А спустя час Василиса разогнала компанию местных подростков, притом, чуть не отобрала у одного из них велосипед.
Короче, ночка выдалась плодотворная.
Впрочем, так же как и следующая: двое пьяных негров, разобраться с которыми Василисе помог Олег, и три придорожные скважины, которым что-то не понравилось в проходившей мимо девочке со светлыми волосами. Возможно, минетчицы увидели в ней потенциальную конкурентку, возможно, у них было просто паршивое настроение. Как бы там ни было, но шлюхи повели себя агрессивно, а в результате всех троих Василиса благополучно отправила на больничный – ну скажите, о каком минете может быть речь, когда основательно разбита физиономия; какой извращенец позарится на проститутку с фингалом под глазом?
Ни одного из этих сюжетов я не видел (обе ночи, пока Василиса нарывалась на неприятности, я безмятежно проспал в обнимку с пришедшей наконец в себя Катей) и о трудовых успехах своей бывшей подруги узнал в понедельник утром из подробного доклада Никиты, перехватившего меня по пути на утреннюю планерку.
– Молодцы, – выслушав программного выпускающего, безразличным тоном выдал я дежурную похвалу. И, размышляя о том, что после разрыва с Васютой совершенно утратил к «Объекту насилия» интерес, отправился в кабинет к генеральному.
Попили кофе с печеньем.
Обменялись впечатлениями о том, кто как провел выходные.
Поделились свежими анекдотами.
Словом, самая обычная планерка – такая же, как и десятки подобных планерок до этого. Я до сих пор не мог понять, зачем они вообще нам нужны.
– Как Катерина? – задержал меня Андрюша Терентьев, когда я уже навострился на выход. – Поправляется?
Я кивнул:
– Все хорошо. Оклемалась. Правда, на улице ей доведется показаться не скоро.
– Что, синяк? – сразу догадался Андрей.
– Он, родимый. На полвитрины. Никаким гримом такой не замажешь, – посетовал я и отправился к себе.
– Привет, Денис, – обрадовалась Лариса, не видевшая меня с прошлого понедельника. – Как Катерина? Поправляется?
– Все хорошо. Оклемалась, – усмехнулся я, пытаясь представить, сколько еще человек за сегодня зададут мне подобный вопрос: «Как Катерина? Поправляется?» – Что новенького?
Секретарша пожала плечами: ничего новенького, ничего интересного.
С десяток электронных писем от телезрителей со сценариями сюжетов «Подставы». Как мы привыкли к этому уже давно, все сценарии либо задействованы нами ранее, либо просто неинтересные.
Несколько оптимистов предлагают себя в качестве исполнителей главных ролей, притом не только в «Подставу», но и в «Объект насилия».
Я улыбнулся. Раньше, уверенные в своей полной незаменимости, они просились только в «Подставу». По два-три подобных предложения в неделю – уж это-то было стабильно. Теперь к «Подставе» присоединился «Объект». Отсюда вывод: новый проект нашей редакции набирает популярность. Это радует.
– И вот еще что, Денис. – Лариса лукаво улыбнулась. – Ты что, снова скрываешься от Василисы? Как в апреле? Она оборвала мне телефон. Жалуется, что дозвониться до тебя невозможно, от «аськи» [26] ты отключен, на работе не появляешься, почтовый ящик не проверяешь. Случилось что? – смерила участливым взглядом меня моя верная секретарша. – Опять хандра?
Лариса была своей в доску. Так почему бы ей не пожаловаться?
– Василиса неделю назад прямым текстом сообщила, что мой поезд ушел. Мне найдена подходящая замена, а посему я могу быть свободен. Не понимаю, к чему после этого обрывать тебе телефон и отправлять мне на «аську» мессаги? [27]
Лариса опять пожала плечами. Она тоже не понимала, к чему.
– Василиса просила, чтобы ты посмотрел «приватную мыльницу», там для тебя письмецо.
«Приватной мыльницей» я называл один из своих электронных почтовых ящиков, адрес которого был известен лишь избранным, исключительно самым близким знакомым. Если почту, поступающую на мой служебный е-мэйл, было доверено сортировать секретарше, и она по утрам вычищала оттуда весь мусор и спам, то в личный почтовый ящик доступа не было даже своей в доску Ларисе.
– Хорошо, почитаю, – сказал я и похвастался: —В субботу полил все цветы.
– Умничка, – одарила меня любящим взором секретарша. – Сейчас за это принесу тебе кофе.
Я поморщился: «О каком кофе может быть речь после планерки!»
Зашел в кабинет, устроился в кресле. Включил компьютер, открыл «приватную мыльницу».
Два новых письма. Одно, действительно, от Василисы. Второе…
Я аж поперхнулся!
В графе «тема» второго письма было написано: «объявление войны!!!», а в графе «автор» стояло «НУМЕРАТОР».
Я пялился в монитор и тужился сообразить, кому из знакомых достало ума так со мной пошутить. Никакой Нумератор не мог знать этого адреса!
Исключено!
И все-таки почему-то я почти сразу уверовал в то, что это не шутка; это, и правда, маньяк, ухитрившийся каким-то чудом вычислить мой секретный е-мэйл. Письмо пришло в среду, 15 июня. Но я вот уже неделю не заходил в Интернет.
Если бы знал, какой сюрприз поджидает меня «в приватной мыльнице»!
Василисино послание было датировано более поздней датой – 18 июня, субботой. Я решил начать с него. А самое вкусненькое – привет от Нумератора – отложить на десерт.
«Зайка, здравствуй! – как ни в чем не бывало, словно ничего и не произошло, писала мне моя бывшая боевая подруга. – Куда опять скрылся? Залез, словно рак-отшельник, в свою трехэтажную раковину, и не выковырнуть тебя оттуда. Не дозвониться! Не дописаться! Не достучаться! Загляни в „аську“ хотя бы. А еще лучше, перезвони мне. Надо поговорить».
– Мне не надо, – пробурчал я, удалил Василисино послание и снова тупо уставился в монитор.
«объявление войны» «НУМЕРАТОР»
– Дерьмо! Чья-то шутка?
Или, действительно, меня сумел вычислить прогремевший в последнее время на весь Питер серийный убийца?
Я недобро хмыкнул: «Что ж, поглядим». И открыл письмо.
«Денис Дмитриевич, здравствуйте, – писал этот мерзавец. – Сразу спешу выразить Вам свою благодарность за то внимание, которое Ваша телекомпания и лично Вы уделили мне, недостойному. Потратили на меня столько драгоценного эфирного времени, сделали мне такую рекламу, о какой не смел и мечтать. Особенно приятно было слушать (и лицезретъ) на экране Вашу импозантную Олю Латынину. Как же она прелестна в гневе, сколь чувственно выплескивает эта красавица свою искреннюю ненависть ко мне! Признаться, тот ролик, в котором Оленька несколько раз назвала меня кровавой гадиной, я записал на кассету и теперь смотрю каждый день по утрам. Вместо зарядки.
В общем, в Вашу Олю Латынину я просто влюбился, несмотря на то, что она несколько не в моем вкусе. Предпочитаю девушек помоложе. Но для Оленьки сделаю исключение. Обязательно разыщу ее, обязательно познакомлюсь, обязательно…
Так же, как разыщу и Ваше юное дарование, «объект насилия», который так здорово умеет махать своими тонкими детскими ножками. Вот эта девочка, в отличие от Вашей ведущей, как раз в моем вкусе. А потому с удовольствием принимаю Ваш вызов. С небольшими купюрами цитирую Оленькины слова из того ролика, который я записал на кассету: «Упаси тебя боже, подонок, тронуть нашу актрису хоть пальцем! Сотрем в порошок! И покажем это в прямом эфире!» Обещаю, что предоставлю Вам такую возможность: попытаться стереть меня в порошок и показать это в прямом эфире. Обязательно трону вашу актрису. И не только пальцем, Денис Дмитриевич!
В ближайшее время!
Так что готовьтесь к встрече.
Я иду! Я уже близко!
До скорого.
НУМЕРАТОР.
P.S. Мне очень понравилось, как Вы меня обозвали».
– Ч-черт! – Я еще раз пробежал взглядом письмо. Если это чья-то шутка, то дурацкая. А если все же не шутка, то это очень серьезно!
Я снял с базы телефонную трубку, сухо бросил в нее: «Лариса, зайди», и извлек из памяти телефона номер Котлярова.
– Денис, кофе сейчас… – начала секретарша, заходя в кабинет, но я ее перебил.
– Погоди с кофе. – Поднялся из кресла, кивнул на него, потом выразительно посмотрел на монитор. – Сядь. Почитай… Серега. Привет. Я только что получил на е-мэйл послание от Нумератора… Нет, серьезно… Я уже думал над этим. На чью-то дурацкую шутку это не тянет… Хорошо, сейчас отправлю. Сам почитаешь, сделаешь выводы. Но, кажется, этот придурок дает нам хороший шанс его вычислить. Он ошибся, написав мне на адрес, который знают лишь человек десять-пятнадцать, не более.
Я вернул трубку на базу, повернулся к Ларисе.
– Ну, как тебе?
Она только что дочитала письмо и с глупой улыбкой на личике пялилась в монитор.
– Ау, детка! О чем задумалась?
– О том, как складно написано. И без единой ошибки. Если это, и правда, маньяк, то маньяк образованный.
– А если не маньяк?
Лариса наконец оторвалась от монитора, перевела взгляд на меня.
– Хочешь сказать, кто-то решил над тобой подшутить? Хочешь сказать, что среди твоих друзей есть дебилы?
– Не думаю, – покачал я головой. – А вот среди друзей моих друзей… Почему бы и нет?.. Как считаешь, можно вычислить мой приватный адрес, взломав наш сервер? Или проникнув в мой домашний компьютер?
– …Это непросто, но вполне осуществимо, – объяснял через десять минут вызванный ко мне системотехник Борис.
– И что для этого надо? Какой-нибудь суперкомпьютер?
Борис снисходительно улыбнулся.
– Нет, Денис Дмитриевич. Для этого нужны лишь мозги, время и немного везения.
– Сколько времени нужно?
– Пишется троян, [28] – принялся объяснять системотехник. – Внедряется в наш сервер или в ваш домашний компьютер. Скажите, вы не открывали последнее время каких-нибудь подозрительных писем? Я имею в виду, с домашнего?
Я отрицательно покачал головой.