Найдет ли Карей брата в кромешной тьме? Сумеет ли он не опоздать?
У Алексы промелькнула странная мысль, что Карей сразу поверил ее словам… А если… Если ей и в самом деле приснился всего лишь сон?
Пусть будет сон! Пусть! Лишь бы у Ферди не было такого страшного чувства одиночества! Такого сумасшедшего желания немедленно сгореть! Пусть будет сон! Пусть потом Алексе будет стыдно, что она разбудила Карея, а он разбудил Ферди, но пусть это не будет реальностью! Пожалуйста!..
— Ферди?..
Голос Карея заставил девушку снова прижать телефон к уху.
— Ферди, я знаю, что ты у стола. Скажи хоть слово, чтобы я смог подойти.
Сначала тишина. Мертвая. Алекса с ужасом вслушивалась в эту тишину и мысленно умоляла: «Ну, пожалуйста, Ферди, отзовись!» И снова слышала звенящую тишину… Потом из глубины комнаты Карею что-то глухо ответили, и Алекса чуть не расплакалась от счастья — Ферди жив! Теперь Карей не даст ему умереть! Почему он хотел покончить с собой? В последнем девушка уже не сомневалась.
Закрыла глаза и представила лицо Ферди на одной из фотографий из сети. Улыбающийся, счастливый… Вспомнила приснившееся движение, представила, что тянет пальцы к подсвечнику, и отдернула их. «Ты сильнее, Ферди!» — умоляла она, чтобы это движение помогло.
Потом вспомнила — мобильник Карея! Там же экран светится!.. А вдруг?..
Внезапно совсем близко голос Карея сказал:
— Алекса, все хорошо. Иди спать. Теперь я сам.
— Спокойной ночи, — тоненьким от удерживаемого плача голосом попрощалась девушка.
Она огляделась, чувствуя толчками пульсирующую в ушах кровь, потом потерла ухо, чуть не раздавленное трубкой мобильника. Стояла посреди своей комнаты, а эхом все еще слышала бег Карея и треск ломаемой двери в замке Тиарнаков.
Почему? Почему Ферди, который получил надежду на нормальную жизнь, вдруг решил покончить жизнь самоубийством? Откуда столько тоскливого одиночества в его настроении? Теперь-то, вспомнив слова Карея, что она «перекормила» силой его старшего брата, понимала, каким образом почувствовала желание Ферди умереть.
На подрагивающих при каждом движении ногах девушка добралась до кровати и села. Сможет ли она уснуть после невероятного бега по коридору своего дома за мобильным Люка? Потом прислушалась к себе. До сих пор трясет. А сердце дергается так, словно она все еще бежит и ей страшно, что она не успеет.
«Надо отнести мобильный в комнату Люка», — отстраненно подумала она и встала, заставляя ноги двигаться. Прежде чем вернуть телефон братишке, на всякий случай снова переписала номер Карея. Вышла из комнаты и уже осторожно заглянула к младшему брату. Тот, в отличие от предыдущего ее «визита», спал сейчас неспокойно: разметавшись по постели, сбросил подушку, да и сопел чаще и неровно, словно чего-то испугался. Еле дыша, Алекса подошла к его кровати и осторожно подняла подушку, приткнув ее рядом со второй, которую братишка обнимал. Застыла. Но Люк не проснулся.
В свою комнату Алекса вернулась с головой, больной от кошмарного сна и последовавшего за ним наяву внезапного вторжения в ее жизнь личной трагедии чужого человека. Снова села на кровать, пытаясь понять: сумеет ли она после всего этого заснуть? Решилась, легла. Но в виски словно стучало единственным вопросом: разве может быть человек так одинок? Так, как она это испытала, восприняв мысли и эмоции Ферди? Закрыла глаза.
— Ты разбередила его своим рассказом о младших, — то ли в дремоте, то ли в полусонном воображении услышала она угрюмое обвинение Карея.
Она хотела огрызнуться: «Он сам меня об этом попросил!» Но ответила другое:
— Три года одиночества… Неужели возле него никогда никого, кроме семьи, не было? Где его друзья? Где его подруги?..
Карей промолчал.
Кажется, спрашивать об этом не его нужно.
…Укол в сердце. Из сна не выбралась, но чувствительно перешла в другое пространство. Перед глазами неясная фигура, сидящая на низкой кровати или на кушетке, руки на коленях. Сутулится. Поднимает голову. Алекса видит еле уловимые линии второй фигуры, кажется, спящей в кресле. Внутри потеплело. Карей.
«Ферди…»
Фигура на кровати вздрагивает.
«Алекса?»
«Не смей больше думать о самоубийстве. Не забудь, что я рядом!»
…Из щели между шторами мягко греет солнечный луч… Не слишком удивленная Алекса открыла глаза. Приснилось? Последнее?
И привстала на локте. Выползать из-под одеяла не хотелось: держали кошки, пригревшиеся на ногах ощутимой тяжестью. Что это? В коридоре послышался бег легких ног, закончившийся у ее двери. Девочки? Люк? Так рано?
— Я постучал, — шепотом сообщил Люк, заглянувший в комнату.
— Не слышала, — скептически сказала Алекса. — Ты что так рано?
— Мне эсэмэску прислали. Для тебя. Ночью. — Мальчишка, сонный и в помятой пижамке, дошлепал до кровати и передал сестре мобильный. — А почему он сразу тебе не звонит? Почему мне? Вы еще не помирились?
— Нет.
Девушка прочитала послание: «Алекса, как встанешь, перезвони».
— Люк.
— Мм?
Младший брат времени даром не терял: он заполз на кровать и устроился в изножье Алексы, где, млея от блаженства, гладил обеих кошек.
— Можно по твоему перезвонить?
— Звони. Мне уйти?
— Сиди. — Алекса, снедаемая любопытством, начала ждать отклика.
— Люк?
— Алекса.
— Алекса, так понимаю, что Люк у вас тоже ранняя пташка?
— Ну-у… Да.
— Тут, понимаешь… — Кажется, Карей затруднялся сразу объяснить желаемое, и Алекса еще сильней прижала трубку к уху: значит, что-то интересное? Карей вздохнул и сказал: — Ферди хочет пригласить в гости Люка. Ну, на твое время только. На полчаса.
— Но Люку надо в школу, — растерялась Алекса, а братишка немедленно навострил уши, с интересом глядя на нее. — Или ты имеешь в виду вечером?
— Нет. Именно утром.
— Но папа не успеет…
— Алекса, может, хватит валять дурака? Я отвезу вас обоих к Ферди, потом мы отвезем Люка в школу и поедем в университет.
«Мы — отвезем?»
— Сначала я спрошу у него. — Алекса задумчиво уставилась на Люка, который выразительно разевал рот, беззвучно выговаривая: «Спрашивай!!» — Люк, ты знаешь, что у Карея есть старший брат?
— Ферди Тиарнак? Конечно, знаю! — чуть не обиделся младший брат. — У меня целый альбом с ним есть!
— А… Хочешь получить автограф от Ферди Тиарнака?
Братишка целых полминуты смотрел на нее, открыв рот, а потом завопил:
— Хочу!
— Я приеду за вами через полчаса, — закончил разговор Карей.
Брат с сестрой переглянулись, и Люк побежал умываться и одеваться.
А Алекса посидела немного, глядя на кошек, мурлыкавших на постели, и проговаривая про себя будущий разговор с отцом и матерью о том, что сегодня ее (и не одну) отвезет в замок Тиарнаков Карей.
…Братишка мчался по дорожке к калитке впереди Алексы. А потом еще и плясал у машины Карея с беспокойными воплями:
— Алекса, ну быстрей, а? Ну давай быстрей — не успеем!
Они оба сели на заднее сиденье, Карей закрыл за ними дверцу и обошел автомобиль, чтобы сесть на свое место. Прежде чем они тронулись с места, Алекса успела подумать: «Только бы Карей не решил, что вот так легко все будет. Это еще не прощение. Еще надо подумать обо всем, прежде чем его прощать. И еще… Воздушница… Хотя о чем я думаю, если пока все дело только в Люке!»
Естественно, что братишка не угомонился и в машине.
— Карей, а мы правда к твоему брату едем? Да? Точно?
— Точно.
— Только ты его не увидишь, — вмешалась Алекса.
— Как это? — ошарашенно спросил Люк, перестав вертеться во все стороны.
— Ты про Ферди что-нибудь знаешь? — Карей вел машину и спрашивал не оборачиваясь.
— Знаю, конечно! — обрадовался мальчишка. — Он капитаном команды был!
Прежде чем Карей бросил следующую реплику, Алекса вдруг подумала, вспомнив объяснения Маргот: значит, болельщики запомнили Ферди только капитаном команды, но не игроком. Лучшим игроком всегда считался Карей. Но реклама Ферди сделала свое дело. Он оказался яркой звездой. Всего лишь звездой.
Поинтересоваться бы у Карея, почему у звезды нет друзей, которые навещали бы его. Но пока рядом Люк, спрашивать неудобно.
— Ты помнишь, почему Ферди ушел из спорта?
— Помню. Это называется «сгорел». Но ведь он жив?
— Жив. Вот только… Люк, тебя очень смутит, если ты будешь разговаривать с ним в темноте? Ему нельзя появляться на свету. Алекса помогает ему восстанавливаться.
— Алекса?! — поразился мальчишка и взглянул на старшую сестру. В его взгляде девушка, как ни странно, прочитала зависть: его старшая сестра уже давно общается с обоими братьями Тиарнаками! А потом Люк опустил бедовые глаза, в которых воцарилась глубокая задумчивость, и медленно улыбнулся. — Ага. Тогда не страшно. Если Алекса болтает с ним в темноте. Если ты с ним говоришь так. А почему я… — Мальчишка запутался, пытаясь, кажется, найти слово. — Почему ты везешь меня к нему?
— Ну, ты же сказал, что хочешь получить автограф.
— Эй, мало ли чего я сказал, — проворчал мальчишка. — Но ведь ты пригласил.
— Ферди хочет видеть тебя.
— А откуда он меня знает? — снова изумился Люк. Покосился на сестру, кивнул. — Понял. Ты рассказала? А он какой? Не страшный? Ну, я не про то, какой он. Я про то, что он не ругается? Хотя, если он сам меня пригласил… Ладно, — разрешил мальчишка. — Пусть он будет в темноте.
— Спасибо, — серьезно сказал Карей.
И по коридорам взрослые шли, держа за руки младшего.
На этот раз почему-то матери Тиарнаков не было, и они не спеша прошли сразу в ту часть дома, где жил Ферди. Когда остановились в начале третьего коридора, а от его конца к ним полетела тьма, Алекса с беспокойством нагнулась к младшему брату. Люка предупредили сразу, как будет начинаться вхождение во тьму, но мало ли… Правда, сейчас девушка успела уловить на его лице явное выражение счастья и предвкушения самого настоящего приключения, в котором будут двое игроков огненного баскетбола, легендарных в любой школе. Выпрямившись, Алекса уже в темноте пожала плечами: там, где девочка его лет затаилась бы в опасливом ожидании, Люк светился!