Но вместо Кайла и его людей я увидела скользящую над землей тень.
Сначала я нисколько не испугалась, почему-то приняв ее за тень птицы или облака. Но небо было чистым, а тень летела в мою сторону, не касаясь трав, будто была клочком тумана, носимого ветром.
Солнце стояло высоко в небе, весеннее утро было светлым и ясным как никогда. Вот только я поняла, что не слышу ни треска насекомых, ни щебета птиц. Они всегда прятались… Они гораздо раньше человека чувствовали… приближение миражей!
– О нет… – вырвалось у меня.
Сейчас? Когда я все решила?
Все еще не веря, что это происходит на самом деле, я отступила на шаг. Мираж приближался неторопливо и неумолимо.
Твари предпочитали не показываться днем, погибали от прямых солнечных лучей, но иногда все равно выползали на свет, и тогда дозорные, вооруженные магическими мечами и амулетами, должны были их остановить.
О чем я только думала, ненормальная? Неужели о такой смерти мечтала? Сейчас мираж ищет любую расселину, чтобы спрятаться. Или… человеческое тело, чтобы переждать до наступления темноты.
Вскрикнув, я побежала прочь, как заяц бежит от хищника. Так, как не бегала никогда прежде. Время от времени я судорожно оглядывалась, пытаясь понять, как близко уже подобрался мираж, хотя и понимала, что этого делать нельзя: я только трачу силы.
«Я должна успеть… Я должна успеть…» – стучало в голове.
А крепость, как по волшебству, не становилась ближе, и, как назло, ни одного дозорного поблизости – все разъехались.
Хотя… Краем глаза я различила движение и посмотрела пристальнее – всадник на черном коне и в черном плаще мчался на помощь. Он не был воином. Длинные темные волосы полоскались на ветру, и полы плаща взмывали за спиной, как два черных крыла.
Тёрн?! Здесь?!
Колдун выкрикнул слово, и мимо меня промчался сгусток силы, примявший траву и заставивший меня отшатнуться. Но и мираж отклонился от заклинания, а после продолжил преследование.
Я задыхалась от быстрого бега, глаза слезились, в боку кололо, но я собрала последние силы и сдаваться не собиралась.
Черный конь и всадник были все ближе. Я уже могла различить черты лица – серьезного, хмурого лица. Тёрн сжимал губы и уверенно правил лошадью. Время от времени он кидал новое заклятье, но мираж каждый раз избегал столкновения.
Я бежала навстречу колдуну. А он пришпорил лошадь, почти распластавшись на ней, отпустил правой рукой поводья и, свесившись с крупа, тянул ко мне ладонь.
Еще шаг, еще секунда, еще вздох – и я спасена!
Но в этот миг волна холода обожгла спину. Меня будто окатило ледяной водой, я выгнулась, запнулась и пластом рухнула на землю, чувствуя, как жесткие травинки искололи лицо и руки.
Мираж догнал меня. А значит, я была уже мертва.
Глава 23
– Агата… Агата, открой глаза…
Я брела по ледяной пустыне, от холода болели руки и ноги, кажется, будто сама кровь застывала в жилах. Белый свет ослеплял, и я ничего не могла разглядеть, кроме снега. Но вдруг в этом океане холода потянуло теплом, ладони согрелись, словно на них надели меховые варежки.
– Агата… Агата…
Хотелось отмахнуться от голоса, как от назойливой мухи, но он звал очень настойчиво.
– Что?.. – пробормотала я, моргая и пытаясь понять, кто меня зовет.
И сразу вспомнила все, что случилось: степь, всадника на черном коне, миража, который…
Я рывком села в постели, но сильные руки тут же уложили меня обратно. Я оказалась так слаба, что не смогла сопротивляться.
– Я умру, – горько сказала я.
Прислушалась к себе. Как должен ощущаться мираж? Возможно, как пронизывающий холод, который заполняет каждую клеточку тела.
– Нет, не умрешь, – покачал головой Тёрн.
Только сейчас я повернулась и посмотрела на него. И вообще, где мы? Какая-то комната в сельском доме… Пыльная и, похоже, заброшенная. У стены валялась перевернутая лавочка, а половина высаженного окна была заткнута старой овчиной.
– Я не умру?..
Верно, я ослышалась. От миража, проникшего в тело, не было спасения. Никто не мог повернуть процесс вспять. Но безумная надежда оказалась сильнее разума. Невольно я потянулась к ключице, будто сквозь одежду могла ощутить родинку в форме звезды.
– Нет, Астра Фелицис не умеет отгонять миражей, – Тёрн усмехнулся, но как-то беззлобно.
Тёрн. Он все-таки нашел меня. Пришел за мной. Я не знала, чего больше чувствую сейчас – злости или радости, потому ворчливо переспросила:
– Астра Фелицис?
– Счастливая звезда, так ее называют. Мы оба получили пару звезд вместе с договором. Их магия охраняет тебя. Я…
Он внимательно посмотрел на меня, качнул головой.
– Я расскажу позже.
Пока Тёрн говорил, я тряслась от холода, хотя оказалась укутана в одеяло прямо поверх одежды.
– Я умру, – повторила я. – Ты обманываешь. Еще никто не спасся от миражей. А он догнал меня, я почувствовала. И сейчас чувствую…
У Тёрна сделалось странное выражение лица, точно он пытался что-то скрыть. Однако ответ меня утешил и приободрил:
– Он только дотронулся. Ты чувствуешь ледяной ожог, и какое-то время будет становиться хуже, но потом ты поправишься.
А у меня уже зуб на зуб не попадал от холода, который добрался, казалось, до самых костей.
– Г-где м-мы? – прошептала я. – М-миражи близко!
– Мы в заброшенной деревне. Выбрал дом покрепче. Переночуем сегодня здесь, подождем, пока тебе станет лучше.
– М-миражи?.. – повторила я, не в силах строить длинные предложения.
– Я поставил защиту, в дом им не пробраться.
Тёрн коснулся кончиками пальцев моего лба, на что я протестующе пискнула, и покачал головой.
– Лежи, – немногословно приказал он.
О, а я-то уже стала отвыкать от его командного голоса. «Лежу! И вряд ли когда-нибудь встану на ноги!» – уязвленно подумала я.
Тёрн оставил меня. Еще бы, возиться с обузой! Я уже смирилась, что буду трястись под одеялом, не в силах даже налить себе воды, когда он вернулся с овчиной, изъеденной временем, и покрывалом с пятнами плесени.
– Знаю, выглядит отвратительно, но поможет согреться.
Не обращая внимания на мои слабые протесты – «Фу-у-у, мерзость, воняет сырым мехом!», – он укутал меня, а после подошел к полуразрушенному очагу и критически осмотрел дымоход и топку. Хмыкнул, снял плащ, завернул рукава и завязал волосы обрывком веревочки. Одна прядь, оказавшаяся короче остальных, будто была обрезана или подпалена, все время выбивалась и лезла в глаза. Тёрн занялся чисткой дымохода и, увлекшись, заправлял ее за ухо перепачканными в золе пальцами, отчего на щеке остались черные полосы.
Закончив с работой, Тёрн еще раз оглядел очаг и отправился за дровами.
– Гори! – приказал он огню, и пламя взвилось, подчиняясь его слову.
– А ч-что, магией н-нельзя было п-прочистить дымоход? – попыталась съязвить я, но Тёрн, по-моему, даже не заметил сарказма в моем жалком голосе.
– Резервы магии небезграничны, а мне они нужны сейчас, чтобы удерживать защиту.
Сделалось неловко, и я притворилась, что сплю. Хотя дрожала так, что едва ли мне кого-то удалось обмануть. Я все надеялась, что в комнате станет тепло, но я будто лежала посреди снежной пустыни: ни капельки тепла не просачивалось в мое заледеневшее тело.
– Выпей-ка.
Открыв глаза, я увидела, что колдун протягивает мне помятую жестяную кружку, исходящую паром. Пока я дремала, Тёрн успел нагреть воды. Никогда еще кипяток не казался мне таким вкусным и сладким. Я пила, обжигаясь, дула на пальцы и все равно пила. На одну долгую, блаженную минуту мне сделалось теплее, а потом холод снова сковал тело.
Я все ждала, что будет легче, но становилось только хуже. В комнате стояла жара, Тёрн даже расстегнул верхние пуговицы рубашки, на висках выступали капли пота. А мне было все холоднее, не помогал даже кипяток.
Тёрн старался не выдать беспокойства, но если пару часов назад он действительно не волновался, то теперь все чаще подходил ко мне, трогал лоб и ледяные ладони.
– М-может, ес-сть какое-то з-заклятие? – спросила я, готовая расплакаться от отчаяния.
«Ну потерпи, что же поделать!» – сейчас скажет мне Тёрн и посмотрит строго.
Потому что я капризная и изнеженная. И совсем не умею терпеть боль…
Вместо ответа Тёрн притащил какие-то тюфяки, набросал их рядом с очагом, а потом вместе с одеялами перенес меня ближе к огню.
– Так лучше?
– Н-нет…
И вот снова над пламенем подвешен котелок, теперь в нем булькают засохшие корешки солодки: Тёрн провел ревизию в доме, обнаружил глиняный кувшинчик с травами и, понюхав, признал их вполне годными.
Он поил меня медленно и осторожно, придерживая за голову.
– Только не шарахайся от меня, – попросил он. – Не хочу ко всему еще тебя и ошпарить. Лучше?
– Н-нет, – призналась я, совсем потеряв надежду. – Я… умру?
Тёрн сжал губы и сбросил с меня одеяла, заставив вскрикнуть, а в следующую секунду подхватил на руки и прижал к себе. Холод сначала вспыхнул, будто меня макнули в прорубь, а потом вдруг немного утих. Я, позабыв о том, что мрачный колдун вызывает во мне лишь отвращение, пристроила голову у него на плече.
– М-магия?
– Что-то вроде, – улыбнулся он. – Я надеялся, что сработает… Так лучше?
– Д-да…
– Постарайся уснуть, – сказал он, меряя комнату шагами. – Я тебя не отпущу.
– Тяжело ведь таскать…
– Это разве тяжесть…
Он словно говорил о чем-то другом. Уголки его губ опустились.
– Ты все-таки меня поймал… – прошептала я, внезапно осознав, что все мои попытки бежать, бороться, изменить предначертанную мне судьбу закончились тем, с чего начинались: я в руках колдуна. – Ты ужасный, ужасный…
– Спи, Агата, – сказал он неожиданно мягко. – А то захочешь меня завтра побороть, а сил не будет. Первый раз у меня такая несносная ученица…
Сказал и осекся.
– Я… не первая? – выдавила я.
– Ты единственный обещанный мне первенец… – ответил он. – Остальное неважно. Все в прошлом.