– Тиара, – пристрастно поправил соглядатай.
– Не знаю, как у него шея не ломается под такой тяжестью. А лицо особо не разглядеть, глаза от золотого слепит. Юное лицо.
– А не боишься, что я и об этом ему доложу? – сузил глаза паренек.
– О чем? – искренне удивился отец, который всегда рассказывал именно в такой манере и сейчас никого не пытался обидеть.
– О непочтительности!
У моего бравого боевого генерала даже веко задергалось. Вилка, жалобно скрипнув, согнулась в кулаке.
– А докладывай, с-сосунок, – процедил он. – Только все докладывай как есть.
Мальчишка помялся и, как-то вдруг растеряв все высокомерие, сказал примирительно:
– Да я ничего… Я просто… Рядом побуду… Куда же деваться-то теперь… Меня, кстати, Рей зовут.
Глава 59
Мальчишка приклеился к Тёрну, точно репейник. Ходил за ним хвостом, чем невероятно меня злил. Сначала я думала, что это приказ правителя – находиться неотлучно при колдуне и чуть что – бежать с докладом. Возможно, так и было поначалу, но потом, присмотревшись, я поняла, что юному Рею просто интересно беседовать с Тёрном.
А тот не гнал парнишку, хотя даже я с трудом выносила его бесконечные расспросы. Тёрн будто заполучил себе еще одного ученика, и я узнавала в голосе моего ректора наставнические терпеливые нотки. Хотя Рей отнюдь не был терпелив: он ехидничал, язвил и будто нарочно пытался вывести Тёрна из себя.
«Ха! – мысленно фыркнула я, наблюдая за его безуспешными попытками. – Еще не такие пробовали!»
– Значит, магия – это наука производить изменения в соответствии с собственной волей? – повторил Рей слова Тёрна, но с подковыркой повторил, будто пытался уличить в обмане. – Ну, вот зубы я чищу в соответствии со своей волей! Это что – тоже магия?
Он напоминал сейчас обиженного ребенка, который искал подтверждение тому, что магия – шарлатанство, она никому не нужна, а те, кто осмелится говорить обратное, мошенники.
Тёрн улыбался, ожидая, пока мальчишка выговорится, а тот все никак не мог успокоиться.
– Магия существует лишь для удовлетворения низменных потребностей человека! Если бы все были магами, то мы просто перестали бы развиваться, ведь тогда без труда можно было бы реализовать любые желания!
– Какие же, например? – снисходительно спросил Тёрн.
– Такие же, как у всех! Люди хотят власти, могущества, богатства… Ну не знаю! Любви красавиц, победы над врагами! – горячился Рей.
– Для подростка вполне нормальные, адекватные желания…
Тёрн вовсе не старался его задеть. Я уже привыкла к таким вступлениям: он всегда критиковал мягко, будто говорил: «Да, но…» Однако Рей дослушивать не стал. Вспыхнул, вскочил, уши пылали. Правда, каким-то чудом он подавил гнев, даже приосанился.
– В нашем королевстве прекрасно живется и без высокомерных магов-выскочек.
Вот тут терпение лопнуло уже у меня.
– Да что ты! – воскликнула я. – Прекрасно живется, значит? Попробовал бы наш правитель поднять свою сиятельную пятую точку и хотя бы раз приехать в гарнизон, побывать у Разлома, поговорить с военными! Люди гибнут! Удерживают тварей ценой своей жизни! Каждый день как последний! Потому только в Карлоре до сих пор тишь да благодать! А Тёрн уже скоро все силы!..
Тёрн тронул меня за запястье, качнул головой. Закончил сам:
– Если будет возможность, передай правителю, что ситуация очень серьезная.
Он вкратце рассказал про самую длинную ночь, про то, что магов катастрофически не хватает, и было бы неплохо, если бы король связался с академиями Блирона и Барка, попросив о помощи. Иначе… Он посмотрел Рею в глаза:
– Иначе будет поздно.
– Если будет возможность – передам, – ворчливо отозвался парнишка, сев на место.
Поскреб ногтем деревянную поверхность стола, пытаясь скрыть замешательство.
– Наверное, он когда-нибудь побывает у Разлома, увидит своими глазами… Но как бы там ни было, во всем, что происходит, маги виноваты сами.
– Вот как? – взвилась я.
– Да! – Рей злобно посмотрел на меня: мол, будут тут еще всякие девчонки указывать. – Придворный маг, которому дед нашего правителя верил, как родному, предал его! Стал во главе заговора, приведшего к смерти короля! Какое после этого может быть доверие к остальным магам?
– А я слышал, – сдержанно вставил Тёрн, – что все было иначе. Старый Эрнил действительно был очень дружен со своим придворным магом – Териусом Теркином, и дружили они с детства, когда Териус был еще пажом его высочества, до того как обнаружились его магические способности.
– Оттого и горше, что предателем оказался друг детства, – буркнул непримиримый Рей.
– Териус был не самым приятным человеком на свете. Признаюсь, он и на меня точил зуб… В свое время мы… разошлись во мнениях…
Я едва не подпрыгнула на месте, вытаращилась на Тёрна. Тот самый маг-ворчун, заготовивший грамоты, куда остается только вписать имя, это и есть Териус? Тёрн хмыкнул: его развеселили мои выпученные многозначительные глаза, и кивнул, подтверждая мою догадку.
– И все же трудно поверить, что он хладнокровный убийца. Говорят, Эрнил, состарившись, одряхлев, умолял своего старого друга попробовать на нем заклятие вечной юности. Однако заклятие сработало неудачно, и король погиб. Трагическая ошибка, но не злой умысел.
– Вранье! – категорично заявил Рей. – Конечно, маги попытались себя выгородить!
– Правды мы уже в любом случае не узнаем! – философски заметил отец, грузно опускаясь на скамью рядом со мной.
Он не присутствовал при разговоре – выходил в город, чтобы осмотреться, посетить места детства и купить одежду.
С появлением генерала спор как-то завял, но, судя по высокомерной мордашке соглядатая, тот остался при своем мнении. Как же сильна еще при дворе ненависть к магам, если даже этот мальчишка разделяет ее.
Мы думали, что вечером Рей отправится во дворец с докладом, но он неожиданно решил, что останется ночевать в гостинице.
Я умывалась над тазиком, стоя в одной сорочке, а Тёрн лил на мои руки, сложенные лодочкой, теплую воду из кувшина.
– Не горячо? – спрашивал он. – Или наоборот, сделать теплее?
Вода все не кончалась.
– Муж-маг – счастье в дом, – улыбнулась я. – В хозяйстве всегда пригодится!
– Еще как! – подбоченился Тёрн.
Мы рассмеялись.
В этот момент в дверь постучали. На пороге обнаружился угрюмый подросток. Не дожидаясь приглашения, он протиснулся в комнату через щель между Тёрном и косяком. У мужа только брови удивленно взлетели, но хорошие манеры не позволили ему сделать несносному мальчишке выговор.
Тот ухватил стул, прошествовал в центр комнаты и уселся.
– Ну! – угрюмо сказал он.
– Что именно?
О Тёрн, как же тебе терпения хватает! Я боролась с желанием сгрести Рея за шиворот, хорошенько встряхнуть и выкинуть в коридор! Да еще и пинка отвесить напоследок.
– Колдуй! – потребовал Рей, но сам смутился своего приказного тона. – Покажи что-нибудь… магическое…
Он был сейчас как все мальчишки, мечтающие о чуде. Я видела такие же, горящие надеждой, глаза, когда на ярмарке заезжие фокусники обещали показать волшебство, а показывали все те же затертые до дыр фокусы с платочками, с розой, вырастающей в петлице, и кроликом, выпрыгивающим из шляпы.
Рей готовился к разочарованию. Он никогда прежде не был знаком с магом, а потому Тёрн, стоящий сейчас перед ним, представлялся ему и фокусником, и мошенником одновременно.
Мы с Тёрном переглянулись, и мой любимый ректор улыбнулся краешками губ.
– Держись покрепче за стул, малыш, – сказал он.
Ух! Это было нечто невероятное! Даже я, привыкшая к магии и сама владея ей, не ожидала такой феерии. Мы парили в небе, мы обрушивались в пропасть, мы пробирались во тьме подземных тоннелей, и летучие мыши задевали наши волосы крыльями. Мы опускались на морское дно и взбирались на песчаные дюны. Мы были птицами, деревьями и рыбами. Мы прожили тысячи жизней. Умирали и воскресали вновь.
Но когда я очнулась, оказалось, что за окнами глухая ночь, едва ли прошло больше нескольких часов.
Рей вцепился в сиденье обеими руками, пальцы скрючились и побелели от напряжения.
– Х-х-х… – просипел он. – Ух-х…
Встал, пошатываясь.
– Я… это… пойду…
Обернулся на пороге.
– А завтра можно еще раз? Особенно… Когда я был орлом!
Тёрн усмехнулся.
– Можно.
Он взмахнул рукой, почти как фокусник, и, вытащив из воздуха орлиное перо, протянул пареньку.
– Это иллюзия, но пару дней продержится.
Утром после завтрака Рей собрался уходить.
– Но скоро вернусь, – пообещал он. – Дела у меня.
Перо лежало перед ним на столе, и мальчишка иногда касался его кончиками пальцев, точно никак не мог поверить в то, что случившееся с ним вчера в нашей комнате – правда.
Потом взглянул на башенные часы – из окна таверны их было отлично видно – и заторопился. Выбежал во двор, мы наблюдали, как он поспешно пересекает его, и вдруг Рей затормозил, похлопал себя по карманам, оглянулся растерянно.
– Перо забыл, – прокомментировал отец.
– Я отнесу, – усмехнулся Тёрн. – Все равно хотел дойти до лавки. Аги, тебе орешков купить?
– Не-е-е… Хотя ладно, давай! Будет у тебя скоро жена-колобок.
Отец нахмурился при слове «жена», но ничего не сказал. А Тёрн уже размашисто шагал навстречу забывчивому пареньку, помахивая пером. Рей увидел, расплылся в улыбке…
А дальше случилось то, чего никто не ожидал.
Хотя, вероятно, Тёрн теперь все время был начеку, это его и спасло. Их спасло. Потому что Рей оказался рядом, когда это произошло…
На том месте, где секунду назад стояли две человеческие фигуры, взвилось пламя. До нас докатилась волна жара. У жасмина, что рос у крыльца, почернели и скрутились листья.
Я кричала, не помня себя. Я кричала так, что сорвала голос.
Когда пламя опало, разбилось о каменные плиты двора, словно огненная волна, я ожидала, что увижу два обугленных трупа. Черные угли, головешки… Всё, что осталось от того, кого я любила…