В комнате находилось больше десяти человек. Наверное, пригласили кого-то из отличившихся десятников. Прислуживали рекруты. Я встала в дверях, моргая от яркого света, и никак не могла разглядеть лиц. Дыхание прерывалось от волнения. А присутствующие моментально замолчали, их взгляды обратились ко мне.
– Агата? – раздался строгий голос.
Высокий человек, в чьих черных волосах поблескивала благородная седина, поднялся с места. Я узнала его. Это был Аррил Вейр, один из знакомых отца. Он бывал на приемах в нашем доме вместе со своей семьей.
– Да… – прошептала я.
– Агата! – раздался такой родной голос.
Я прижала руки к груди, силясь успокоить мечущееся сердце.
– Даниель, – одними губами произнесла я, обводя глазами комнату.
Молодой мужчина в расстегнутом кителе сидел, развалившись в кресле у стены, закинув ноги на чайный столик. В пальцах его была зажата курительная трубочка, и столбик пепла в ту секунду, когда я посмотрела на него, упал на пол. Мне показалось, что я услышала голос Даниеля с этой стороны. Но… Разве это может быть он?
Тут парень затушил трубочку в плоской подставке, вскочил на ноги, расплываясь в улыбке. Я узнала ее, нахальную, открытую, такую же, как в детстве. Помню, многие шалости сходили Даниелю с рук благодаря этой улыбке.
Уже плохо понимая, что творю, я шагнула вперед, протягивая руки. Под взглядами всех этих мужчин. Но Даниель мгновенно оказался рядом, обнял, заглядывая в глаза. На лице застыло радостное недоумение: «Это правда ты?»
– Сумасшедшая Агатка! – громко сказал он.
Невольные свидетели нашей встречи сопроводили ее восторженными криками.
– Прекратить фиглярство! – гаркнул Аррил Вейр, и в командирской столовой повисла тишина. – Прошу пройти со мной, – приказал он.
Я вздрогнула, но Даниель сжал мою ладонь, и я тут же перестала бояться.
– Агатка, что случилось? – тихо спросил он, пока мы следовали за командиром крепости. – Твой папа мне голову оторвет. Ты должна быть сейчас дома, в теплой постельке. А не шастать по степи рядом с границей!
Он ничего не знал…
Я споткнулась, но тут же выровнялась, подхваченная твердой рукой. Вот только не хватало смелости поднять на Даниеля глаза.
– Ничего не случилось. Просто соскучилась…
Глава 18
Командир Вейр не повысил на меня голоса, он был очень сдержан, хотя и холоден. Но я не могла рассчитывать на иное, учитывая, что нарушила все мыслимые и немыслимые правила, пробравшись в крепость к жениху.
– Послезавтра командир Винтерс с отрядом доставит вас во Фловер…
Я стояла опустив голову, лишь раз мельком взглянула на лицо Даниеля – сильно ли я его подвела? – и увидела, что его губы подрагивают в улыбке, которую он тщательно пытается скрыть. Ему определенно понравилась эта шалость в моем исполнении. В голове словно прозвучал звонкий мальчишеский голос: «Агатка, ну ты даешь!»
– Завтра командир Винтерс заступает на дежурство, и я не собираюсь изменять намеченный план, – голос командира Вейра звучал сухо, но вежливо. – Придется вам немного поскучать в нашем обществе. Увы, удобств, к которым вы привыкли, я обещать не могу, но комнату предоставлю…
Он еще говорил что-то, а в моей голове заметались мысли, точно стайка испуганных черных птиц. Даниель не сможет оставить меня в крепости, да я на это и не рассчитывала… Но на что я надеялась? И когда я честно спросила себя об этом, пришел ответ. Я хотела все рассказать Даниелю, хотела, чтобы он защитил меня. Пусть к семье мне возвращаться нельзя, но он может привезти меня в свой дом. Мы ведь все равно хотели пожениться, так зачем откладывать свадьбу?
«Но тогда семья Даниеля станет моей семьей», – мелькнула непрошеная мысль, но я ее прогнала, не додумав.
– Я могу понять порывы юности, – закончил командир крепости смягчившись. – Я и сам когда-то был молод. Но представьте, что сейчас чувствуют ваши родители. Они с ног сбились, разыскивая дочь.
И Аррил Вейр укоризненно покачал головой, совсем как мой отец. Я потупилась и ни слова не промолвила в ответ. Никто в крепости не знал о том, что случилось три дня назад. Командир видел взбалмошную влюбленную девчонку, которая сбежала из дома, не выдержав разлуки с женихом.
– Ступайте, – сказал он уже вполне миролюбиво. – Проследи, чтобы Агата поела, а ей пока приготовят комнату наверху.
В столовой к нашему возвращению остались только сотники – молодые парни, ровесники Даниеля. Они знали, что я дочь генерала Даулета, и потому я была избавлена от ироничных взглядов и усмешек. А я, присмотревшись, узнала Кайла Мейро. Как-то он заявился в компании Даниеля, и мы даже были представлены друг другу.
– Кайла ты уже знаешь, – подтвердил мои догадки Даниель. – А этот хмурый и неразговорчивый тип – командир Ласс. Блейз Ласс.
Блейз, вопреки описанию, данному ему Даниелем, сверкнул улыбкой и склонился к моей руке. Таким же образом поприветствовал меня и Кайл. Никогда прежде мне не целовали руку. Еще неделю назад я была для них девочкой, а теперь обрела новый статус – статус невесты.
Для меня накрыли стол, где-то даже раздобыли салфетки. Появился и графин с водой, заменивший вазу. В него опустили чахлую, невзрачную, но самую настоящую розу. Я могла только гадать, откуда взялся цветок в военной крепости, отрезанной от Фловера степью.
Молодые командиры сели по обе стороны от меня, развлекая разговорами. Скабрезные шутки были забыты, сыновья аристократов вспомнили, к какому обществу принадлежат. Сначала я смущалась, но неловкость постепенно ушла. Я улыбалась шуткам и поддерживала беседу.
На ужин подали бифштекс и отварную картошку, но я так проголодалась, что простая еда показалась мне пищей богов.
– Агатка, ты, я смотрю, исправляешься! Уже не привередничаешь! – рассмеялся Даниель, который все это время наблюдал за мной, откинувшись на спинку стула.
Иногда в его взгляде мелькало прежнее удивление: «Неужели она правда здесь?»
Да я и сама не была уверена, что это не сон. Волшебный, сладкий сон, вовсе не тот кошмар, что преследовал меня в предыдущие дни. И пусть я находилась в двух шагах от самого страшного места Глора, но сейчас ни граница Тени, ни миражи не могли меня напугать.
В конце концов я отложила столовые приборы и подавила зевок.
– Идем, Агатка, – шепнул Даниель. – Иначе уснешь прямо на столе.
Я не стала возражать: глаза действительно слипались от усталости. Даниель подал мне руку, помогая встать. Командиры Мейро и Ласс поднялись следом, попрощавшись со мной легким поклоном, как прощались бы с замужней дамой. Я зарделась от смущения.
Наверх меня повел Даниель. В коридоре в настенных канделябрах горели свечи, освещая пространство мягким золотистым светом.
– Сюда.
Даниель толкнул неприметную дверь, пропуская меня вперед, а сам снял одну из свечей и зашел следом. Я осмотрелась: комната была невелика и снабжена только самым необходимым. Узкая кровать, стол, тумбочка – жилище военного. Ее подготовили к моему приходу: кровать заправлена, а на стуле меня дожидались кувшин с теплой водой и полотенце, перекинутое через спинку.
– Стой, я сейчас.
Даниель вручил мне свечу, а сам нырнул за дверь. Вернулся, правда, очень скоро, и сунул в руки рубашку.
– Тебе нужно в чем-то спать, – сказал он без стеснения, а у меня всколыхнулось все внутри.
Я буду спать в его рубашке, чувствовать запах, знать, что ткань касалась его кожи. Свеча задрожала в руке. У Даниеля, кажется, возникли похожие мысли.
– В стирку ее потом не отдам, – беззаботно сказал он. – Буду обнимать, когда сделается особенно одиноко.
Я снова задрожала, и горячий воск пролился на руку, обжигая кожу. Я негромко вскрикнула, а Даниель тут же выхватил свечу, отчего пламя, мигнув, погасло. Из-за приоткрытой двери проникал приглушенный свет, но лица Даниеля я уже не могла разглядеть.
Он поднял мою ладонь ко рту, подул на обожженное место, потом прикоснулся губами. И так застыл на долгие несколько секунд. Все это время мое сердце колотилось, как набат, и мне чудилось, будто его грохот слышат даже на первом этаже.
Надо было рассказать обо всем. Прямо сейчас. Но мысли путались, в горле пересохло…
– Ну ты даешь, – снова сказал он. – Как же ты пробралась, ведь всюду дозоры?
Я только пожала плечами, опасаясь, что не смогу вымолвить ни слова.
– Ты вся трясешься. – Даниель огладил мои плечи, и даже сквозь ткань куртки я почувствовала, как покрываюсь мурашками. – Замерзла?
Он тихонько меня встряхнул, потому что я не отвечала, только дрожала и прятала глаза.
– Агатка…
– Я люблю тебя! – выпалила я.
Я поняла, что произнесла это вслух, лишь когда Даниель удивленно вскинул брови. Еще неделю назад я ни за что не решилась бы на такое признание. Полунамеки, улыбки, взгляды исподтишка – только так девушки в высшем обществе могли выражать свои чувства. Я должна была ждать. Ждать, пока он сам признается, пока попросит руки, сделает первый шаг. Но у меня не было времени. Да и к чему эти условности? Ведь это Даниель, мы знаем друг друга с детства, разве могут быть тайны между нами?
– Я люблю тебя, – повторила я твердо.
– Я тоже скучал, – ответил он, кажется, искренне, но я заметила растерянность в его голосе.
Правда, замешательство быстро прошло, Даниель улыбнулся, обнимая меня. Видно, решил, что я немного не в себе после долгой дороги.
Я приникла к его груди, прижавшись щекой к участку обнаженной кожи под расстегнутым воротом. Кожа была горячая, Даниель пах дымом курительных трав, и где-то под кожей мерно стучало сердце.
Я в безопасности. В любящих и заботливых руках. Даже ноги ослабели от облегчения.
– Поцелуй… меня…
Я прошептала это тихо-тихо, думала, он и не услышит. А если услышит, то снова беззлобно посмеется над сумасшедшей подружкой, которая совсем очумела от усталости. Но Даниель не стал смеяться, только как-то неровно вздохнул, и его рука, лежавшая на талии, провела по моей спине, скользнула по шее, заставляя встать дыбом все волоски на теле, а потом он мягко приподнял мою голову за подбородок.