перь, когда она спокойна за Ферди, можно не бояться снова увидеть его во сне. Да и вообще за него теперь можно не бояться.
Зато приснился Карей.
Алекса видела сон, где ей приходится много бегать: по этажам университета, по магазинам — и постоянно с кем-нибудь: с младшими сестрами, с братом, даже с Ферди и с Рэдом. И везде мелькал Карей. Вроде далеко в стороне, но был постоянно в каждом «кадре» сна. И это Алексу раздражало. Как она смутно сумела понять, потому что он стоял именно в стороне, а не был рядом. Правда, едва он приближался — хоть чуть-чуть, набегала целая толпа людей, которая уводила ее, Алексу, подальше от парня. Наконец прямо во сне девушка уловила связь: как только она начинала напрямую думать о Карее, искать его, тут же появлялись те, кто хотел ее внимания, — и тем самым снова уводили ее от него.
Проснувшись, она некоторое время лежала неподвижно, вспоминая сон. Нет, она понимала, почему приснился Карей. Последнее воспоминание всегда отражается во сне. А ведь перед сном мама упомянула о нем.
И каково значение сна? Не надо обращаться к соннику, чтобы понять: она хочет быть с Кареем, но ей постоянно что-то мешает.
— Я хочу быть с Кареем, — вслух повторила она. — А Карей хочет быть, судя по сну, со мной. Или я неправильно поняла?
А потом началось утро.
Мама уже хлопотала на кухне. И Алексе пришлось привычно будить всех на работу и на учебу. «Зато не пришлось готовить завтрак!» — с облегчением решила она. Как ни странно, привычно не выспавшаяся Эмбер сумела сделать сюрприз: она затащила Алексу к себе и показала сшитое вчера платье.
— Надень! — скомандовала она.
— Зачем? Я иду не на вечеринку, а на учебу, — напомнила девушка.
— Алекса, если уж мне надоела твоя вечная юбка, то уж Карею точно.
— А при чем тут Карей? — удивилась Алекса.
— Ну здрасте! Разве вы не дружите?
— Дружба — это… — начала девушка и осеклась. Обсуждать отношения с парнем она ни с кем не собиралась. Тем более что сама еще не определилась… Молча взяла из рук сестры платье, молча осмотрела его. Приложила к себе перед зеркалом. Да, на ней, довольно худенькой, сдержанных серых оттенков платье, к которому Эмбер приготовила и широкий черный пояс, будет очень даже неплохо выглядеть. Элегантно, как сказала бы мама.
— А к нему надо парочку украшений, — подсказала Эмбер, — а то ты совсем уж ходишь деловой… клушей.
— Такие разве бывают? — фыркнула Алекса. — Здесь либо одно — клуша, либо другое — деловая. Вместе не бывает.
— Ты — как раз тот случай, когда сочетается несочетаемое, — сморщила носик Эмбер, стараясь за спиной сестры поднять себе волосы для высокой прически. — Ты думаешь обо всем и обо всех подряд, но только не о себе.
— Подумаешь! — снисходительно сказала Алекса, прижала к себе новое платье и предупредила: — Надену, но не сегодня. Спасибо, Эмбер!
— Пожалуйста! Только будь я рядом с таким парнем, как Карей, меняла бы одежку не то что каждый день, но каждый час — точно!
А дальше утро завертелось-закружилось. Венди теперь оставалась на руках своей бабушки, которая взяла на себя обязанность подгонять Эмбер. Зато Алекса бегом мчалась к калитке, гадая, приедет ли сегодня Карей — ведь наверняка не выспался, как и она. Мчалась, слыша за спиной затихающее нытье младших, которым тоже хотелось поехать с Кареем. Мама не пустила, напомнив, что еще рано и их сестра едет не в университет, а сначала в замок Тиарнаков, чтобы лечить Ферди.
Карей приехал.
Он спокойно поздоровался с Алексой и молча повез ее к брату.
— Карей, а ночью все по приезде было нормально? — встревоженно спросила Алекса.
— Все.
— Я тебя видела во сне.
— И что я там делал?
— Ты постоянно был в стороне.
— Тебе это нравилось?
— Нет. Мне это как-то очень не понравилось.
— Сегодня ты опять собираешься идти в магический корпус в одиночку?
— А разве Регины с тобой не будет? — удивилась она.
— Она теперь наотрез отказывается ходить со мной.
— Весь корпус и так гудит, гадая, что происходит, — задумчиво сказала девушка. — Карей… Ты ведь вытряс из меня обещание. Так что…
— Только обещание?
Он остановил машину и обернулся к ней всем телом.
— То есть ты будешь моей номинальной подругой? Только из-за обещания?
— Не глупи, — пробормотала Алекса. — Ты говоришь страшные вещи.
— Почему же? Мне просто хочется расставить все по полочкам. Люблю, знаешь ли, определенность. Итак. Тебе не нравится быть рядом со мной?
— Карей, ты не вовремя начал говорить об этом. Меня еще ждет встреча с твоей матерью, и мне хотелось бы подготовиться к ней.
— Алекса, ты… — он замолчал, как будто осекся на резкой фразе. — Ты…
Девушка опустила глаза. Вот так спокойно признаться?
— Карей, я не тупая и все понимаю. И вилять больше не хочу. Ты мне нравишься. Но мы с тобой из настолько разных миров…
— Стоп. Дальше ничего не надо, — сказал парень и вышел из машины открыть ей дверцу.
С мадам Тиарнак сегодня встретиться не пришлось. Подошел дворецкий и проводил Алексу к нужному коридору.
Ферди сегодня был задумчивым, успокоенным. Он без слов принял желание Алексы сидеть с ним недолго. В обмен на это девушка пообещала привезти ему на вечерний сеанс еще один браслет-оберег.
Карей очень удивился, завидев девушку раньше положенного срока. Настолько, что не сумел скрыть своего изумления:
— Почему?
— Мы с Ферди договорились, — рассеянно сказала девушка. — Ты подвезешь меня к какому-нибудь кафе? Очень хочется выпить черного кофе.
— Я бы и сам не прочь, — пробормотал Карей.
Причем девушка отметила, что он даже не заикнулся, чтобы предложить выпить кофе в замке. Не хотел встречаться с матерью? Побоялся, что мать узнает — Алекса была с Ферди не привычные полчаса, а меньше?
В теплом салоне машины Алекса уснула. И так глубоко, что не заметила, как Карей остановил машину неподалеку от студенческого кафе, долго всматривался в ее лицо, а потом приглушил мотор и взял с заднего сиденья небольшое покрывало…
Когда они оба проснулись, солнце сияло высоко, обещая день без дождей и напоминая, что занятия в магическом корпусе давно начались. Но не это возмутило Алексу. Открыв глаза, она обнаружила, что закутана в теплую плотную ткань вместе с тесно сидящим рядом Кареем. Ее голова покоилась на его плече, а он мягко упирался в нее подбородком.
По каким-то только ей понятным признакам девушка сообразила, что парень уже не спит, как и она. Но головы, отпуская девушку, поднимать не собирается.
— Знаешь, что я поняла? — прошептала она.
— Что? — сонно спросил он.
— С братьями Тиарнаками связываться опасно. Вот, например, я. Едва только с тобой познакомилась, как тут же прогуляла занятия в университете. Интересная тенденция, да?
— Не ругайся страшными словами, пока мы вдвоем. Тенденцию какую-то придумала. — Он шевельнул подбородком и спросил: — Поговорим?
— Поговорим, — согласилась она.
Глава 19
До сих пор Карей сидел к ней чуть боком и чуть склонившись. Теперь он задвигался, чтобы развернуться, и край ткани сполз с его плеча. В машине было тепло, но едва плед (теперь Алекса поняла, что это) начал сваливаться, пригревшаяся девушка поежилась от подступившей прохлады и заново укрыла Карея. Подняв краешек пледа к его плечу, девушка неожиданно обнаружила, что почти обнимает парня, который, слегка улыбаясь, смотрит в ее глаза — близко-близко. И замерла, с недоумением глядя на него:
— Ты что?
Его рука скользнула под пледом и плотно, горячо легла на ее талию. Алекса снова машинально открыла рот спросить, что он делает. Лицо опахнуло теплым дыханием Карея, и девушка непроизвольно сама подалась к его губам. Не проснувшись до конца, чувствуя себя уютно теплой и мягкой, она позволила Карею попробовать на вкус свою верхнюю губу. Прикосновение его неожиданно жестких и горячих губ обрушилось шквалом странных ощущений: она будто бежала по обжигающему песку, болезненно, но и желанно припекающему стопы; бежала замедленно, преодолевая сопротивление — или купаясь в нем? — сумасшедшего, шального ветра, который жарко обвевал ее, сбивал с ног, заставлял кружиться в неистовом танце, коротко стонать (никогда не думала, что может так, а потом и вообще перестала думать), смягчаться, становиться томной и внезапно пластичной, расплавленной во всепоглощающем жаре, властно обволакивающем ее. А он все целовал ее — медленно и властно, губами и языком вторгаясь в нее все глубже, будто поглощая собой, наслаждаясь ее вкусом. И она не могла закрыть глаз — завороженно смотрела и смотрела в потемневшие глаза над собой, в которых бушевало темное пламя. И ей казалось, что именно это пламя, обжигая губы, врывалось внутрь и растекалось по всему бессильно послушному телу. Все, на что в этот момент Алекса была способна, — цепляться за плечи Карея, лихорадочно гладить его лицо и словно со стороны слышать и чувствовать его судорожное дыхание…
А потом было что-то, из-за чего она медленно пришла в себя, полностью повисшая в руках Карея, всхлипывая от неизведанного ранее страстного чувства, потрясшего все ее тело, всю ее душу. В полуобморочном состоянии она всхлипнула в последний раз и начала приходить в себя, понимая, что же вернуло ее в реальность. Ее перестали целовать.
Парень, все еще тяжело дыша пересохшим ртом, продолжал смотреть ей в глаза. Потом с трудом заставил себя усмехнуться:
— А ты говоришь… тенденции…
Он убрал руку с талии. Она не успела спросить — почему. Короткий мах ладонью — и погасли все огни, лохматой оранжевой бахромой бегущие по краям панели управления и по рамам машинных окон. И лишь затем открыл окна, потому что в машине дышать было нечем — воздух был слишком сухой и горячий.
Сначала Алекса испугалась. Неконтролируемый выплеск огня? Потом вспомнила ознакомительно-универсальный курс. С самоконтролем этот огонь не связан. Всего лишь остаточный всплеск эмоций. Не страшный, потому что иллюзорный. Поэтому Карей, еще с отрешенными глазами, но уже машинально убирает последствия страстного поцелуя.