На следующий день после отъезда Тёрна я отправилась на третий этаж и с комфортом расположилась на подоконнике: принесла подушку, плед, заварила корень цикория и поджарила гренок на случай, если проголодаюсь. Я была настроена заниматься и не ждала вестей из дома, потому очень удивилась, когда подняла глаза от учебника: кинула случайный взгляд в окно и вздрогнула. По дороге мчался всадник.
– Рем! Рем!
Я еще издалека замахала ему рукой, привлекая внимание, а потом припустила навстречу, приподняв длинную юбку – как назло, сегодня нарядилась в платье. Подбежала, запыхавшись, к мальчишке-конюху, едва он успел приблизиться к границе защитного купола.
– Тебя генерал отправил?
– Да-да, – он энергично закивал головой, но почему-то не смотрел в глаза.
– По поводу… нашего дела?
Рем, конечно, не знает подробностей, но папа должен был намекнуть.
– Да, да, леди Агата! – Рем будто обрадовался, что ему ничего не нужно объяснять самому.
– Ты письмо? – улыбнулась я. – Слушаю.
– Нет, леди… В этот раз просили вас привезти.
Я нахмурилась. Я обещала Тёрну не покидать пределов дома. Но папа так старался, я не могу его подвести. Понятно, что важную информацию он не доверит конюху, потому хочет видеть меня лично.
Закусив губу, я посмотрела на небо: солнце еще высоко, вернусь до наступления ночи. Да и что может случиться? Папа позаботится обо мне.
– Хорошо, поехали, – решилась я.
По дороге я так и этак прикидывала, что хочет сообщить отец, удалось ли договориться или придется еще подождать. Задумалась и потому не сразу заметила, что мы едем по незнакомым улочкам бедного квартала.
– Куда это мы? – опешила я.
– Генерал… Домой, говорит, нельзя… Вы в другом месте встретитесь.
Да, конечно. Папа все правильно придумал.
Одноэтажные домики, окруженные чахлыми огородами и палисадниками, тянулись и тянулись. Мы подъехали к развалюхе, стоявшей в конце узкой аллеи. Обветшалое здание, в котором, однако, было два этажа, выглядело убого и довольно зловеще. Но во всяком случае, никто не догадается меня здесь искать.
Рем помог спуститься на землю.
– Вы идите.
Он смотрел себе под ноги.
– Он вас ждет.
Быстрый взгляд исподлобья.
– И это… леди… Будьте счастливы.
Я пожала плечами. Не ожидала от нашего мальчишки-конюха такой патетики. Что он себе вообразил, интересно?
– Спасибо, Рем.
Потопталась на крыльце, толкнула дверь – пришлось постараться: та рассохлась и перекосилась.
– Пап? Ой… Генерал Даулет?
Здесь не было прихожей, сразу начиналась гостиная. У стены, спиной ко мне, стоял человек. Фигура показалась знакомой.
– Па-ап? – еще не веря себе, сипло прошептала я.
Человек обернулся.
– Привет, Агатка. Как тебе наш новый дом?
– Даниель… Ты с ума сошел… Я ухожу!
– Никуда ты не уходишь, Агата.
И Даниель, а это был именно он, улыбнулся. И от его широкой, задорной и лучистой мальчишеской улыбки мне стало так страшно, как прежде никогда не бы – вало.
Глава 46
Ни слова больше не говоря, я толкнула дверь и выскочила на крыльцо, спрыгнула со ступеней и побежала что было духу по аллее, обсаженной низкими колючими кустами.
Даниель догнал меня в два счета и, как я ни брыкалась, взвалил на плечо. Я молотила его кулаками, вцепилась зубами в руку, но не смогла прокусить толстую кожаную перчатку. Во рту остался мерзкий кисловатый привкус. От того, что я болталась вниз головой, кровь прилила к вискам – в ушах точно набат бил, мысли спутались.
– Отпусти! Отпусти меня! – прошипела я, собирая остатки мужества.
Даниель поставил меня посреди гостиной. Голова кружилась так, что я едва не села прямо на грязный пол, где сквозь щели в досках проглядывал мох. Даниель придержал за талию.
– Тихо, тихо, Агатка, ну ты что! Это ведь я.
Я втянула воздух сквозь сжатые зубы, вырвалась и отошла на шаг, судорожно пытаясь сообразить, что еще можно сделать.
– Ты ведь просила о доме, не помнишь? Вот он, специально для нас. Ты останешься здесь, я буду навещать. Очень часто, обещаю, скучать ты не станешь. Когда привыкнешь, наймем служанку, кухарку. Тебе будет здесь хорошо.
Я медленно отходила от Даниеля, а сама пыталась понять, насколько глубоко безумие пустило корни в его разуме. Он казался почти таким, как всегда. Веселым, бесшабашным разгильдяем и храбрецом. Но в глазах сверкал нехороший блеск, а уголок рта нервно подергивался.
– Дани, давай поговорим, – я взяла дружелюбный тон, скрывая страх. – Давай успокоимся. Разве ты хочешь жениться на мне?
– К чему эти условности? – он подмигнул. – Будем жить как муж и жена. Разве плохо? Спальню для нас я уже приготовил. Лепестки роз, свечи. Тебе понравится.
Я сглотнула, отступая к двери. Даниель одержим, это ясно. Как же выбраться? Что же делать? Мне никто не поможет…
«Агата, глупая! Никто тебе и не нужен – ты маг или кто?!» – толкнулась спасительная мысль.
– Ветер! – выкрикнула я заклинание, выбросив руку вперед.
Мощный поток подхватил Даниеля и впечатал в стену с такой силой, что перекрытия треснули, из щелей посыпалась труха. Он сел, тряся головой. Не дожидаясь, пока он придет в себя, я кинулась наружу.
И снова не успела убежать далеко. Рыча, точно зверь, Даниель налетел на меня сзади и сбил с ног. Я упала на колени, но тут же буквально взлетела, подхваченная за талию. Он волок меня за собой, а я едва успевала переставлять ноги. У Даниеля была рассечена бровь, кровь заливала лицо, делая его похожим на жуткую маску.
– Дани, Дани, – тихо шептала я, взывая к остаткам разума моего бывшего друга, того, с кем пряталась на чердаке, строила замки из песка и искала клады в саду. – Дани, пожалуйста, опомнись. Мой отец тебя не простит. Тёрн тебя не простит…
Зря я упомянула Тёрна. Даниель заревел и, затаскивая на ступени, дернул так, что я грохнулась и стесала колени. Сдержала стон – нельзя, нельзя его раззадоривать.
– Колючка! – прошипела я, выпуская из тела невидимые иглы.
Иглы были невидимыми, но весьма ощутимыми. Даниель отдернул руки, покрытые мельчайшими уколами, из ранок сочилась кровь. А я, сначала на четвереньках, а потом с трудом поднявшись на ноги, снова устремилась прочь.
– Стоять! Маленькая др-р-рянь!
Жесткая рука ухватила меня за шиворот. Это был не Даниель. Это было обезумевшее чудовище. Одним рывком он зашвырнул меня в дом, так что я распласталась на полу. Силы потихоньку оставляли меня, я еще не научилась их аккумулировать, а испугавшись, потратила слишком много на простенькие заклинания.
– Тёрн, Тёрн! – крикнула я, словно его имя могло придать мне сил.
– Заткнись, Агата! Иначе я за себя не ручаюсь!
– Прочь… – выдохнула я, вложив в заклинание только силу: я не успевала сплести ни одной мало-мальски действенной формулы.
Даниель заскользил к стене, как если бы пол превратился в покрытую льдом поверхность пруда. Попытался затормозить ладонями, но только занозил их. А я поползла к выходу: уже не могла встать.
Даниель догнал и надавил на затылок, впечатывая лицом в пол. Перед глазами будто взорвался фейерверк, сознание померкло.
Очнулась я быстро, вряд ли прошло больше минуты. Из носа текла кровь, губы щипало, я едва могла сфокусировать взгляд. Даниель сидел сверху и, прижав меня бедрами к полу, застегивал на моей руке браслет из черного металла. Щелкнув, он охватил запястье, и тут же мою магию, которая, как родник, билась внутри, словно придавили тяжелой каменной плитой.
– Что… это… – я с трудом разлепила кровоточащие губы.
– Это? Это, Агатка, отличное средство против колдунов. Такие против вас применяли лет тридцать назад, пока вы все не вывелись, надоедливые насекомые. Литаниум. Раритет, между прочим! С большим трудом достал парочку браслетов.
Даниель говорил добродушно, даже весело, будто бы я не лежала сейчас перед ним разбитая и израненная. Литаниум? Вот как?
Я застонала, пытаясь спрятать вторую руку, к которой тянулся Даниель, но он деловито поймал ее и начал прилаживать второй браслет. Еще миг, и надежда на спасение будет потеряна окончательно.
«Насекомые, значит? – горько подумала я. – Потому жениться ты на мне не можешь. Зато привез в этот дом, чтобы безнаказанно использовать меня для удовлетворения своей похоти…»
Во мне вдруг толкнулась мысль – бесполезная и глупая, но больше ничего не пришло на ум. И кровь… Я истекаю кровью, а значит, даже с браслетом из литаниума что-нибудь да смогу.
Из последних сил я вырвала руку. Я не помнила нужного заклинания. Как же там было? «Стань моими глазами»? Или «посмотри на меня своими глазами»? Эх, была не была.
Магия крови подстегнула гаснущую магию, и я отправила последний импульс, пытаясь нащупать связь с той несчастной мухой, на которой ставила эксперимент. Может быть, она давно стала кормом для птицы, но другого шанса у меня просто не было.
– Лети, лети к Тёрну, – прошептала я.
На запястье застегнулся второй браслет. И я зарыдала, глядя в потолок.
– Давай, Агатка. – Справившись со мной, Даниель сделался миролюбив, он почти успокоился. – Пойдем.
Он поставил меня на ноги и повел перед собой, удерживая за плечи. Мы поднялись на второй этаж по лестнице, которая скрипела и прогибалась под нашими ногами. Я вынуждена была держаться за перила в лохмотьях синей краски, чтобы не упасть.
– Вот сюда. Наша спальня.
Сердце упало. Я чуть не завыла в голос, едва сдержалась.
Комната оказалась такой же убогой, как все в этом доме. Постель действительно усыпали лепестки роз. На грязном покрывале они смотрелись жалко. Даниель помог мне сесть и отошел к спинке кровати. Я услышала металлический звон и вздрогнула. Даниель разматывал длинную, тонкую, но прочную цепочку, которая крепилась к железному каркасу, другой ее конец он застегнул, обернув вокруг браслета, и удовлетворенно кивнул.
Только после этого присел на корточки рядом со мной.
– Ну что же ты натворила, Агата, – сказал Даниель. – Ты посмотри на себя.