– Я выучусь… – пробормотала я, засыпая. – Выучусь и убегу от тебя… Победю… Ох… Стану сильнее…
– Да-да, так и будет, – он не спорил. – Уже теплее?
– Ага… Наверное, я все-таки не умру…
– Конечно, не умрешь! Кто бы тебе дал! Зря я, что ли, ждал восемнадцать лет! Кого же я буду нещадно эксплуатировать?
Я оторопела, вскинулась и поймала его смеющийся взгляд. Тёрн пытался шутить? Ну, тогда моя жизнь точно вне опасности!
Глава 24
Мы провели в заброшенной деревне ночь, а к утру я почувствовала себя значительно лучше. Правда, все еще знобило, а от мысли, что я еду не к своей семье, а возвращаюсь в мрачный, черный дом колдуна, сердце замирало, но я приказала ему крепиться.
– Готова ехать? – спросил Тёрн, когда я допила солодковый отвар и отставила кружку.
Я хмуро посмотрела в ответ: будто у меня есть выбор.
– А где ты взял такого красавца коня?
У крыльца переступал копытами тонконогий жеребец. Когда он наклонял голову, черная лоснящаяся грива свешивалась до земли. Надо же, простоял всю ночь непривязанный и никуда не ушел… Я провела рукой по теплой мягкой шерсти, конь скосил на меня бархатный лиловый глаз.
– Он ненастоящий, – сказал Тёрн, как будто это само собой разумелось, а я от неожиданности отдернула руку.
– Магия? Правда?
Конь казался совершенно живым.
– Правда.
Тёрн наблюдал за мной с едва заметной полуулыбкой, как фокусник, который сумел удивить зрителей и радовался их восхищению.
– А какого хочешь ты?
Я ахнула, точно маленькая девочка, получившая на день рождения незаслуженно прекрасный подарок, но тут же погасила улыбку. Я пока не знала, могу ли доверять Тёрну.
– Любого, – осторожно сказала я, но потом все-таки не выдержала: – Белого. Сумеешь?
Почему-то мне подумалось, что черноволосый и темноглазый колдун, который носит, не снимая, черный плащ, может творить лишь черных коней да воронов.
– Ну, даже не знаю, – протянул он.
Я уже готовилась одарить его высокомерным взглядом, как Тёрн соединил ладони, а потом медленно развел их в стороны, выпуская наружу радужное сияние. Сначала оно было величиной с кулак, но быстро росло. Сияние напоминало мыльный пузырь огромных размеров, он дрожал и переливался, как все пузыри.
– Белый? – уточнил Тёрн, чуть наклонив голову.
Я нашла в себе силы только кивнуть.
– Белый! – приказал колдун пузырю, легко коснулся его указательным пальцем, и пузырь с тихим треском лопнул.
На земле стоял белый конь. Как будто всегда здесь находился, а не появился из ниоткуда. Из какого-то пузыря!
Я тихонько приблизилась, опасаясь, что и конь исчезнет с негромким хлопком. Но конь дохнул теплым воздухом в протянутую мною ладонь и подставил шею, позволяя погладить. Я погрузила пальцы в шелковистую серебряную гриву, прижалась лбом к лошадиной морде и замерла, пытаясь свыкнуться с чудом.
– Неужели… Неужели я тоже так смогу когда-нибудь?
– Сможешь. Конечно, сможешь. Если будешь слушаться и выполнять все, что…
Улыбка стерлась с моего лица. Я отпустила коня и скрестила руки на груди.
– Ты не тронешь меня!
Я смотрела прямо в глаза Тёрна, готовая, если нужно, дать отпор. Сейчас и всегда.
– Не трону, – сказал он. – И не тронул бы. Не так, как ты себе успела представить. Все произошло бы иначе.
– Иначе? – у меня вырвался нервный смешок. – А по-моему, это всегда одинаково происходит. И мне уже не нужна эта…
Нет, я ни за что не выговорю это мерзкое слово!
– Я знаю, – прервал меня Тёрн. – Почувствовал всплеск магии. Признавайся, что ты уже успела наколдовать?
– Ничего! Я не колдовала! – возмутилась я, но тут же вспыхнула, догадавшись. – Просто сделала так, чтобы меня не заметили…
Сказала и сама не поверила. Но ведь все так и случилось на самом деле! Я крикнула: «Меня здесь нет!» – и Кайл промчался мимо. Ох…
– Хорошо, – коротко сказал Тёрн.
И я никак не могла понять, что за чувство скрывается в его голосе.
– На этом все? – уточнила я на всякий случай. – Никаких… упражнений… пробуждающих… чувственность?
Сглотнула, покрываясь холодным потом.
– Только магия, – сказал Тёрн.
Какой он всегда немногословный. Ладно, магия значит магия. Пожалуй, даже хозяйственные хлопоты меня не испугают. После всего, что пришлось пережить за последние несколько дней, пыль на полках и рагу из баранины казались меньшими из бед. Но когда я уже удобно устроилась в седле, оседлав свою Белянку, и направила лошадку следом за Чернышом Тёрна, я вдруг подумала, что слово «магия» прозвучало как-то двусмысленно. Или нет?
Тёрн будто почувствовал, обернулся.
– Агата, я обещаю, что не дотронусь до тебя без твоего разрешения.
Вот так-то лучше!
– Но готовься к тому, что учиться будет непросто.
– Угу… – буркнула я.
Правда, сделалось намного веселее.
К полудню мы добрались в гарнизон – отдохнуть перед долгим переходом, перекусить и запастись провиантом. Тёрна узнавали, сдержанно здоровались, но обычного презрения, перемешанного со страхом, свойственного жителям Фловера, я не заметила. Может быть, потому, что жизнь воинов напрямую зависела от магических мечей и амулетов.
На обед мы расположились в небольшой харчевне. Даже в таком суровом месте, как гарнизон, появлялись заведения, где простые парни могли вкусно поесть и выпить. Девушек, правда, здесь давно не видели.
Пока мы ждали обед – Тёрн настоял на том, чтобы я заказала мясо, которое помогло бы быстро восстановить силы после болезни, – мужчины за соседними столиками беззастенчиво разглядывали меня. Колдун заметил, как я ерзаю, наклонился и сказал так, чтобы услышала только я:
– Если посмеют обидеть хотя бы словом…
Он не договорил, но я отчего-то почувствовала себя словно окруженной каменной прочной стеной. А Тёрн обернулся и посмотрел прямо в глаза рыжебородому верзиле, который пожирал меня взглядом. Рыжебородый мигнул, а потом сделал вид, будто очень заинтересовался содержимым своей тарелки, где, к слову сказать, не осталось ничего, кроме обглоданных костей.
Передо мной скоро опустился поднос с румяной отбивной и ломтиками поджаристой картошки. В харчевне царили простые нравы, и хозяин, подавший блюдо, даже не подумал предложить салфетку или нож. Но быстро исправился, когда Тёрн подозвал его и что-то негромко произнес.
Я с удивлением наблюдала, как колдун, которого я привыкла считать неопрятным и полудиким, пользуется столовыми приборами так, будто вырос в семье аристократов. Он нарезал свою отбивную аккуратными брусочками, потом, неправильно оценив мой смятенный взгляд, поступил так и с моим мясом.
– Ешь, Агата, – сказал он немного устало. – Нам скоро ехать.
В харчевне, где пахло мокрыми тряпками, где деревянные столы лоснились от жира, а посетители хохотали, гремели кружками, ругались и стучали ладонью по столешнице, требуя долить эля, колдун вел себя так, будто находится в зале один и ничто не может отвлечь его от трапезы. Вернее, будто мы здесь только вдвоем.
А потом я поняла, что он всегда такой был. Шел по городу с высоко поднятой головой, так, словно за его спиной ему не плевали вслед. Ведь он не мог этого не знать…
Когда мы только расположились на обед, я оглядывала посетителей исподтишка, стыдясь себя и своего спутника, но Тёрн с его независимым видом дал мне силы тоже распрямить ссутулившиеся плечи.
Ученица колдуна… Сколько насмешек мне придется вынести, а сплетницы Фловера все косточки перемоют. Я могу и дальше натягивать на лицо капюшон и вздрагивать от каждого шепота. А могу прямо посмотреть в глаза всем этим людям.
Тёрн улыбнулся краешком рта и кивнул, будто понял, о чем я думаю.
Глава 25
– Заходи, – сказал Тёрн.
Он толкнул дверь и прислонился к косяку, пропуская меня вперед. Я глубоко вздохнула и сделала шаг.
Ничего не изменилось, пока меня не было. Дикий сад был все так же пуст и черен, дом встретил меня мертвой тишиной и запахом, присущим только этому месту. Пыль, старые книги, кожа, дерево и почему-то та пряность… Базилик, точно!
Я думала, что успела свыкнуться с мыслью, что я теперь ученица колдуна, но вместе с тишиной и запахом вернулся и страх. Я обернулась к Тёрну, будто еще надеясь на что-то. Словно сейчас, в самую последнюю секунду, все еще можно было изменить. Колдун встретил меня спокойным взглядом.
– Твоя комната тебя ждет.
Понурившись, я побрела наверх. Теперь я понимала, почему из прошлой жизни ничего нельзя захватить в новую: чтобы разрушить связь с дорогими мне людьми и не подвергать их опасности. Но как же хотелось коснуться хоть какой-то вещи, связывающей меня с семьей, обнять, прижать к груди.
На постели меня ожидали свертки. Я надорвала плотную бумагу и поняла, что это одежда, которую Тёрн купил накануне моего побега. У порога обнаружилась обувь, которую мастер Серри успел сшить по снятым меркам.
Я села на кровать и бессильно уронила руки.
Тёрн… Тёрн, Тёрн, Тёрн… Я не могла понять, что чувствую. Первоначальная ненависть переплавилась во что-то сложное, что-то, чему не было названия. Могу ли я доверять этому человеку? Какой он на самом деле?
Я вытащила из кармана серебристую прядь, перевязанную лентой. Белянка. Моя лошадка растаяла, точно туман, едва мы миновали перекресток, ведущий к дому Тёрна – хорошо, что я успела спешиться.
– Здесь слишком сильная магия, она диссонирует с иллюзиями, – запутанно объяснил Тёрн.
Я расстроенно разглядывала черную землю, где все еще виднелись следы от копыт, а Тёрн тронул меня за локоть и протянул светлую прядь, будто срезанную с гривы лошадки.
– Ты ее себе вернешь, – сказал он. – Осталось только научиться.
Легко сказать – научиться! Я вспомнила об учебнике и впервые решила его полистать, открыла на середине, и то, что я увидела, вдохновения мне не прибавило. На одной стороне разворота находилась черно-белая иллюстрация: мужчина, сложив руки на груди, парил над поверхностью озера так легко и непринужденно, будто это обычная прогулка. Зато другой лист оказался исписан непонятными символами и формулами, такими сложными на вид, что я поняла: в ближайшее время стать великой магичкой мне не грозит.