Макс стоял совершенно неподвижно, глаза сверкали тем особенным блеском, когда что-то вызывало его недовольство. Рот сжат в мрачную бесцветную линию.
— Я знаю, что ты злишься, но, так или иначе, заставлю тебя выслушать меня, даже если мне придется силой доставить тебя ко мне домой и привязать к кровати.
— Я не злюсь, — возразила Клэр, и это было правдой.
Она слишком глубоко ранена, чтобы сердиться. Она почувствовала, как глубоко внутри зарождается мелкая дрожь, вызванная нарастающим упадком сил, и поняла, что не сможет справиться с этой сценой прямо сейчас.
— Как вы сказали, теперь я ваша служащая, поэтому, если вы не хотите, чтобы я работала сегодня вечером, я не буду. Но и с вами никуда не пойду. Спокойной ночи, мистер Конрой.
Клэр взяла сумку и вышла из-за стола, Макс бросился к ней, и схватил за руку так сильно, что причинил боль.
— Не называй меня мистером Конроем, — сказал он ровно.
— Почему? Это еще один псевдоним?
— Нет, но я и не Бенедикт; это мое второе имя.
— Очень подходящее имя. Бенедикт Арнольд тоже был шпионом.
— Черт бы тебя побрал, я не шпионил, — рявкнул Макс. — Я не рыскал в твоих документах, не записывал на пленку наши беседы. Я ничего не выпытывал, ты сама дала мне информацию.
Темные глаза Клэр были совершенно пусты.
— Вы искали меня на вечеринке у Вирджинии, потому что знали, что я работаю здесь.
— Это неважно! Да, я специально познакомился с тобой. Была вероятность, что ты обладаешь кое-какой полезной информацией о «Сплавах Бронсона». — Он слегка встряхнул Клэр. — Какое это имеет значение?
— Никакого, абсолютно. — Она поглядела вниз на его руки, голос стал ледяным. — Вы делаете мне больно.
Макс отпустил ее, в его глазах промелькнуло что-то мрачное, пока он наблюдал, как она потирает запястья.
— Это просто работа, к нам это не имеет никакого отношения.
— Как удобно — размещать разные области своей жизни в аккуратных маленьких отсеках, не позволяя им соприкасаться! Я так не умею. И уверена, если человек непорядочен в чем-то одном, то он такой же и во всем остальном.
— Проклятье, не будь такой идиоткой…
— Вы разработали настоящий блицкриг. — Поняв, что повышает голос, Клэр прервалась, поскольку почувствовала, что теряет самообладание. Она отчаянно пыталась взять себя в руки. — Понимает ли Энсон Эдвардс, каким сокровищем обладает в твоем лице? Хоть одна женщина когда-либо отказывала тебе, если ты включал обаяние на полную катушку? Я полностью доверяла тебе, так что можешь гордиться собой. Бедняжка! — Клэр остановилась, сделав глубокий вдох, глаза защипало. — Настолько красивый, что женщины воспринимают тебя как бездушное тело. Пресытился бессмысленным сексом и захотел, чтобы кто-то стал для тебя настоящим другом. Я должна написать слово «дура» у себя на лбу, потому что ты отлично понимал, как вести себя со мной. Включил обаяние, ворвался в мою жизнь, получил нужную информацию, а затем сплясал от радости. Превосходная работа! Однажды тебе удалось одурачить меня, но не жди, что я снова превращусь в идиотку! Я не настолько глупа и не собираюсь падать лицом в ту же грязь!
Клэр отвернулась, тяжело дыша, и растирая лоб дрожащей рукой. Возможно, она действительно глупа: предательство Джефа так ничему ее и не научило. Оно сделало ее осторожной, но недостаточно. И в результате она снова попала в порочную любовную западню красивого обаятельного мужчины, который мог заполучить любую женщину, какую захотел, и только наивная дурочка могла мечтать о том, что он полюбит ее.
— Я не плясал от радости! — заорал Макс, нависая над ней.
Он редко терял самообладание. Как правило, в этом не было необходимости, обычно Макс получал, что хотел, не особо напрягаясь, просто используя обаяние и чувственность. Но реакция на Клэр была чрезмерной с самого начала, и холодное презрение в ее глазах вызвало в нем что-то жестокое.
— Меня вызвали назад в Даллас, ты же знаешь. Ты была в моей постели, когда раздался звонок!
Последние остатки цвета как будто смыло с лица Клэр, ее безудержный взгляд обнаженной боли заставил Макса замереть.
— Клэр… — начал он, потянувшись к ней, но она отскочила настолько яростно, что врезалась в край стола, бумаги разлетелись в разные стороны.
— Как любезно с твоей стороны напомнить мне об этом, — прошептала она.
Ее глаза казались черными на белом как бумага лице.
— Оставь меня в покое.
— Нет. Нам было хорошо вдвоем, и я хочу все вернуть. Я не позволю тебе выкинуть меня из своей жизни.
Клэр дрожала, и он хотел обнять ее, чтобы поддержать, но не посмел. Внезапно ее ледяное самообладание рухнуло у него на глазах, обнажив женщину, которая почти сотрясалась от боли. Осознание этого поразило Макса, словно удар в грудь, лишивший возможности дышать. Она вовсе не замкнутая хладнокровная женщина, немного бесчувственная, бросающая вызов его мужской сексуальности. Она воздвигла преграды между собой и другими людьми, пытаясь защитить себя, потому что слишком остро все ощущала, и была чересчур легко и слишком глубоко травмирована жизнью. Он не понял ее вообще, небрежно рассчитывая на сексуальную привлекательность и обаяние, чтобы смягчить обстоятельства, как делал всегда, настолько поглощенный желанием заполучить Клэр в свою постель, что пропустил все слабые сигналы, которые она посылала ему. Бог мой, что же он с ней сделал? Как глубока ее рана, если на лице отразилась такая мучительная боль?
— У тебя просто нет выбора, — прерывисто ответила Клэр. — Ты всерьез полагаешь, что я настолько глупа, что снова поверю тебе? Ты лгал, использовал меня. Конечно, у тебя была веская причина, которая делала все это абсолютно правильным в твоих глазах. Цель оправдывает средства, не так ли? Пожалуйста, просто оставь меня в покое.
— Нет, — резко ответил Макс, чувствуя, как внезапная дикая боль скрутила узлом внутренности при мысли, что он, возможно, потерял ее навсегда.
Он не мог допустить этого, и не допустит! По причинам, которые он даже не пытался анализировать, Клэр становилась все более и более дорога для него, заполняя мысли днем и мечты ночью. Ночь, которую он провел с ней, заставила его хотеть большего, намного большего.
— Я же сказал, что сейчас ты пойдешь со мной, хочешь ты этого или нет.
Появившийся в дверном проеме Сэм прервал их, и его голос был столь же холоден, как и взгляд.
— Перестаньте изводить ее, она и так измучена.
На лице Макса не дрогнул ни один мускул, когда он повернул голову, чтобы посмотреть на Сэма, но внезапно в нем появилось что-то необузданное, обманчиво худощавое мускулистое тело напряглось, и глаза стали ледяными и смертельными.
— Это вас не касается, — ответил он, в каждом дюйме его позы проявился агрессивный хищный самец, первобытный инстинкт которого — бороться всякий раз, когда другой мужчина приближается к женщине, которую он пометил как свою.
— Очень даже касается. В конце концов, именно мою компанию вы забрали, используя информацию, полученную от Клэр.
Макс замер, затем резко посмотрел на Клэр.
— Он знает?
Она молча кивнула.
— Клэр рассказала мне сразу же, — сказал Сэм, прислоняясь к двери. — Как только поняла, кто вы на самом деле. Она слишком порядочный человек для корпоративных игр, и хотела уйти прямо тогда, но я отговорил ее от этого.
Видя поднятые брови Макса, он добавил:
— Я знал, что она никогда не позволит себе совершить такую ошибку снова.
Клэр не могла больше стоять здесь и слушать этот разговор. Она чувствовала себя выставленной напоказ, словно с нее содрали кожу, вынули все сокровенные тайны на всеобщее обозрение и высмеивание. В голове зазвенел тревожный сигнал, когда она прошла мимо Макса, отвернувшись от него.
— Клэр!
Он двигался стремительно, снова поймал ее руку, и притянул к себе, чтобы остановить. Она отчаянно выворачивала руку, пытаясь выкрутиться из его захвата, но он поймал ее другой рукой и по-прежнему держал перед собой. Кусая губы, она упорно смотрела на узел его галстука, пытаясь взять себя в руки. Зачем он держит ее так близко себе? Она ощущала тепло его тела, вдыхала возбуждающий мускусный запах мужской кожи. Его близость напомнила о вещах, которые она должна позабыть, чтобы выжить. Тело чувствовало его прикосновения, вызывающие такую дрожь наслаждения, что среагировало необузданно, вопреки рассудку. Соски напряглись, желая прикосновения его рук, его губ, ноги задрожали, желая обвиться вокруг его бедер, и пустота в ней требовала, чтобы ее заполнили.
— Позволь мне уйти, — прошептала она.
— Ты не в том состоянии, чтобы двигаться — ничего не съела за весь день, и выглядишь так, как будто в любой момент можешь упасть в обморок. Я отвезу тебя домой, — настаивал Макс.
— Я не могу с тобой драться, — сказала она, используя последнюю каплю неповиновения.
Захват Макса ослаб, и Клэр вырвалась на свободу, воспользовавшись шансом выбраться из офиса. Наверное, это единственная возможность, а она слишком расстроена, чтобы и дальше терпеть все это. Еще минута и она расплачется, завершая унижение. Практически бегом Клэр выбралась из здания и поспешила к парковке. Дождь слегка моросил, но порывы ветра почти сбивали с ног, и вспышки молнии в низко висящих багровых тучах освещали темноту мгновенным блеском. Шторм усиливал мрак, и попытка уличных фонарей рассеять темноту казалась бесполезной. Каблучки Клэр цокали по мокрому тротуару, пока она бежала к автомобилю. Она добралась до своей машины, остановилась, чтобы отпереть дверцу, и только тогда услышала шаги позади себя. Ледяной ужас сковал позвоночник, в голову полезли рассказы о насилиях и грабежах. Схватив ключи как оружие, она круто развернулась, чтобы встать перед неизвестным врагом, но рядом никого не было. С другой стороны парковки Макс подошел к своему автомобилю, затем сел в него, и Клэр обмякла от облегчения. Руки дрожали, пока она открывала автомобильную дверцу и усаживалась за руль, аккуратно запирая дверь снова. Что, если бы здесь оказался грабитель или насильник? Сколько статей она прочитала, которые предупреждали женщин, как рискованно в одиночку ночью идти к автомобилю? Она