое при желании вполне можно было бы выдать за произведение от кутюр, аккуратный розовый пиджачок и туфельки на низеньком каблучке. Под мышкой сумочка. На роже солнцезащитные очки.
Я вызвал из памяти телефона номер Латыниной.
– Ну что, подъехала? – вопросом ответила она.
– Уже минут десять, как топчется вокруг своей тачки, – сообщил я. – Вы готовы?
– Да. Начинаем.
Ольге сейчас предстояло в прямом эфире коротко проинтервьюировать Светку, показать телезрителям ее дурака добермана, сказать парочку слов от себя, после чего вся наша группа должна была выдвинуться из соседнего двора (где расположилась в засаде) в парк. Впереди Светлана, следом за ней оператор. И уже с максимальным отставанием Латынина, на ходу ведущая репортаж.
И, конечно же, я.
– Удачи, красавица, – пожелал я Ольге. – С почином. – И отправился к расположенному неподалеку ларьку купить бутылочку лимонаду. Хоть я до этого и болтался на довольно приличном удалении от «Мазды», тем не менее, решил на одном месте не отсвечивать – опасался вызвать подозрения у осторожной мошенницы.
Следующие десять минут я благополучно убил, топчась возле ларька. Пушкина, нагулявшись вокруг своей «Мазды», вновь устроилась за рулем. Стекла у машины были тонированы, и разглядеть, одна Александра Сергеевна или с помощниками, я не мог. Впрочем, в том, что она не одна, можно было почти не сомневаться. Должен же кто-то, когда дамочку «покусает» собака, выступить в качестве «миротворца» и посоветовать лоху не искушать судьбу и отстегнуть «жертве» бабла. И побольше.
У меня в кармане ожил телефон.
Котляров:
– Братишка, как у тебя на наблюдательном пункте? Клиентка не сдристнула?
– Куда она денется? Ждет. А у вас?
– Только что закончили с интервью. Света уже отправилась в путь. Будет возле тебя минуты через три, – прикинул время Серега. – Присоединяйся к эскорту.
– Куда же я денусь, – хмыкнул я и не спеша направился в парк. Прихлебывая из бутылочки колу, прошел перед «Маздой», скосил глаза на лобовое стекло и с удовлетворением отметил, что, конечно же, оказался прав: Пушкина не одна, компанию ей на пассажирском сидении составляет неопределенного возраста дамочка – «свидетельница» и «миротворка» в одном лице. Правда, странно, что только одна. Я думал, помощников окажется, как минимум, двое. Во всяком случае, будь я на месте Александры Сергеевны, пригласил бы двоих. Хотя, ей виднее. Она профессионалка. Я дилетант.