— Небольшой атомный реактор, который вы держите, — это Джед, — сказал Роум, протягивая руку, чтобы пощекотать сына. — Кокетка, обвившая шею Макса, — Мисси. Ей три, а Джеду почти год.
Клэр нежно гладила спинку ребенка, он так удобно устроился у нее на руках, словно знал ее всю жизнь. Он был невероятно тяжелым, но ощущать его вес в своих руках было очень приятно.
— Ты мой хороший, — напевала она, целуя мягкие черные волосики.
Макс оторвался от игры с Мисси, и его глаза замерцали, когда он заметил, как Клэр нянчится с ребенком.
Раздался негромкий смех, Клэр обернулась и увидела, что стройная изящная женщина с белокурыми волосами вошла в комнату.
— Меня зовут Сара Мэтьюз, — тепло сказала она, и Клэр посмотрела в самое безмятежное лицо, которое когда-либо видела.
Сара была красивой и хрупкой, и, когда муж взглянул на нее, в темных глазах появилось такое выражение, что Клэр захотелось отвернуться, как будто она оказалось свидетелем чего-то очень интимного.
— Сара, это — Клэр Вестбрук, — сообщил Макс, теплая рука сжала пальцы Клэр.
— У вас очень красивые дети, — искренне сказала Клэр, и Сара засияла от гордости.
— Спасибо. Они настоящее наказание. Ваш приезд позволит Роуму отдохнуть, — ответила Сара, бросив дразнящий взгляд на мужа. — Они всегда впадают в безумство, когда он возвращается домой, особенно Джед.
В этот момент Джед с обожанием глядел прямо на Клэр, и Роум рассмеялся над сыном.
— Он не может устоять перед симпатичной женщиной; Джед самая большая кокетка на свете, не считая Мисси.
Мисси чувствовала себя абсолютно счастливой в руках Макса, и Клэр заметила нежность и спокойную уверенность, с которой Макс обращался с малышкой. Она еще раньше заметила его навыки в обращении с детьми, вскоре после того как они встретились. Он тогда так весело играл с детьми Мартины на пикнике, что она влюбилась в него. Все случилось так естественно, так легко и так бесповоротно.
— Наслаждайтесь покоем, — сообщила Сара, врываясь в мысли Клэр, и в этот момент Джеду приспичило поднять голову от плеча Клэр и посмотреть вниз на рассыпанные по полу игрушки.
Кряхтя, он вырвался из ее рук. Клэр издала задыхающийся крик и попыталась поймать его. Роум сделал то же самое и рванулся, ловя сына в воздухе. Вздохнув, поставил малыша на пол. Полностью сосредоточившись на своих игрушках, Джед заковылял к красному пластмассовому грузовику, который привлек его внимание.
— Он не имеет никакого уважения к опасности и никакого страха высоты, — сказал Роум, скривив рот. — Он такой же упрямый, как мул; на него нет никакой управы, если он решил, что хочет вниз.
— Он напугал меня до смерти, — задыхалась Клэр.
— Он пугает меня с тех пор, как научился ползать, — сказала Сара, посмеиваясь. — Потом он научился ходить, когда ему было восемь месяцев, и с тех пор стало еще хуже. Все, что можно сделать, — ходить за ним по пятам.
Невозможно представить, что такая хрупкая женщина родила такого крепыша, который явно унаследовал размеры своего отца. Дети очень мало походили на Сару, возможно, только тонкой фигуркой Мисси и формой ее мягкого рта.
В доме царила такая непринужденная семейная обстановка, заполненная пронзительными визгами счастливых детей, что Клэр забыла, как сначала испугалась Роума. Здесь он был мужем и отцом, а не вице-президентом. Очевидно, Макс являлся близким другом, который часто посещал их, потому что дети карабкались по нему с таким же энтузиазмом, как резвились со своим отцом, и он не только разрешал это, но, казалось, наслаждался происходящим.
Детей накормили и уложили спать, потом и взрослые сели ужинать. Клэр не могла вспомнить, когда сильнее наслаждалась вечером; она даже не съеживалась от поддразниваний Роума.
— Я должен был посмотреть на вас сегодня утром, — сказал он, суровый рот скривился в веселье. — Сара умирала от любопытства.
— А вот и нет! Макс уже рассказал мне все о вас, — сообщила Сара. — Это его собственное мужское любопытство, которое Роуму не терпелось удовлетворить.
Роум лениво пожал плечами, с улыбкой глядя на жену. Клэр задавалась вопросом, что Макс рассказал и почему вообще говорил о ней. Она посмотрела на него и покраснела, встретив пристальный наблюдающий взгляд.
Было уже поздно, когда Макс привез ее домой, Клэр сонно свернулась в углу сиденья.
— Я на самом деле полюбила их, — пробормотала она. — Не могу представить, что он — тот же самый мужчина, который так ужаснул меня этим утром!
— Сара приручила его, она невероятно безмятежна.
— Они очень счастливы вместе, правда?
Голос Макса немного огрубел.
— Да. Они пережили несколько тяжелых периодов; если бы они так сильно не любили друг друга, то не прошли бы через все это. Роум раньше был женат и имел двух детей, но жена и сыновья погибли в автокатастрофе. Он был просто уничтожен этим несчастьем.
— Могу себе представить, — промолвила Клэр, охваченная внезапной болью.
Она никогда даже не держала в руках своего ребенка; он ушел прежде, чем ей удалось сделать нечто большее, чем просто помечтать о его существовании. Как можно это пережить: иметь двух детей и потерять их таким трагическим образом? Она вспомнила, как Джед уютно устроился у нее в руках, и слезы навернулись на глаза.
— У меня случился выкидыш. Прямо перед разводом, — прошептала она. — И потеря ребенка почти убила меня. Я так сильно хотела его!
Макс резко повернулся и посмотрел на нее в тусклом мерцающем свете уличных фонарей. Почти невыносимая ревность заполнила его, потому что она была беременна, но не его ребенком. Он хотел, чтобы она имела его ребенка; хотел, чтобы его дети были ее детьми. Она прирожденная мать и так любит детей, что они инстинктивно тянутся к ней.
Когда они добрались до ее дома, Макс вошел внутрь вместе с ней и спокойно запер за собой дверь. Клэр наблюдала за ним, темные глаза стали огромными. Он подошел к ней и поймал ее пальцы.
— Макс? — прошептала она дрожащим голосом.
Выражение его лица было одновременно нежным и возбужденным, глаза блестели. Он положил ее руки себе на шею, затем притянул вплотную к себе.
— Я собираюсь уложить тебя в постель, любовь моя, — мягко сказал он, и горячий поток удовольствия пронзил ее тело при этих словах.
Клэр глубоко вздохнула и закрыла глаза. Время для протестов прошло. Она любила его и теперь точно поняла, что это означает; она любила его слишком сильно, чтобы сохранять какое-либо расстояние между ними.
Он отнес ее в кровать и на сей раз был медлителен и нежен, не торопясь целовал и ласкал ее, подводя к крайней степени возбуждения, пока удерживал напряженный контроль над собственным телом. Потом проник в нее, и Клэр закричала, когда он заполнил ее. Она царапала ногтями его спину; бедра безудержно выгибались ему навстречу. Самообладание покинуло Макса, и он издал хриплый стон, когда сжал ее бедра и начал двигаться внутри нее. Та же самая дикая неукротимая потребность взорвалась между ними, как и в первый раз. Они не могли насытиться друг другом, не могли оторваться друг от друга; слияние тел было неистовым, как стихия, и яростным, как ураган.
Потом они тихо лежали рядом, Макс держал ее в объятьях, рука покоилась на ее животе. Это случилось снова, и он ничуть не сожалел об этом. Это его женщина; он никогда не позволит ей уйти. Она нежная и преданная, чувствительная и уязвимая, и легкоранимая. Он с удовольствием проведет остаток своей жизни, защищая ее от любой боли, если только она останется с ним.
Клэр наблюдала за ним огромными бездонными глазами, когда он оперся на локоть и склонился к ней. Он настоящий мужчина и сейчас — более чем когда-либо, демонстрируя всю мощь обнаженного тела. Она положила руку на темные кудрявые волосы, покрывающие грудь, и нежно погладила его. О чем он думает? Макс был очень серьезен, почти строг, сверкающие глаза цвета моря сужены в щелочки, и настолько красив, что у нее останавливалось дыхание.
— Возможно, сегодня вечером я сделал тебя беременной, — сказал он, пальцы скользнули по ее животу.
Клэр легко вздохнула, глаза расширились. Его рука плавно поползла еще ниже, прикосновения были глубокими и изучающими. Будто выстрел ракеты пронзил нервы, заставляя ее выгнуться дугой и обвиться вокруг его пальцев. Макс наклонился еще ближе, его рот нашел ее губы.
— Я хочу сделать тебя беременной, — застонал он, мысль была настолько эротической, что его плоть снова отвердела. — Клэр, ты хочешь ребенка от меня?
Слезы серебристыми дорожками покатились по щекам.
— Да, — прошептала она, обнимая его обеими руками, когда он перекатился на нее.
Макс глубоко вонзался в нее, и они смотрели в глаза друг друга, пока занимались любовью, двигаясь вместе, творя невероятное волшебство. Если бы она смогла родить его ребенка, то больше никогда и ничего не просила бы у судьбы. Клэр двигалась под ним. Она чувствовала, она любила, она упивалась, и она кричала.
Он лежал на ней, находясь все еще глубоко внутри нее, и целовал, слизывая слезы. Невероятное удовлетворение заполнило его.
— Клэр, — сказал он, все еще держа в руках ее лицо, — давай поженимся, ни о чем другом я просто думать не могу.
Глава 11
Клэр показалось, что сердце просто перестало биться, все внутри нее замерло в ожидании момента, когда время снова начнет свой отсчет. Она не могла дышать, не могла говорить, не могла пошевелиться. Затем сердце подпрыгнуло в груди и снова забилось, выводя женщину из временного паралича.
— Замуж? — слабым голосом спросила она.
— Мать придет в экстаз, если ты сделаешь из меня приличного человека, — сказал Макс, обводя пальцем ее нижнюю губу. — Она уже отчаялась на мой счет. Выходи за меня, стань матерью моих детей. Я понял, что очень сильно этого хочу. Когда я сегодня увидел, как ты держишь Джеда, то подумал, как ты прекрасна с ребенком на руках, и захотел, чтобы это был мой ребенок.
В этом предложении не говорилось ни слова о любви, но Клэр подумала, что сможет обойтись и без этого. Она примирится с тем, что он не любит ее, примет все, что предложит Макс, и сделает все возможное, чтобы он был счастлив. Может быть, следовало проявить больше гордости и не соглашаться на меньшее, чем любовь, но гордость не принесет ничего, кроме пустой постели и пустой жизни. В конце концов, «они жили долго и счастливо» — это всего лишь сказка.