А Карей незаметно пожал ей руку. Алекса уже поняла, что он не всегда сразу может среагировать на резкий поворот в ситуации, и поэтому благодарен, что в нужный момент она может разрулить ситуацию.
Солнце начало приближаться к краю горизонта, когда дед проводил их к машине Карея и попрощался с ними, предварительно обменявшись телефонными номерами. Уезжая, Алекса смотрела в зеркало бокового вида за уменьшающимися очертаниями машины и человека на дороге… Небольшой поворот вскоре скрыл де Винда, а Карей внезапно съехал с дороги и, круто развернувшись, остановил машину под тополями — так, чтобы ее с дороги не было видно. Не успела Алекса даже спросить, что он делает, как Карей бросился к багажнику и вынул корзину.
— Быстро за мной! — скомандовал он и поспешил вниз, огибая тополиную семейку, туда, где звенел в небольшом овражке ручеек.
Сообразившая наконец, что он хочет, Алекса, смеясь, ринулась за ним.
По бездорожью, оскальзываясь на грязи, они все-таки добрались до самого бережка. Здесь Алекса быстро вынула из корзины толстое, из грубой ткани покрывало, мысленно благодаря маму, что та настояла его взять, и расстелила его прямо на еле пробившейся траве и сухих листьях. Запыхавшись, оба молча и в спешке освободились от обуви и залезли на покрывало с ногами. Обнялись, взглянули друг на друга — и принялись хохотать. Первым опомнившись, Карей по-мальчишески пожаловался:
— Так нечестно! Кто придумал поехать в это поместье?!
От нового приступа смеха Алекса ткнулась ему в грудь лицом… Успокоились не сразу, а потом Карей осторожно приподнял ей голову за подбородок и нагнулся к ее губам. Волна чувственного наслаждения накрыла девушку с первым прикосновением его губ, и Алекса только и могла прерывисто и задыхаясь шептать, даже не вслушиваясь в то, что произносила: «Мой любимый! Мой непредсказуемый!»
Не притронувшись к припасам, крепко обнявшись, они сидели потом, глядя на закат, пока совсем не стемнело. И лишь когда Карей огляделся и проворчал, что потом им не подняться до машины по такой темноте, а Алекса возразила: «А на что рядом со мной огневик?» — они собрались уходить.
Уже выехав на дорогу, Карей сказал:
— Интересно ты меня воспринимаешь…
— То есть?
— На что нужен огневик в темноте… Хм… Ну-ну…
— А то ты не знал, что рядом с тобой самый прагматичный человек, — усмехнулась она. — Кстати, ты не смотрел на свой мобильный? Что-то у меня тут… — Она озадаченно посмотрела на экран. — Ничего себе — столько вызовов. Может, я зря его выключала?
— От кого? — ревниво спросил Карей.
— Не беспокойся… Так. От мамы. Эмбер. Регина… А вот это уже поинтересней.
— Не тяни. Кто там к тебе рвался?
— Мой нынешний куратор. От него больше всего звонков. Давай я включу громкую связь и послушаем его?
Едва начался разговор, Карей снова свернул к обочине, благо что огни пригорода уже виднелись.
Вчера вечером они еще ничего не знали о подробностях визита старших Тиарнаков в муниципальную больницу для магов. А утром уехали слишком рано, чтобы быть в курсе вечерних новостей.
Как только Клеменс узнал, что к Ферди собираются родители и явно не просто навестить сына, он немедленно обзвонил всех необходимых врачей больницы — не без помощи директора. Чете Тиарнаков надо было проехать через весь город, прежде чем они достигнут своей цели, а это час с небольшим. За это время спешно собранная, но компетентная медкомиссия успела обследовать Ферди, оторвав его от игры в шахматы, и вынести вердикт: к больному никого не допускать, так как в его физическом и душевном состоянии ему строго рекомендуется покой и только покой!
А подъехавших к входу приемного покоя родителей Ферди ожидал неприятный сюрприз: многочисленная группа журналистов жаждала побеседовать с респектабельной семьей по поводу их старшего сына, три года запертого в четырех стенах, — по сути дела, заживо похороненного. Вспышки фотоаппаратов, микрофоны, которые тянули к ним, множество вопросов, на которые Тиарнаки отвечать абсолютно не хотели!
Попытавшись прорваться в приемный покой, родители Ферди поняли, что это сделать невозможно, и бросились назад, к машине. Несколько самых настойчивых журналистов тоже бросились к своим машинам и сопровождали Тиарнаков вплоть до ворот в их поместье.
И лишь поздно вечером Клеменс восстановил цепочку событий: самый старый пациент необычного отделения позвонил домой поболтать, а заодно сообщить о том, что в их палате пополнение — знаменитый огненный баскетболист Фердинанд Тиарнак! В семье старика оказался фанат баскетболистов-огневиков, который немедленно распространил новость среди друзей. Те конечно же молчать не стали. Для некоторых стала шоком новость о том, что Ферди вообще жив. Ведь сначала его трагедия была у всех на устах. Но потом постепенно разговоры стихли, и многие посчитали, что Ферди погиб. Так, буквально через несколько минут после звонка старика, журналисты узнали скандальную весть и без колебаний ринулись в муниципальную больницу, куда, естественно, их не пустили. А тут… Зато огромным сюрпризом для них стало появление супругов Тиарнаков!..
И в последних выпусках новостей по телевидению, по радио, в сети прозвучала чудовищная история огненного баскетболиста, спрятанного родителями от внешнего мира. История стала чудовищной не потому, что состояла из обрывков истинных фактов вперемежку со слухами. Потрясло другое: ради сохранения репутации семьи родители предпочли замять историю и спрятать изуродованного сына подальше от людских глаз, ничуть не заботясь о его лечении. И это в то время, когда целители разрабатывали методику выведения сгоревших огневиков из состояния бесконтрольного выброса огня.
Сегодня утром пришла еще одна новость: чета Тиарнаков уехала из города и скрылась в неизвестном направлении. Об этом сообщили самые дотошные журналисты, дежурившие всю ночь у ворот поместья. Им удалось какое-то время преследовать беглецов, но тем удалось скрыться.
— А про меня журналисты что-нибудь знают? — испуганно спросила Алекса.
— Мы предупредили пациентов, чтобы они не упоминали о тебе, в противном случае ты можешь обидеться, — последовал ответ Клеменса.
Карей и Алекса переглянулись с облегчением.
Обида лечащего мага на пациента — это серьезная причина. Целитель не сможет дать больному необходимые силы в полной мере, а те крохи, которые тот все-таки получит, будут иметь для организма разрушительные последствия.
Но следующие слова куратора ввергли обоих в шок.
— Но, судя по их выкрикам, они могут преследовать Карея Тиарнака. Пока все думают, что он дома, в поместье. Так что учтите это, когда появитесь в университете.
Клеменс отключился, а двое притихли, глядя друг на друга.
— Как-то не хотелось бы попасть в ситуацию, когда тебя выворачивают наизнанку, — задумчиво сказал Карей. — Если меня с тобой увидят…
— Непредсказуемый у нас ты! — засмеялась Алекса. — Придумай что-нибудь!
— Хорошо, что сейчас темно… — пробормотал Карей, глядя в ветровое стекло. — Алекса, а в ваш сад можно попасть с какой-нибудь другой стороны, минуя калитку?
— А машина?
— Оставим на автостоянке, у супермаркета. А в универ прибудем утром, когда журналисты еще спят… Хотя последнее явно преувеличение. В погоне за такой новостью они могут сторожить у входа и всю ночь. Другое дело, что в корпус их охрана не пустит. Значит… — Карей сосредоточенно сдвинул брови, будто не замечая, что сильно сжимает ладонь Алексы. — Значит, придется уповать только на задний двор корпуса и на мою непредсказуемость. Если я пройду через подсобный вход незамеченным, держа тебя за руку, то незамеченной пройдешь и ты.
— Вовремя мы с тобой познакомились, — озорно сказала девушка. — Целая неделя умопомрачительных событий, а впереди нас ожидает вообще жизнь, полная приключений. Ну, Тиарнак… Простите — де Винд, — нарочито испуганно поправилась Алекса. — Да уж… Жизнь рядом с тобой полна каждодневной непредсказуемости.
— Тебя это смущает? — с превосходством откликнулся Карей, заводя машину.
— Да нет. Скорее — настраивает на активность.
— И это мне говорит девушка, которая каждое утро и вечер командует целой кучей братьев и сестер, — насмешливо сказал парень.
— Ну, положим, братишка у меня всего один… Карей, как ты думаешь, куда сбежали твои родители?
— Думаю, к родителям матери. Те живут в соседнем городе. Наверное, решили отсидеться, пока история не закончится. — Карей помолчал, немигающе глядя вперед. И проговорил: — Кажется, приглашение деда для Ферди будет весьма своевременно. Ведь теперь журналисты будут ждать его выздоровления, чтобы узнать новости из первых рук. Если я еще могу отбиться… Ферди слишком слаб. Они могут здорово его напугать.
— Карей, а если б не было Ферди… — задумчиво заговорила Алекса. — Если бы с ним не было такой трагедии… Ты обратил бы на меня внимание?
Он покосился на нее и снова уставился на дорогу. Алекса вздохнула. Наверное, надо предупредить и своих домашних, чтобы держали язык за зубами и помалкивали, что у них квартирует сам Карей Тиарнак. После небольшой паузы Карей сказал:
— В моем положении на тебя невозможно было не обратить внимания. О брате я и не думал, предлагая подвезти тебя к школе. Когда я подошел к тебе разбираться из-за первокурсников, ты поразила меня своим поведением: у тебя не подкосились от восторга ноги и ты не вознесла мне восторженным визгом хвалу. Так я узнал, что я, Карей Тиарнак, знаменитый баскетболист, неведом какой-то универсальной ведьме. Затем ты оборвала меня на полуслове, а потом предложила зашить мою рубашку. Причем предложила совершенно искренне. Ты разъярила меня до последней степени, но, к своему изумлению, я не вспыхнул. А когда ты сбежала от меня, обозвав закомплексованным мальчишкой, когда я увидел, как ты утешаешь младшего брата, обнимаешь его, берешь на руки… — Карей вздохнул. — Меня буквально захлестнуло завистью. Мне так захотелось, чтобы ты обняла меня… И только потом я понял, что ты не подозреваешь о своем магическом даре. Мне сейчас кажется, это было так давно…