Я всхлипывала и ничего не отвечала. Опять он про договор. Как же мне решиться и услышать эту историю от начала до конца?
– Давай-ка снимем эту гадость, – сказал Тёрн. – Надеюсь, помню, как это делается.
Он говорил про браслеты из литаниума, которые по-прежнему были застегнуты на запястьях. Я была уверена, что придется где-то раздобыть ключ, но Тёрн вышел и вернулся через пару минут с тонкой проволочкой, которую изогнул каким-то хитрым образом, прежде чем сунуть в замок. Внутри механизма щелкнуло, браслет приоткрылся. Тёрн с отвращением взял его двумя пальцами и откинул прочь.
– Дрянь, – сквозь зубы процедил он, взгляд его стал сумрачен и тяжел.
Он вспоминал о том времени, когда маги в Глоре оказались вне закона. Когда их хватали, казнили без суда и следствия. Когда все маги, даже самые юные, подвергались смертельной опасности.
– Папа рассказывал, что двое адептов академии погибли тогда, – прошептала я. – Парень и девушка…
– Двое? – горько усмехнулся Тёрн. – Если бы… Дело с Лори предали огласке из-за того, что твари, погубившие ее, получили по заслугам.
– Папа говорил, что они остались без…
Тёрн приподнял бровь, ожидая ответа, явно впервые услышав о таком варианте развития событий. Догадался сам по тому, как порозовели мои щеки – я так и не смогла договорить.
– О нет, Аги, – уголок его губ нервно дернулся, усмешка вышла горькой, глаза не улыбались. – Тварей придушили.
– Их трое, кажется, было?
– Четверо…
Наши глаза встретились. Я сглотнула.
– Кто бы это ни сделал, он поступил верно, – тихо сказала я.
– Кто бы это ни сделал, думаю, не проходит и дня, когда он не спросил бы себя, точно ли решение было правильным…
Я обняла Тёрна за плечи, уткнулась носом в теплую ямочку на шее. Он всегда находит слова, чтобы поддержать, а у самого пустыня внутри. Академия, все эти дети, Агнесса… А я готова была отказать ему в такой малости, как память о ней. Больше ни словом не упрекну!
Глава 49
Тёрн в этот раз не поехал к Разлому, только зарядил мечи и амулеты, которые отправили в гарнизон. На границе Тени снова наступило затишье, поэтому в его помощи пока нуждались не так остро, как несколько дней назад. Отряды справились. Вот только никому не было известно, как долго продлится везение.
Я знала, что Тёрн пытается связаться с бывшими коллегами, но у магов Блирона и Барка хватало своих забот с Разломами, чтобы мчаться на выручку отвергнувшему их когда-то Глору. А я все ждала вестей от отца, но пока новостей не было.
Поэтому не оставалось ничего другого, как бросить все силы на учебу. Первые несколько дней после страшной ночи я буквально силком вытаскивала себя из постели и заставляла заниматься привычными делами.
– Сегодня будем запускать воздушного змея без ветра.
Заклинания, которые мне теперь приходилось изучать, казались совершенно бесполезными, зато забавными.
– Ты надеешься меня развеселить? – прямо спросила я моего колдуна.
Тёрн сделал бесстрастное лицо.
– Вовсе нет. Представь, что во время битвы тебе нужно будет подать знак, который виден издалека.
– Ну-у, ладно, – протянула я недоверчиво и пошла следом за Тёрном упражняться в запускании змея.
Увидела змея и расхохоталась. Не могу сказать, что сама их в детстве много раз мастерила, но Тёрн точно делал это впервые. Крест-накрест сбитые палочки были обтянуты бумагой, исписанной его четким торопливым почерком: он использовал для каркаса черновики. Зато на обратной стороне оказались нарисованы глаза и рот. Глаза были разного размера и косили. Рот беззубо улыбался. Внизу трепыхалась порванная на лоскутки тряпица.
– Что это за чудо-юдо? – прыснула я.
– Так-так, попрошу не обижать нашего нового друга. Его зовут…
Нет, Тёрн определенно пытался меня развлечь. Я подыграла ему:
– Пусть его зовут Листочек.
Змей крутанулся в руках Тёрна и подмигнул мне лиловым глазом.
– Ах!..
Я залилась смехом. Все время забываю, с кем имею дело – рядом с Тёрном змей легко мог не только подмигнуть, но и заговорить. А колдун между тем вложил в мои руки хрупкую конструкцию. Я испугалась, что Листочек развалится прямо в ладонях. Сам маг встал за моей спиной.
– Не бойся. Он крепче, чем кажется на первый взгляд. – Он поцеловал меня в пробор на волосах, нагретый солнцем. – Смотри…
Тёрн всегда так быстро и ловко выплетал сложнейшие формулы, без пассов, без напряжения, что чудилось, будто все случается само собой. Листочек снова подмигнул и рванулся из моих рук все выше-выше, превратился в белый ромб на фоне синего неба, заплясал, размахивая разноцветным хвостом.
Я любовалась, запрокинув голову, а Тёрн обнимал меня за плечи.
– Теперь сама попробуй.
Листочек шалил и не слушался моих заклинаний. Сначала полетел параллельно земле и воткнулся в розовый куст, пламенеющий гигантскими цветами, тот самый, что расцвел благодаря моей крови. Приближаться к кусту я не рисковала, слишком пугающе яркими были розы. Могу поклясться, что однажды видела, как цветок на лету поймал бабочку и тут же свернул лепестки.
– Давай ты его принесешь… – попросила я робко.
– Аги, куст – твое творение, он не причинит тебе вреда.
– Но все-таки…
Тёрн приманил змея, и я попыталась снова. На этот раз Листочек юркнул на дерево, застрял в густой листве. Я массу сил потратила на то, чтобы вытянуть его оттуда.
– Уф… Все на сегодня?
Хитрый Тёрн покачал головой. И все-таки на третий раз у меня получилось. Листочек ворвался в небо, поплыл, словно гордый маленький парус. Мы смотрели на него, взявшись за руки.
– Спасибо, – прошептала я.
В доме я освоилась: меня уже не удивляло то, что внутри он гораздо больше, чем снаружи. Как-то ради любопытства я решила узнать, сколько же этажей и комнат на этот раз. Этажей в тот день насчитала шесть, наверное, дом пребывал в хорошем настроении.
Я шла по коридору, который, казалось, удлинялся прямо на глазах. Он действительно менялся. На полу то и дело просвечивал узор ковра, которого на самом деле не было: я будто видела его призрак. На потолке появлялась и пропадала лепнина. На стенах, потемневших от времени, вязью трещин проступали надписи. Конечно, мне лишь мерещились слова и знаки, но иногда чудилось, будто стены исписаны магическими формулами. Кое-что удавалось прочитать. «На виду… скрыто… до тех пор…» Я моргала – и надписи исчезали.
За мной на расстоянии нескольких шагов брела метла, замирала, когда я оборачивалась, и пускалась наутек, как только я протягивала руку.
– Трусиха! – кричала я вслед. – Да не стану я тебя переколдовывать! Иди ко мне!
Метла возвращалась, но близко не подходила, тащилась позади и делала вид, что занята: разгоняла крошечные пылинки.
Выходившие в коридор двери выглядели так, будто их случайно занесло в дом из другого здания – нового, светлого и крепкого. Они были выкрашены белой краской и все до единой заперты. Я вертелась вокруг них, точно лиса вокруг кувшина с узким горлышком: и хочется отведать сладкого медового напитка, и никак.
Но моя настойчивость была вознаграждена. На одной из дверей обнаружилась надпись, сделанная чернилами. Сердечко, проткнутое стрелой, а внутри два имени: «Санджи + Март = любовь». Так необычно было найти игривую надпись в темном и пустом доме. Ее явно оставил кто-то из молодых людей. Незнакомый мне Март намекал объекту симпатии на свои чувства.
Когда-то я сама накорябала на скамейке гвоздем нечто похожее. «А + Д»… Сердце захлестнуло холодом, пришлось опереться на стену.
Спустилась на кухню как раз к обеду – сегодня готовил Тёрн, все задания я выполнила заранее, потому и появилось свободное время побродить по дому. Он уже разлил в миски мясную похлебку, но я, хотя и проголодалась, не спешила приступать к трапезе.
Сидела, оперев подбородок на ладонь, и выводила узоры на соусе, пытаясь выстроить горошинки в один ряд.
– А этот Март… на самом деле любил Санджи?
Спросила в полной уверенности, что Тёрн не попадется в ловушку. Но он, нарезая хлеб, автоматически ответил:
– Все нервы мне вымотали эти двое. Сбегали с занятий, бестолковые. Март так и не сдал материализацию иллюзий за третий курс…
Тёрн часто рассказывал мне истории из своей преподавательской деятельности из тех времен, когда академия еще существовала. Просто преподаватель, ага… Он потому и теперь попался. Лишь потом вспомнил, что никогда прежде не упоминал имена Санджи и Марта. Вскинул на меня острый взгляд.
– Их имена на двери, – ответила я как ни в чем не бывало. – Почему бы?
Его лицо потемнело, а мне сделалось совестно. Он всегда готов был ждать, а я его вынуждаю…
– Не говори, – сказала я быстро. – Расскажешь, когда сочтешь нужным!
Тёрн улыбнулся.
– Ты обязательно узнаешь.
Но одну историю Тёрн давно хотел рассказать, а вот я все время отказывалась. Боялась. Сама не знаю чего… Ведь если подумать, после всего, что мне пришлось пережить, едва ли что-то сумеет меня напугать.
Видно, пришло ее время.
Вечером в каминном зале Тёрн углубился в составление формулы, а я делала вид, что листаю книгу.
На самом деле тянула время, решаясь.
– Я готова, – прошептала наконец. – Я хочу услышать историю… моего рождения. Историю договора. И всего, что ты захочешь рассказать.
Перо дернулось, пачкая его пальцы в чернилах. Тёрн поднял на меня внимательные глаза: не шучу ли?
Кивнул.
– Я очень рад, Аги, что ты решилась…
Листы с формулой, над которой он усердно трудился, посыпались на пол, как шелуха. Тёрн сел рядом, взял за руку. Он так долго собирался открыть мне тайну, а теперь растерялся, подыскивая слова.
– Ладно, начну издалека. Агата, ты ведь помнишь, когда образовался Разлом?
– Д-да, – запнулась я, не понимая, при чем здесь Разлом. – Почти девятнадцать лет назад.
– И что случилось тогда?
– Появились миражи…
Ох, Тёрн, оставь свои преподавательские замашки.