Сделался сумрачен. Потер висок, словно у него внезапно разболелась голова.
– Аги… – тихо сказал он.
В его голосе не было угрозы, но мне немедленно захотелось сбежать и спрятаться, как нашкодившей маленькой девочке.
– Что? – тоненько спросила я.
Он поднял на меня темный взгляд.
– Ты знаешь, о чем это письмо?
Я пожала было плечами: «Откуда?», но стушевалась, потупилась.
– Возможно… король хочет встретиться? Я… попросила отца… Ты ведь говорил, что хочешь увидеться с нашим правителем! Я пыталась помочь.
Он вздохнул.
– Ты пыталась помочь… – повторил он терпеливо и устало. – Агата, думаешь, я не смог бы организовать эту встречу, открыв свое настоящее имя?
У меня все внутри похолодело. Я поняла, что натворила. Некие люди давно разыскивают ректора пропавшей академии. Не просто так он скрывался все эти годы. Это опасно. Смертельно опасно!
Повинуясь порыву, я схватила Тёрна за руку.
– Ничего! Не езди! Отец никому не скажет!
Мой колдун улыбнулся кончиками губ, провел ладонью по моей щеке, заправил за ухо выбившуюся прядку.
– Нет, Аги. Теперь уже поздно. Я должен поехать. Возможно, все к лучшему. Прошло столько лет, что сейчас, вероятно, никто меня не ищет. Правитель сменился. Люди состарились и оставили свои посты.
Он задумался, глядя поверх моей головы.
– Это шанс все изменить. Когда, если не сейчас?
Тёрн говорил так… обреченно. Я готова была взвыть от ужаса. Что же я натворила! Глупая, глупая!
– Тёрн, – я обняла его, прижалась, потому голос прозвучал глухо. – Я еду с тобой!
– Нет, Аги. Мы с твоим отцом поедем верхом. Дорога неблизкая. Не для юной девушки…
Я молчала. Вовсе не из-за трудной дороги он не берет меня с собой, а потому что это слишком рискованно: неизвестно, чем закончится встреча с молодым правителем.
– К тому же у тебя ведь пока нет Белянки, – улыбнулся он, слегка отстраняясь, чтобы вытереть мои мокрые глаза.
Белянки нет, он прав. Я так и не научилась управлять иллюзиями. Что бы я ни пыталась сотворить, все выходило черным, как смола, черным, как уголь… Невыполнимая задача! Я упрямо сжала кулаки.
– Завтра к твоему возвращению от отца Белянка у меня появится! И я поеду в столицу с тобой!
В лице Тёрна что-то дрогнуло, но он ничего не ответил.
На следующий день я стояла на крыльце и с тревогой смотрела, как он уходит на встречу с отцом. Стояла до тех пор, пока высокая широкоплечая фигура не скрылась среди деревьев сада, потом силуэт Тёрна мелькнул еще на дороге, ведущей к городу. Сердце заходилось в тоске… Что же со мной станет, когда я буду провожать его в столицу?
Я должна во что бы то ни стало обуздать эти непослушные иллюзии! Сотворить Белянку! Тёрн увидит, как я усердна, как упорна в своем стремлении, поймет, что я уже не бестолковая девчонка, и возьмет меня с собой. Во всяком случае, полтора мага все-таки лучше, чем один! Кто знает, вдруг и я пригожусь.
Я сбежала со ступеней на лужайку перед домом и сразу же начала тренировки. Иллюзии. Подумаешь! Ничего сложного! В теории я все знала отлично. На всякий случай я принесла с собой учебник второго курса. Учебник с колючим вензелем вместо имени автора. Вот так, мой любимый муж, ты мне помогаешь, даже не зная этого.
Предложения на страницах книги превращались в голос в моей голове – терпеливый и спокойный голос Тёрна. «Воображение здесь необходимо, но одного только воображения недостаточно. Надо вложить частицу своей жизненной силы, капельку души…»
Ладно. Начнем с простого! Цветок. Он маленький и яркий, и я отлично представляю, как выглядят цветы. Пусть будет маргаритка. Желтая маргаритка! Когда я была девочкой, на клумбе рядом с домом росли маргаритки, а мы с Адой, тогда совсем крошки, любили ухаживать за ними, часами возились в земле, так что нянечка, оттирая наши чумазые мордашки, звала нас не иначе как замарашками.
Маргаритка. Я зажмурилась и ощутила в сомкнутых ладонях нежные лепестки. Сколько раз я трогала их пальцем, пачкаясь в пыльце. А вот и стебелек, короткий, неровно срезанный…
Я чувствовала, что моя фантазия обрела плоть. Открыла глаза, раскрыла руки. И вздрогнула, роняя на землю черный цветок.
Черные цветы. Черные бабочки. Черные камешки. Черные, черные…
Я давно потеряла счет иллюзиям. Я совсем обессилела и едва стояла на ногах. Пальцы горели огнем: слишком много магии я сегодня пропустила сквозь них. Но я не сдавалась и с тревогой поглядывала на ближайшие деревья: вот-вот они расступятся, выпуская Тёрна, и это будет означать, что я проиграла.
Черная птичка вспорхнула с моих рук, а я упала на колени во влажную траву, совершенно истощенная. В таком виде меня и застал Тёрн.
– Агата, что случилось? – Мгновение, и я на его руках. – Посмотри на меня. Аги?
Тёрн отнес меня в дом, напоил взваром, размял мои пальцы, сведенные судорогой от усердия. Он больше не задавал вопросов, сам обо всем догадался.
– Ничего не получилось… – прошептала я. – Если ты уедешь без меня, я этого не вынесу. Я с ума сойду от волнения.
– Поехали, – вздохнул он. – Что же я, не сумею защитить свою жену?
– Правда?
Надежда вдохнула в меня жизнь, я, до этого беспомощно пялившаяся в чашку, вскинула на него взгляд: «Не шутит?» Нет, Тёрн не шутил, наоборот, оставался серьезен.
– Когда я шел тебя забирать… Тогда, четыре месяца назад… Я дал себе обещание, что никогда и ни в чем не буду тебя неволить. Ты будешь свободна в своем выборе и в своих поступках. Но сегодня, Аги… – Он помолчал и снова потер висок. – Сегодня я едва не изменил своему слову. Я слишком за тебя волнуюсь… Но это не повод… Агата, когда ты сказала про Белянку, я обрадовался возможности оставить тебя дома. Ведь дело в том… Аги, твои иллюзии всегда будут черными.
– Что? – беспомощно пролепетала я. – Почему?
– Аги, ты никогда не задумывалась, почему только ты можешь говорить с миражами? Я, признаться, тоже догадался совсем недавно.
Я затрепетала, понимая, к чему он клонит. Тёрн переплел свои пальцы с моими.
– Моя драгоценная девочка, тот мираж, что едва не погубил твою маму, стал частью и тебя тоже. Совсем маленькой частью, но… Ты слышишь их. Твои иллюзии черного цвета. И… Ни один мираж не сможет проникнуть в твое тело, потому что ты сама немного… мираж.
Я вскрикнула, роняя чашку. Она разбилась, осколки брызнули во все стороны.
– Но как же? Помнишь? Когда я бежала к тебе от Разлома? Тот мираж меня почти настиг!
– Не почти… Он настиг. Я впервые увидел такое. Он ударился о твое тело, как о закрытую дверь, и только после этого я смог его уничтожить.
Вот тогда я зарыдала, вырвалась и забилась в угол. Отпихивала его руки, когда он пытался меня обнять.
– Не нужно тебе такое чудовище! – кричала я, отбиваясь, пока он, мой сильный колдун, не преодолел оборону и не стиснул меня в объятиях.
– Мое чудесное чудовище, – сказал он, целуя меня в кончик носа. – Самое чудесное и хорошенькое из всех.
Глава 57
Мы выехали на рассвете. Тёрн сотворил для меня Белянку, и хотя я понимала, что лошадка лишь иллюзия, первые несколько минут обнимала ее за теплую шею и гладила бархатный нос.
Я никогда так долго не ездила в седле. Поначалу поездка представлялась мне веселым приключением. Белянка шла ровно и споро. Она, моя умница, без лишних понуканий нагоняла Черныша Тёрна и папину каурую Ласточку.
Солнце только-только поднялось над горизонтом. Ветерок холодил разгоряченные щеки: утро едва началось, но в закрытом костюме для верховой езды было жарковато. Волосы я убрала под шляпу с широкими полями. Воздух звенел как живой: просыпались насекомые и птицы, их голоса слились в одну неразделимую, тихую утреннюю песню.
К полудню я утомилась. Седло с непривычки натерло нежную кожу на бедрах. Я вспотела и проголодалась, но мужественно терпела. Я дала себе слово, что не пикну, не пожалуюсь, и держала его. Мужчины, не сговариваясь, придерживали коней, давая мне отдых. По обрывкам разговоров я поняла, что из-за меня они изменили маршрут. Изначально планировали срезать путь, ехать без передышки всю ночь и к полудню уже быть в столице. Теперь дорога пролегала через небольшие поселки, где можно поужинать и переночевать. В Карлоре мы окажемся только послезавтра утром.
Я чувствовала себя балластом и старалась искупить вину хотя бы тем, что молчала и не лезла в разговоры. Впрочем, отец и Тёрн разговаривали редко и лишь по делу.
Когда мы спешились, чтобы перекусить, они продолжили одну из ранее начатых бесед, а я скромно жевала сдобную булочку, которую для меня передала мама. Сидела, облокотившись на ствол, радовалась привалу и возможности вытянуть ноги.
– По приезде остановимся в «Приюте странника», – говорил отец. – Таверна средней руки. Не думаю, что следует соваться в «Королевскую охоту» и привлекать к себе лишнее внимание.
Я заинтересовалась. Почему-то я думала, что мы явимся прямиком ко двору.
– Как он поймет, где мы? – спросил Тёрн.
– Передам весточку через верного человека.
Не знаю, сколько придется ждать, пока король найдет возможность встретиться, но он поставлен в известность.
Я помалкивала, но впитывала каждое слово. Если я правильно поняла, отец со своей стороны позаботился о безопасности Тёрна. Встреча состоится инкогнито, в таверне, когда король найдет для нее время. Не знаю, сам ли отец догадался о том, что ректору пропавшей академии слишком опасно появляться при дворе, или Тёрн намекнул, но у меня отлегло от сердца: о нашем приезде станет известно очень немногим.
Неужели к нам в таверну явится сам правитель? Или Тёрна проводят в условленное место? И сколько дней придется провести в столице, прежде чем встреча состоится?
Занятая этими мыслями, я медленно плелась позади всех. Папа ворчал, что бессмысленно и опасно было тащить меня с собой. Папа всегда начинал ворчать волнуясь.
К вечеру мы добрались до большого села на перекрестке дорог. Постоялый двор был занят, место оставалось только в общей комнате, где торговцы и путники устраивались прямо на полу, подложив под голову свои пожитки. Правда, благодаря паре золотых монет из папиного кошелька хозяин освободил комнату дочери, отправив девушку спать к матери, и предоставил в наше полное распоряжение узкую кровать и пару тюфяков, которые работники притащили с чердака. Принесли и холодные закуски, оставшиеся после ужина, – копченого сала, куриную тушку, лишившуюся голеней и крыльев, половину краюхи хлеба и квас.