Интересно, губы его тоже прохладные? Или теплые? Я узнаю, если поцелую…
Шаг ближе, еще шаг. Я оперлась о спинку кресла и наклонилась так близко, что уже чувствовала дыхание. И опомнилась.
Отвар! Сегодня я его не пила и потому не могла быть уверена: желание поцеловать Тёрна – это мое желание или продиктованное магией?
С сожалением я отступила. Села на диван, завернулась в плед и стала ждать, пока он очнется.
Глава 40
Тёрн проспал не больше часа. Проснулся, как от толчка, дико оглянулся и, лишь увидев меня, успокоился.
– Все плохо там, на границе, да? – догадалась я.
Он выпил в несколько глотков остывший отвар, подсел рядом.
– Пока не так плохо. Натиск удалось сдержать, в ближайшее время королевству нашествие миражей не грозит, но…
– Но?..
По сердцу пробежал холодок. Хотелось зажать уши и не слышать, однако хватит прятать голову в песок. Я смело посмотрела в глаза Тёрну.
– Говори.
– Попытка прорыва не удалась из-за того, что ночи в это время года коротки. Отряды смогли их сдержать лишь потому, что началось утро. Солнечный свет губителен для миражей…
– Да-да, я знаю! – Я не понимала, почему Тёрн сообщает мне очевидные вещи, но, верно, была причина.
– С тех пор на границе наступило относительное затишье. Только, боюсь, ненадолго.
– Ненадолго?
– Они ждут, пока появится больше времени для атаки. В середине хладеня…
– Самая длинная ночь, – прошептала я, помертвев: все встало на свои места. – Ты уверен?
– Это самое вероятное объяснение. Что-то окончательно сдвинулось в их мире, они больше не могут ждать. Но понимают, что сейчас им не продвинуться далеко. У нас больше полугода, чтобы попытаться что-нибудь придумать…
– Но что? Что можно придумать?
Я с надеждой посмотрела на Тёрна. Мне так хотелось, чтобы он меня успокоил. Сказал, что решение готово, что все будет хорошо. Он поднял на меня уставший взгляд и ничего еще не ответил, как я догадалась сама. Ну что он может сделать в одиночку? Никто не откликнулся на его призыв о помощи, король отказывается выслушать. А потом будет слишком поздно…
– Я помогу! – пролепетала я. – Я выучу все, что нужно. Еще есть время! Мы справимся. Закроем Разлом!
Краешек его губ дернулся в грустной полуулыбке. Я знала все, что он скажет… Агнесса была намного опытнее меня, но они ничего не смогли сделать вдвоем.
– В любом случае, сдаваться я не собираюсь. Прежде я хорошо знал ректора академии Блирона, он выслушает. Должен. Я выступлю перед городским советом. Я…
Тёрн откинулся на спинку дивана, сделался бледен. Амулет на его груди колотился, мерцал. Я испугалась.
– Тёрн? Что с тобой? Тёрн?
Взяла его за руку, которая так и не стала теплее.
– Я просто устал, – он постарался, чтобы голос звучал спокойно. – Ничего. Не думай о плохом…
Тёрн сжал мои пальцы, но тут же выпустил, тяжело поднялся.
– Доброй ночи, Агата.
Ушел, а я еще долго сидела, кусая пальцы. Мне так хотелось помочь, придумать что-нибудь, но что я, маг-недоучка, могла предложить ректору академии? Разве что свое прилежание…
С этими мыслями я отправилась в спальню. На постели ждал плащ, я провела рукой по гладкой ткани. Но теперь Тёрн мог его увидеть, поэтому, чувствуя себя преступницей, я спрятала плащ в шкаф.
– Тёрн, что мне надеть?
Тёрн поднял глаза от книги, что, открытая, лежала перед ним. А мама мне всегда запрещала читать за обедом! Посмотрел рассеянно.
– Куда?
– Да на прием же!
– Что хочешь, – предложил он великодушно и снова уткнулся в формулы, попутно что-то выписывая на лист. Заляпал чернилами пальцы, а затем и на лбу появились синие разводы: хмурясь, он тер его.
Вздохнув, я поднялась в свою комнату и снова пересмотрела платья, разложенные на постели. Нет, для приема решительно ни одно не подходило. Все мои обновки сшиты из плотной ткани, добротные, теплые, но как показаться в таком платье на балу?
Хотя чего я ожидала? Даже если я появлюсь на приеме в доме Леннисов в наряде из золота и парчи, я останусь всего лишь ученицей колдуна – презираемой и отверженной. Ладно, ничего. Я иду туда, чтобы увидеться с родными, а остальное неважно.
Я подошла к зеркалу. За последнее время я нечасто смотрела на свое отражение, а ведь прежде так любила наряжаться, причесываться и примерять украшения. Солнце ярко озаряло комнату, а заодно высвечивало все изъяны в моем облике, потому я готовилась увидеть бледную девицу, простоволосую, измученную учебой. Под глазами, наверное, вот такущие тени!
– Ой…
Я даже повертелась, чтобы удостовериться, что девушка, смотрящая на меня из зеркала, – это я.
Не может быть!
Мои темные волосы, которые служанки прежде натирали маслами, чтобы те не казались такими жесткими, а после расчесывали до блеска, вытягивали, пытаясь распрямить, легли крупными упругими локонами. Они отросли до середины лопаток и сияли безо всяких масел.
Многие из моих знакомых девушек чернили брови, а губы подкрашивали пудрой из мелко искрошенных полудрагоценных камней. Помню, и я пыталась уговорить маму купить мне такой пудры – стоила она немало. Но мама, смеясь, отвечала, что в моем возрасте подойдет и свекольный сок. Теперь же ничего этого было не нужно. Губы сделались алыми, брови и ресницы, и прежде темные, сейчас казались подведенными угольком, кожа светилась свежестью, а голубые глаза стали глубокого синего цвета, яркими, будто сапфиры.
Я подошла близко-близко, смотрела и не верила. Так вот что делает с магичками их сила…
– Я никогда не состарюсь, – прошептала я.
Но осознание не приходило. Наверное, в возрасте восемнадцати лет никто не верит в то, что однажды одряхлеет.
Что же, пусть я никого не потрясу красивым платьем, но следовало признать: я была так хороша сейчас, что на платье и внимания никто не обратит. Поэтому я выбрала то, что потемнее – дополнить образ колдуньи. Грустно ухмыльнулась, представив, как будут смотреть на меня мои прежние знакомые. Девочка в легких светлых платьицах, чьи волосы уложены в аккуратную прическу. Скромная девочка, которая смущается прямых взглядов, неловко приседает и прячет глаза. Где теперь эта Агата?..
– Ты готова? – спросил Тёрн, когда я спустилась.
– Угу…
Он, конечно, даже не подумал приодеться, только сменил одну из многочисленных темных рубашек на другую такую же. А на плечи накинул старенький плащ. Заметил мой взгляд исподлобья, приподнял бровь.
– Что?
Оглядел свои брюки, ботинки, поправил манжет рубашки.
– Что-то не так? – улыбнулся он.
– Все так.
Улыбается еще… Хотя на что я надеялась? Предложить ему надеть ректорский плащ? Вот уж произведет фурор!
Сразу было ясно, что Тёрн не из тех людей, которые обращают внимание на мнение толпы. Остается только брать с него пример.
– Идем, – вздохнула я.
До развилки добрались пешком, хорошо хоть земля просохла, и я не испачкала обувь. Когда вышли на тракт, Тёрн сотворил Черныша.
– Где же моя Беляночка? – проворчала я.
Настроение никак не желало улучшаться.
– Мы ведь договорились, что Белянку ты вернешь себе сама, как только научишься, – мягко сказал Тёрн.
Да-да, знаем мы ваши методы, господин ректор. Белянка – стимул, чтобы учиться.
– Но у меня есть для тебя кое-что другое, – загадочно сказал он, так что я невольно вскинула взгляд.
Тёрн вынул из кармана плаща ожерелье из крупных черных камней в серебряной оправе и протянул мне. Я замерла, распахнув глаза.
– Какая красота! Это мне? Иллюзия, да?
– Настоящее. Черные агаты – специально для тебя. Позволишь?..
Я наклонила голову, робко подставила шею. Руки Тёрна ловко и быстро застегнули маленький замочек. Ожерелье подошло идеально, самый крупный и яркий камень лег в ямочку между ключиц. Как жаль, что мое платье…
– Ах!
Мое платье! Простенькое темно-коричневое платье из плотной ткани исчезло, вместо него появилось платье из черного атласа, с декольте, с пышной юбкой. Руки до локтя закрыли черные кружевные перчатки, на ногах оказались лакированные туфельки.
– Ты прекрасна, Агата, – тихо сказал Тёрн.
Я же все крутилась на месте, пытаясь разглядеть себя со всех сторон, хотя это было невозможно. Нижние юбки шуршали, черные жемчужины, усыпавшие лиф, вспыхивали точно росинки.
– Ты… Ты как фея-крестная, – растроганно зарделась я.
Тёрн ничего не ответил, но я видела, что его обрадовал мой восторг.
– Ну что, поехали? – спросил так, точно ничего необычного не случилось.
– Погоди…
Я сжала ладонь, а когда раскрыла, то увидела ровно то, что ожидала, – браслет с темными камнями и в пару к нему сережки.
– Можно и из моих иллюзий извлечь пользу, – улыбнулась я.
К имению Леннисов уже съезжались гости. Поместье было не слишком богатым, с короткой подъездной аллеей, теперь запруженной каретами и всадниками. Тёрн спрыгнул на землю, взял Черныша под уздцы и повел за собой.
Темнело. Я не могла разглядеть лиц, скрытых занавесками, но всюду слышались радостные голоса и смех, и я невольно вспомнила свой прошлогодний сезон. Как мы веселились с Адой, подпрыгивая на мягких кожаных сиденьях, обложенных подушками – специально, чтобы мы не наставили синяков на нежные руки. Как подглядывали в окошки и заливались румянцем, встретившись глазами с молодыми людьми, сопровождавшими свои семьи верхом. Верн все пытался подвести своего коня к карете дома Мейс, мечтал, чтобы Флора обратила на него внимание. Но Флора кидала на брата недовольные взгляды – злилась на всю нашу семейку, ведь Даниель ехал рядом с нашей каретой…
В нешироком дворе теснились экипажи. Конюхи не справлялись с наплывом, потели от натуги, пытаясь освободить место для вновь прибывающих. Нарядные барышни, опираясь на руки отцов и братьев, спешили к парадному крыльцу, освещенному яркими огнями.
Я замешкалась. Я отвыкла от толп и шума, и мне сделалось не по себе. И теперь, в новом статусе, что я буду делать среди всех этих людей?