До сегодняшнего дня мне придавало сил желание доказать Даниелю, что он меня недостоин. Теперь же я захотела стать магом, потому что кроме меня некому помочь Тёрну и закрыть этот проклятый портал.
Маги из соседних королевств просто трусы! Ничего, справимся и без них!
– Тёрн, – тихо позвала я.
Но колдун так вымотался, что не услышал. Мне было жаль его будить: его лицо во сне казалось таким безмятежным. Я нашла на столе чернильницу и перо, села на пол, скрестив ноги, вынула последний лист и дописала внизу: «Тёрн, ты должен знать: я прочитала твои записи. Думала, они предназначены для меня. Ведь это так? Но не только прочитала, а будто увидела все своими глазами. Прости, я не специально. Агнесса была чудесной…»
Я зачеркнула последнее предложение. Изгрызла кончик пера, собираясь с мыслями, но потом все-таки написала снова: «Агнесса была чудесной. Мне очень жаль. Я готова учиться. Теперь точно готова. Мы победим этих тварей, можешь рассчитывать на меня».
Я положила записку ему под руку, надеясь, что он заметит ее, как только откроет глаза.
Ожидая пробуждения Тёрна, я себе места не находила, не знала, куда себя деть. Хваталась то за одну книгу, то за другую, но все они оказывались скучными и сложными магическими трактатами. А потом вдруг сообразила, чем смогу себя занять.
Переоделась в старую рубашку, повязала на голову платок и отправилась к бочке с водой. Ведеркам и тряпкам обрадовалась, как родным. Решила, что сегодня наведу порядок на кухне, заодно проведу ревизию шкафов – у Тёрна там полный беспорядок: пряности на одной полке с крупами, ароматные травы хранятся в глиняной вазочке без крышки – выдохнутся, и взвар станет невкусным.
Я убрала остатки хлеба в ларь, перемыла посуду и, хрустя яблоком, принялась сортировать скудные припасы. Добралась уже до верхней полки, когда меня будто током ударило. Когда Тёрн в прошлый раз заставил меня убраться в каминном зале, я чувствовала себя оскорбленной и униженной, а сейчас кое-что поняла.
После встречи с миражом я была страшно напугана. То и дело задыхалась, чуть горло себе ногтями не разодрала. Тогда-то он и затеял эту внезапную уборку. Отвлекал меня – вот что это было. Я злилась, кипела от праведного гнева, скрежетала зубами, но… больше не боялась.
Я даже рассмеялась, когда сообразила.
– Тебя кориандр так развеселил? – раздался от дверей осипший после сна голос. – Или фенхель?
Я вздрогнула и обернулась. Взъерошенный Тёрн стоял, прислонившись к косяку, и наблюдал за мной. Я смотрела на него во все глаза и пыталась понять, о чем он думает. Прочитал мою записку? Или нет? И если прочитал, то не считает ли теперь меня наглой девицей, которая сует нос не в свои дела?
А потом Тёрн чуть-чуть улыбнулся. Совсем слабо, самыми краешками губ.
– Я строгий наставник, – сказал он. – Но обещаю, что сделаю из тебя сильного мага.
Глава 30
– Кровь, – сказал Тёрн.
В его руках посверкивало узкое лезвие серебряного кинжала. Мы стояли перед крыльцом. Дождей давно не было, жирная грязь высохла и превратилась в черную спекшуюся землю, кое-где покрытую пучками серой прошлогодней травы. Язык не поворачивался назвать это лужайкой. Не то что в моем доме… В моем прежнем доме. Лужайку устилала зелененькая мягкая травка…
– Не отвлекайся! – одернул меня колдун. – Итак, кровь. Кровь мага – сильнейшее, но опасное средство. Одна капля крови многократно усиливает любое заклинание, но маг с трудом контролирует расход энергии. Легко можно потратить больше, чем необходимо, до полного истощения и даже гибели.
Я сглотнула. Нет уж, я и так ранок до смерти боюсь, так что обойдусь, пожалуй, без жульничества и усилителя заклинаний.
– А еще кровь – это искушение, которому легко поддаться. Многие молодые маги, один раз почувствовав, как многократно увеличилась сила, больше не могли остановиться. Рано или поздно, но это всегда приводит к гибели. Поэтому, Агата, я покажу тебе один раз, как это работает, потом ты попробуешь сама, чтобы навсегда избавиться от соблазна, и после этого никогда повторять не станешь.
Голос Тёрна, спокойный и уверенный, звучал сейчас как голос учителя арифметики, который несколько раз в неделю приходил к братьям преподавать этот предмет. Только кинжал в руках колдуна не позволял забыть, что сейчас мы изучаем нечто посложнее цифр и уравнений.
«Твоя кровь откроет дверь… Одна капля… Одна капелька…» – вдруг прошелестел призрачный голос у меня в голове.
– Мираж! – крикнула я.
Тёрн, похоже, решил, что к нам подкрадывается мираж. Он собрал пальцы левой руки щепотью, а потом резко распрямил, и воздух вокруг задрожал, будто нас с ним окружил тонкий прозрачный заслон. И только после этого спросил:
– Где?
Мне даже неловко стало.
– Мираж, который убил Агнессу… – Я потупилась, разглядывая носки своих новых туфель. – Просил открыть дверь и подсказал, что это можно сделать с помощью моей крови. Как он узнал?
Тёрн выдохнул, щелкнул пальцами, снимая защиту, и, подумав, ответил:
– Действительно, только магия твоей крови могла влиять на дом. В том числе отпирать двери. Несси об этом знала…
Тёрн сам не заметил, что назвал ее «Несси», а когда понял, что сказал, тут же сделался отстраненным.
– Вероятно, мираж мог пользоваться ее знаниями, – сдержанно закончил он.
– Нам обязательно пригодится то, что я могу разговаривать с миражами! – воскликнула я, надеясь его подбодрить.
Но Тёрн не выглядел обрадованным, наоборот, нахмурился.
– Не думаю, Агата, что я разрешу тебе беседовать с миражами, – сказал он сухо.
Вот зануда! Я всего лишь хочу помочь, а он!
– Так не сейчас! – попробовала я оправдаться. – Через месяц… Полгода?
Я пристально вглядывалась в лицо Тёрна, пытаясь угадать.
– Год?..
– Агата, мы снова ушли от темы занятия, – свернул он разговор.
И вероятно, чтобы у меня и мысли не возникло вновь заводить беседу о миражах, быстро с силой провел лезвием по ладони. Я ахнула и побледнела, глядя, как в руке Тёрна, точно в чашечке, собирается кровь. Он выждал несколько секунд, а потом выплеснул кровь на землю.
– Тебе нравится наш сад? – неожиданно спросил он.
– Что? – опешила я. – Сад?
Я огляделась, будто надеялась увидеть что-то новое, а не переплетенные между собой черные стволы деревьев, колючие острые ветви и землю, устланную бурой листвой.
– Летом здесь красиво, – уклонилась я от прямого ответа.
Летом я здесь не бывала, но вспомнила, как рассматривала дом колдуна издалека, когда мы проезжали мимо в карете. Он прятался в густой зелени деревьев, будто заколдованный замок, и в это время года выглядел не таким жутким.
Тёрн улыбнулся, и эта короткая полуулыбка сразу сделала его моложе лет на десять. Перед началом занятий он завязал волосы обрывком веревочки и закатал рукава рубашки. Непослушная короткая прядь снова мешала – лезла в глаза, и Тёрн сдувал ее, словно надоедливую муху.
– Ты не думал подстричься? – спросила я. – Сразу стало бы намного проще.
Кажется, я язвила. Совсем чуть-чуть.
– Пробовал, – подозрительно смирно отозвался колдун. – Иногда даже получалось. Когда цирюльники при виде меня не падали в обморок и не пытались впопыхах отхватить кончик уха.
Тёрн задумчиво потрогал мочку, и в мою душу закралось сомнение, что это вовсе не преувеличение. Интересно, маги умеют приращивать отрезанные уши?
Но с его ладони по-прежнему капала кровь, и с каждой каплей уходила сила, поэтому Тёрн снова сделался серьезен.
– Смотри, – коротко сказал он, обведя рукой спящие темные деревья.
И тут на моих глазах стало происходить чудо.
Сначала лес будто укутался дымкой. Я подумала, что это какая-то разновидность магии, а потом поняла, что каждую весну наблюдала то же самое, когда любовалась из окна своей спальни на наш парк, просыпающийся от зимнего сна: на деревьях распускались почки.
За считаные секунды сад, окружающий дом колдуна, покрылся молодой листвой. Воздух наполнился ароматами весеннего леса. Из черной твердой земли уверенно, точно маленькие зеленые пики, проклевывались травинки, и вот уже мои ноги по щиколотку утопают в траве.
Я крутилась на месте, прижав руки к груди, и пыталась запомнить каждый миг волшебного преображения. Мрачный лес исчез, его место занял зеленый сад.
– Очень-очень красиво… – прошептала я. – Я тоже так смогу?
– Так не сможешь, – спустил меня с небес на землю Тёрн. – Без магии крови и я бы не смог.
Он вынул из кармана очередной белоснежный платок и замотал руку.
– Это иллюзия? – Я не сумела сдержать разочарования. – Скоро развеется?
– Я ведь говорил, что здесь иллюзиям долго не продержаться. Все по-настоящему.
– Ох… – только и смогла сказать я.
А сама подумала: как же чудесно будет теперь просыпаться по утрам, подходить к окну и видеть эту красоту!
– Теперь ты, – сказал Тёрн, протягивая мне кинжал рукоятью вперед. – Пока возьми и послушай. Ничего не делай. Мы сейчас вместе вырастим…
Тёрн посмотрел под ноги, будто разыскивая что-то. Заметил остов какого-то погибшего куста и обрадовался.
– Розы!
Я недоверчиво прищурилась, глядя на палки, торчащие из-под земли.
– Это?
– Когда-то были ими, – уверил меня колдун. – Так, Агата, не торопись. Тебе нужна всего одна капелька крови…
Я прижала острие кинжала к кончику пальца и, страдальчески сморщившись, надавила. Конечно, мне было себя так жалко, что кожу я не поранила.
– Не бойся, Агата, – сказал колдун неожиданно мягко. – Кинжал заговорен, тебе не будет больно.
Сделалось совестно, что я такая трусиха. Закусив губу, надавила посильнее, и вот на указательном пальце выступила крошечная капелька крови.
– Этого достаточно. Иди ко мне.
Я встала над чахлыми прутиками розы, держа палец кверху с таким благоговением, будто на подушечке лежал по крайней мере бриллиант.
– Сейчас я встану за твоей спиной и возьму тебя за левую руку. Буду контролировать магию, чтобы ты не потеряла слишком много.