Власти по-прежнему отказывались давать какие-либо комментарии. Недавно стало известно, что гигантский зал глубоко под землей, зарегистрированный под загадочным номером M42, действительно существует. Там находятся электрогенераторы и запасные батареи. Со времен Второй мировой войны это место было засекречено, поскольку немецкие шпионы собирались захватить его и взорвать, парализовав передвижение американских войск. По сей день точное местонахождение уровня M42 тщательно скрывается.
Брэди никогда о нем не слышал.
Наконец, он наткнулся на ссылку о туннеле, которым пользовался президент Рузвельт. Платформа шестьдесят один. Никаких подробностей, известно только, что туннель шел к вокзалу со стороны отеля «Вальдорф-Астория».
Брэди снова посмотрел на карту. Там не было ни одной платформы под номером шестьдесят один.
Может быть, он пропустил страницу?.. Нет, ничего.
Ближе к вечеру он разочарованно отодвинул книги в сторону.
На что он надеялся? Будь все так просто, тайна туннеля Рузвельта уже давно была бы разгадана.
Оставался только один выход.
Тот, от которого он отказался. Хотя он был самый разумный.
Но и самый опасный!
Брэди отправил Аннабель сообщение, что вернется поздно. И пообещал провести с ней весь завтрашний день.
Впереди его ждала встреча с другим миром.
С памятью подземелий Нью-Йорка.
49
Аннабель лежала дома на диване.
Не в силах подняться и убежать.
Перед ней стояли трое грозных мужчин. Трое убийц. Они крепко ее держали.
Страх сменился возбуждением. С каждой страницей напряжение нарастало…
Свет, падавший сквозь стеклянный купол над ее головой, освещал комнату и стоявшие там и тут экзотические статуэтки, которые Брэди привозил со всего света.
Аннабель натянула на плечи плед. День отдыха, день чтения.
На лестничной площадке послышался какой-то шум. Аннабель прислушалась.
В дверь громко постучали.
Она отбросила плед и положила книгу обложкой вверх, чтобы не потерять страницу.
– Кто там? – спросила она.
– Джек. Пришел узнать, ждет ли еще Пенелопа своего Одиссея.
Аннабель открыла дверь и впустила своего напарника.
– Что ты такое говоришь?
– Твой муж еще не вернулся?
– А что? Рассчитываешь занять его место? – пошутила она.
– Насколько мне известно, существует две версии истории Пенелопы. Согласно второй Пенелопа не дождалась Одиссея и стала матерью Пана. Хочешь, заведем козлоногого ребеночка?
– Нет уж, давай как-нибудь обойдемся без этого. Ты мне больше нравишься в роли Пигмалиона.
– Вечно я выступаю в роли добродушного холостяка! В этом и заключается трагедия моей жизни… – сказал он, протягивая ей стакан с соломинкой. – Держи, это молочный коктейль. Раз мне не испить яда любви, давай же выпьем чашу иного яда!
Аннабель удивленно посмотрела на него:
– Я ничего не понимаю, Джек.
– Сахар, детка, сахар! Такой бодрящий и такой вредный!
– Что это с тобой? Это отсутствие работы так на тебя действует?
– Вовсе нет. Я пытаюсь занять свой ум. А ты отдыхаешь от бурных эмоций?
– Да. И думаю, у меня получается.
– Разве у тебя нет мужа, который должен тебя баловать и холить? У вас все в порядке?
– Джек, ты ведь знаешь, какие у нас с Брэди отношения, и меня ты знаешь. Мне не нужно, чтобы меня опекали.
– Я знаю, как тяжело совмещать жизнь полицейского с семейной жизнью, и не хочу, чтобы у тебя все закончилось так же, как у меня.
– Ну, хватит. Зачем ты пришел?
Не отвечая на вопрос, Джек прошелся по гостиной и спросил:
– Вы даже елку не нарядили? Американская семья попирает традиции!
– Джек…
Тайер взболтал коктейль в стакане, сделал глоток и сказал:
– Утром я кое-куда позвонил. Не возражаешь, если я начну с плохой новости? Винченцо Трипонелли умер сегодня ночью на операционном столе. У нас больше нет свидетелей.
– Вот дерьмо…
– Да, именно это нас окружает, как только дело касается нашего расследования. Но это еще не все! Сгоревший дом снимал некто Клэйтон Ганро. У него было бурное прошлое. Он несколько раз сидел, в общей сложности семь лет. За мошенничество, развратные действия, участие в групповом изнасиловании, а еще его подозревали в сутенерстве.
– Есть связь с одним из наших расследований?
Джек кивнул:
– Да. В последний раз Ганро был сокамерником Трипонелли.
Аннабель села на диван:
– Получается, что братья Трипонелли убили Шарлотту Бримквик, а их сообщником вполне мог быть Ганро. Кто мог сообщить нам о пожаре?
– Какой-нибудь разгневанный отец, – предположил Тайер. – ФБР подозревает Ганро в распространении педофильских роликов в Интернете. Им еще не удалось это доказать, но они над этим работают, и, могу тебя уверить, они в ярости! Они хотели накрыть всю сеть, а единственный след уничтожен во время пожара!
– Думаешь, до него добрался отец одной из его жертв?
– Возможно. Особенно если учесть, что во время пожара Ганро был дома.
– Так…
– У нас есть все причины думать, что его привязали к гинекологическому креслу. Судмедэксперт сказал, что все его тело – то, что от него осталось, – покрыто каким-то пластиком, который растаял и слипся с креслом. Скорее всего, это скотч. Журналисты пока не в курсе.
– Твоя гипотеза подходит, – согласилась Аннабель. – Но откуда отец семьи, который мстит, мог узнать наши имена? Это говорит о том, что он знает о связи между братьями Трипонелли и Ганро.
– Вот этого я не знаю.
– Леонард Кеттер! – воскликнула вдруг Аннабель. – Он знает о нас и, возможно, знает, кто убил Шарлотту. Может быть, он сжег Ганро, чтобы отомстить?
– Притянуто за уши, но почему бы и нет?! Вот только у него кишка тонка, чтобы сжечь человека заживо.
– Кеттер не может застрелить жертву, глядя ей в глаза, а вот разлить бензин и бросить спичку… Думаю, на такое он вполне способен.
– Не очень убедительно. Я считаю, что кто-то с кем-то сводит счеты, и у меня есть неприятное ощущение, что, сколько бы мы ни бились, мы так и не узнаем – кто и с кем.
– Нераскрытое дело? Нет, только не в этот раз!
– Аннабель, такое может случиться с любым копом. И тогда нужно просто заняться другим делом.
– Ты приходишь ко мне с последними новостями и говоришь, что будет лучше, если мы займемся другим расследованием? Я не понимаю…
– Я пришел потому, что знал, что ты сидишь одна. После того что мы пережили вчера, мне захотелось составить тебе компанию. Послушай, я все обдумал. Я не хочу сдаваться, но обстоятельства не внушают особых надежд. У меня есть опыт, я чувствую, что Вудбайн не будет ждать, пока мы закончим это дело. Он в бешенстве от того, что до сих пор не получил отчета о самоубийстве Сондры Уивер.
– Я пришла в полицию не затем, чтобы улучшать статистику или закрывать дело только потому, что кто-то решил, что его не распутать. Джек, мне осточертела политика! У меня два связанных между собой убийства, и я намерена идти до конца.
– Допей коктейль, – сказал Тайер. – Это пойдет тебе на пользу.
50
Четкие буквы, вырезанные на стволе дерева.
«ДЖК».
Брэди подумал, что, скорее всего, вход в Страну Оз меняется не раз в неделю, а после очередного налета полиции или еще каких-нибудь неприятностей. Он отодвинул люк и нашарил ногой первую ступеньку. Вокруг не было ни души. Он спустился вниз и задвинул люк над головой.
Как его встретят теперь, когда он пришел один?
Брэди включил фонарь, который купил в магазине неподалеку, и пошел тем же путем, что и в первый раз.
Мрачные коридоры следовали один за другим, вдалеке раздавался скрежет вагонов метро. На этот раз Брэди был гораздо более внимателен к тому, что его окружало. Под потолком, на высоте шести метров, он увидел металлические балки, на которых висели давно потухшие светофоры. Там, на расстеленных газетах, лежали спальные мешки и кто-то спал, рискуя в любой момент свалиться вниз.
Брэди увидел на стене огромную надпись: «Все это совершенно неважно» – и понял, что попал куда нужно. По узкому техническому коридору он спустился в переплетение темных коридоров и вступил в Страну Оз.
Костры в бочках, сутулые фигуры вокруг. Они повернулись к нему. Они его узнали.
Брэди не стал задерживаться и быстро пошел дальше. Под потолком поскрипывали гамаки. Что-то свалилось сверху, Брэди прыгнул вперед. В темноте над его головой послышался смех, и он ускорил шаг.
Нужно попасть в большой зал вокруг Вышки. Брэди надеялся, что государственный переворот так и не состоялся. Если верить Кермиту, это худшее, что могло тут произойти.
Кермит их вчера здорово рассердил.
Вчера. Брэди казалось, что с тех пор прошло уже несколько недель.
Если они меня увидят, меня ждут большие неприятности.
Однако другого способа попасть на нижние уровни он не знал. Идя вдоль рельсов и глубоко задумавшись, он перестал обращать внимание на то, что происходит вокруг.
И не заметил человека, внезапно появившегося из ниши в стене.
Чья-то рука схватила его за рукав и дернула. Потеряв равновесие, Брэди ударился о стену. Фонарь отлетел и упал на пол. Человек навалился на него всем весом, прижал к стене. В нос ударил зловонный запах.
– Отдай мне все, – раздался шипящий голос.
– Что?
– Все! Деньги, ботинки, шмотки – все, я сказал!
Сердце Брэди бешено колотилось. Он боялся, что на него напал кто-то из Племени, а это оказался какой-то наркоман. От него несло мочой, дерьмом и рвотой.
– У меня ничего нет, но мы можем договориться, – ответил Брэди.
Наркоман ткнул ему чем-то в лицо.
Шприц!
Страх мгновенно вернулся. Надо действовать! Быстро!
– Ну! – рявкнул наркоман.
– Хорошо. Я сейчас разденусь, только отойди.
Наркоман тяжело дышал, обдавая Брэди зловонием.
Потом сделал шаг назад. Брэди воспользовался этим и изо всех сил ударил туда, где, по его расчетам, должно было находиться лицо. Хрустнули кости. Наркоман со стоном осел на пол.