— Я не помню. — Выдернула свою руку из мужского захвата и чуть не перекрестилась на радостях, когда в дверь комнаты постучали.
— Госпожа, ваш обед!
— Как вы оказались один в этом трактире? Где ваш слуга, камердинер, денщик, наконец?
Милорд что-то промычал, старательно пережевывая мясное рагу. Я все ждала Тельму, но ведьма так и не поднялась к нам в номер. Неужели состояние Ульи настолько плохое? Да и много ли ей надо? Собственными глазами видела кулачищи меченого. Ему, чтобы избить до полусмерти слабую женщину, особо и силу-то прилагать не потребуется.
— Я получил письмо от… друга, который просил о срочной помощи и назначил встречу на этом постоялом дворе. Он просил сохранить его послание в секрете.
— И конечно же его здесь не застали.
— Нет.
— И ничего не заподозрили? Почему именно здесь, почти в сутках езды от вашего поместья, в глуши? Хороший друг?
— Когда-то мы были близ… очень близкими друзьями.
Второй раз заминку просто невозможно было не заметить, и, прежде чем мой мозг сформировал следующий вопрос, с губ сорвалось:
— Бросились на выручку даме? — От собственной догадки почему-то стало смешно. — Уму непостижимо! Это же классическая подстава, развод, как угодно! Такие методы по выманиванию объекта из дома стары как мир!
— Ну вас же не было рядом с разного рода предостережениями и советами! — выплеснул виконт на меня накопившийся скепсис.
— Простите… — Покраснев, почувствовала себя препаршиво: чего вдруг решила козырнуть эрудицией и блеснуть интеллектом? — Поспите немного, сегодня нас ждет бессонная ночь.
— Будем ждать гостя?
— С распростертыми объятиями!
Глава 10
— Никто не убивает никого у меня в магазине.
Только я и Зед.
После разговора с Карре не могла находиться в номере. Сидячее ожидание бесило. Его милость дремал после сытного обеда, а у меня с каждой минутой все сильнее скручивало внутренности в преддверии больших неприятностей. Тельма. Я сомневалась, что бабулька просто ушла в деревню после осмотра Ульи, не навестив милорда и не поговорив со мной. Возможно, с девчонкой что-то намного серьезнее, чем просто разбитая губа. Вот еще причина, из-за которой хотелось вторично расквасить нос господину аристократу. Если бы не его визит в этот трактир, жили бы себе все спокойно и счастливо. Сам был бы цел и невиновные девицы не лежали бы сейчас трупиками, отходя от побоев. Не рыскал бы наёмник по округе, не искал свидетеля, то есть… меня! Решила, что могу судить-клеймить мужчину, когда сама же в какой-то степени виновата в действиях меченого. Не мой ли визг нарушил оплаченную «порку» строптивому аристократу?
Сунув нос на кухню, убедилась в присутствии всех женщин на рабочем месте: Метка, заплаканная и осунувшаяся, мяла тесто, Одила мешала половником густое варево в высоком сотейнике. Не сразу заметила Селму. Девчонка сидела в углу за печью, шмыгая носом и поглядывая обиженно на мать.
— Ты на меня не зыркай! — неожиданно рявкнула жена Дорана на дочь и с грохотом опустила крышку на кастрюлю. — Принесешь в подоле, я тебе сама ноги вырву! Дрянь такая. Знала бы, чем вы с этой шалавой по ночам промышляете, давно бы под замок посадила!
Метка после этих слов ссутулилась и вжала голову в плечи.
— Я не такая дура, как Улька, — любиться с каждым, кто медяком поманит! — огрызнулась толстуха.
— Конечно, ты только за серебро продаешься! — беспощадно лупила словами свою кровиночку мамаша. — Устроили мне здесь притон! Всё, отгуляли свое, красавицы! Через три дня отец поедет в Злавику сваху нанимать!
— Мама! — раздался обречённо-негодующий вопль розовощекой барышни в переднике.
Звякнув цепью, рыжий охранник вылез из конуры, потоптался на месте, улегся и тяжело вздохнул, уронив голову на передние лапы. Задний двор трактира оказался довольно большой территорией. Примыкал он к пышному фруктовому саду с несколькими одноэтажными постройками хозяйственного типа, огороженными аккуратным заборчиком из покрашенного в белый цвет штакетника. Аккуратные дорожки из тёсаного камня. Изумрудно-зелёный бархатистый газон. Чистота и порядок — загляденье!
Стараясь ступать тихо, по большой дуге обошла разморенного жарким днем сторожа «Усталого путника» и на цыпочках добежала до одноэтажных домиков-флигелей, где, как подозревала, проживали хозяин с семьей и их работницы — Метка с дочерью. В поисках ведьмы заглянула в каждое окно и обрадовалась, когда поняла, что не ошиблась в своей догадке — Тельма ещё не ушла!
Этот мир тоже не отличается тотальным человеколюбием и гуманизмом. В этом я в очередной раз убедилась, войдя в комнату, где обнаружилась старушка.
Замерла на пороге, оглядывая помещение, настолько плотно заставленное мебелью, что небольшой камин буквально «задыхался», зажатый с двух сторон кроватями. Девчонка лежала на одной из них прикрытая до подбородка тонкой простынкой. От увиденного зажала рот рукой, сдерживая горестный всхлип. Что сказать — досталось ей хорошо. Удар, видимо, пришелся на правую часть лица, потому как вся эта сторона опухла и перекосилась. Обширная гематома под глазом, разбита губа…
Ведьма вдруг прекратила свое занятие и, чуть повернув голову, напряженно застыла.
— Это я, — шепотом обозначила свое появление.
— Задумалась и не услышала тебя, девонька, — сказала бабулька, досадливо мотнув головой.
— Как она?
Женщина тяжело вздохнула и бросила странный взгляд на пострадавшую: то ли обвинительный, то ли сострадательный, кинула в ступку ещё несколько сухих соцветий и продолжила мять пестиком сбор в деревянной посудине.
— Да ты присядь, спит она. — Тельма указала подбородком мне на стул. — Кто будет идти — услышим. Это только ты ходишь, будто вовсе не касаешься земли ногами. — Помолчала немного, а потом выдала: — Дитя она потеряла, сердешная…
Я так и замерла в нескольких сантиметрах от мягкого сиденья, не успев присесть.
— …Убивец этот сначала по лицу ударил. Девка упала. Мужик нагнулся, за грудки её схватил, а эта возьми да и плюнь ему в лицо! Тот рассвирепел и ногой… Что делается? Откуда у людей столько злобы? — тихо запричитала знахарка. — Как она еще до дома дошла-доползла, удивляюсь.
Улью было жалко до слез. Её мать еще жальче.
— Бабушка, а есть такая травка, которая галлюцинации вызывает?
— Галю… что? — Кажется, даже пестик в руке у старухи удивился вопросу.
— Видения, при которых человек чертей гоняет. Э-э… черти — это нечисть рогатая, — внесла разъяснение, опомнившись.
— Есть такая. А тебе зачем? — Тельма поймала в воздухе порхающий букетик из сухих дикоросов, вырвав его из моей загребущей лапки, и нахмурилась.
— Порошок нужен из этой дряни. Есть? — В нетерпении я даже подалась вперед.
— Найдем. Чувствую, задумала что-то. Рассказывай.
Перешагнув порог домика, ведьма первым делом заставила накинуть на голову платок, на плечи — уже знакомый мне палантин, на руки надеть перчатки виконта, забытые вместе с тростью во время утренней спешки. Не откладывая дело в долгий ящик, хозяйка открыла большой кованый сундук и закопалась в нем, кряхтя и шурша чем-то, позвякивая бутыльками и баночками в поисках моего заказа. Схватившись за поясницу, наконец разогнулась. Маленький мешочек из плотной ткани в её пальцах привлек моё нездоровое любопытство.
— Как называется?
— Дурная красавка, — ответила женщина и глянула с укоризной, когда я сдавленно хрюкнула от смеха.
— Травка?
— Гриб. На болоте растет. Высушивается и растирается в пыль.
Присев за стол, бабулька осторожно потянула за веревочку, стягивающую горловину своеобразного кисета для хранения далеко не табака. Я, не удержавшись, вытянула шею, пытаясь рассмотреть его содержимое.
— Куда нос свой суёшь?! — Меня легонько шлепнули ладонью по макушке. — Чтобы свести с ума, достаточно одной ложки порошка, растворенной в жидкости…
— Боюсь, он не жажду утолять явится!
— Дослушай, торопыга! — Ведьма недовольно приструнила мой сарказм. — Если человек вдохнёт это через нос, страшные видения и образы начнет видеть, пока организм не очистится естественным путем от ядовитых веществ…
— Ага, детоксикация. — Я понятливо кивнула.
— …Умом не тронется, но кошмары долго ещё будут мучить потом. Противоядия нет. Нос себе чем-нибудь заткнёшь, да про касатика не забудь.
— После сегодняшней облавы я вообще не уверена, что этот пёс явится. Не совсем же он идиот, чтобы соваться туда, где уже наследил. Дважды… — Вздохнула с долей сожаления — наказать гада очень хотелось. Страшно было до дрожи, но… проучить — святое дело!
— Оберег тебе в помощь, голуба!
Ближе к ночи территорию постоялого двора и окрестности неожиданно накрыло молоком-туманом — густым, белесым, непроглядным… Таинственным и тревожным. Вернулся Доран, принёс с собой запах леса, прохлады и разочарования — поиски разбойника со шрамом не увенчались успехом. Хмуро выслушав жену о состоянии дел в трактире, удовлетворенно покивал, запер заведение на засов и тяжело уселся за один из столиков. Одила метнулась в кухню за поздним ужином для дорогого супруга.
— Нашли свежее кострище возле Кривого дуба, остатки еды, перья фазаньи. Арбалетный болт в стволе застрял, глубоко. Горан, сын старосты, с трудом выдернул. Вот ведь… — ругнулся себе под нос, — одарил нечистый постояльцем. Как он там?
— Сидит в своем номере тихо. И госпожа с ним… Поскорее бы уже избавиться от таких гостей, — прозвучало сварливо из уст женщины.
— Да уж, свои проблемы эти… пусть лучше решают подальше от «Усталого путника».
Кружку с взваром громко, с досадой опустили на столешницу.
— Неспокойно мне. — Трактирщик потер грудь ладонью. — Здесь сегодня переночую. Комната свободная есть?
— Так занято все, — хозяйка виновато развела руками, — завтра караван в Тормонд.
— Забыл. Принеси пару одеял в клеть под лестницей. — Вставая с места, Доран потянулся с хрустом и громко зевнул. — Дожил — уважаемый владелец недвижимости спит в чулане!