– На гвардейцах еще лежит заклятие послушания. Зови, – бросил он кратко.
Я распласталась на изъеденных магией досках моста. Лучше бы потерять сознание. Не видеть… Я едва могла дышать от страха.
Вдох.
– Эй, парни! Ты и ты, сюда!
Двое в красно-белой форме гвардейцев приблизились к мосту. Лица их были так же бесстрастны, как лица несчастных постояльцев в трактире. Заклятие послушания.
Выдох.
– Убить! – взмах руки в сторону моста.
Мои пальцы сжала горячая, мокрая от крови ладонь. Тёрн! Закусив губу, он начал медленно вставать на ноги.
Вдох.
– Убить! Убить, я сказал!
В голосе герцога появились панические нотки. А Тёрн поднимался, цепляясь за искореженные перила. Кровь капала на доски. Сколько в тебе осталось магии, мой любимый?
Выдох.
Гвардейцы обнажают мечи. Герцог подается вперед, чтобы своими глазами увидеть расправу. Лен, наоборот, отступает в тень.
Тёрн вытягивает руки и кричит. Его голос тонет в шуме ветра, в грохоте воды о берег. Чистая сила. Даже сейчас, раненый, истекающий кровью, едва живой, Тёрн оставался могущественным магом. Самым великим из живущих…
Стены дрожат, вниз срываются камни. Две темные фигуры у подножия замка. Изломанные, уже ничуть не напоминающие человеческие.
Дыши. Дыши. Дыши…
Гвардейцы озираются, как люди, которые только что очнулись от долгого сна.
– Охраняйте короля! – приказывает Тёрн.
Его голос тверд. Но в следующую секунду ноги подламываются, и он падает навзничь, заливая кровью мокрые доски моста.
Я пытаюсь приподняться, но это усилие лишает меня последних сил. Я проваливаюсь в черноту…
Когда я открыла глаза, то не сразу смогла понять, где нахожусь. Голова кружилась так, что тошнило. Темнота, ничего не разглядеть.
Я долго терла глаза и виски и немного пришла в себя. Я лежала на просторной кровати в незнакомой комнате. Плотные шторы на окнах задернуты, но сквозь щель пробивается яркий свет.
Рану на руке перевязали чистыми бинтами, маленькие порезы смазали целебным раствором: они подсохли, покрылись корочкой. На каминной полке чадила огоньком тонкая свеча. В кресле у камина, уронив голову на грудь, спал отец. Я сразу вспомнила ночь, когда он так же сидел рядом с Адой.
Мое плечо горело, будто облитое кипятком. Я скосила глаза на ключицу, но тут же в затылок ударила волна боли. Тогда я, пошатываясь, поднялась на ноги и поковыляла к зеркалу.
Зеркало обрамляла тяжелая позолоченная рама. Гобелены на стенах, на полу ковер с толстым ворсом – дорогой ковер ручной работы. Мама однажды хотела купить похожий, но они с отцом подсчитали деньги и отказались от покупки.
Даже гадать не нужно, где я сейчас – во дворце короля.
Из зеркала на меня посмотрело привидение.
Ну а как иначе назвать это бледнющее создание со спутанными волосами, слипшимися от крови? Под глазами чернели синяки.
Я отогнула воротник и рассмотрела ключицу. Там, где раньше располагалась Астра Фелицис, осталась круглая родинка. Моя звездочка потеряла все лучи. И все же спасла нас…
Сердце заколотилось о ребра. Спасла ли? Но где же Тёрн?
Я оглянулась, подумав, что могла его не заметить. Нет, в комнате были только мы с отцом.
Держась за стену, я побрела к двери. Мне было все равно сейчас, что я могу вывалиться в коридор, полный слуг. Где мой муж? Где он?
Дверь отворилась в соседнюю комнату. Здесь тоже было темно и тихо. На постели под бордовым балдахином лежал Тёрн.
– Тёрн…
Мой голос казался шелестом песка на ветру. Я бы бросилась к мужу, но вынуждена была ползти, как улитка.
Грудь Тёрна, его руки и ноги были стянуты бинтами, кое-где проступала кровь. Амулет на груди светил тусклым светом. Но Тёрн дышал! Он был жив! Я едва не разрыдалась от облегчения.
Тихонько, как калека – все тело болело, – залезла на постель и примостилась рядом. Боялась дотронуться: тело Тёрна представляло собой одну сплошную рану. На его ключице вместо счастливой звезды осталась точка. Мы потратили нашу удачу.
Я положила тяжелую голову на подушку и задремала. Услышала, как пошевелился Тёрн. Как вздохнул, увидев меня.
– Снова босиком… – ворчливо пробормотал он.
И я почувствовала, как он накрывает меня одеялом.
Глава 67
– Лучезарный, премногомудрый…
Голос церемониймейстера эхом отражался от стен огромного пустого зала. Солнечные лучи вспыхивали искрами на гладкой поверхности паркета. Фигура в золотом стояла на возвышении неподвижно, точно статуя.
– Светоносный Эррил Благородный. Надежда и опора королевства Глор, земель его и…
Слова текли, словно река, сопровождая каждый наш шаг. Мы подходили все ближе, и вот я уже смогла разглядеть худое мальчишеское лицо. Тиара сползла до самых бровей, отчего они казались насупленными. Серые глаза глядели остро. Губы сжаты. Я смотрела в лицо короля. Еще юного, но уже знающего себе цену правителя. Только поджившие царапины на щеке не давали усомниться в том, что перепуганный Рей, которого я еще совсем недавно держала за локоть на мосту, и король Эррил – один и тот же человек.
Мы приблизились. Отец склонился в поклоне, я неловко присела. Тёрн кивнул – он до сих пор держал руку на перевязи, а одежда скрывала бинты. Мне стало тревожно. Что если Эррил решит, что Тёрн проявил неуважение и дерзость?
Я смотрела на его бесстрастное лицо и никак не могла понять, чего нам теперь ждать.
«Мы спасли тебе жизнь, Рей!» – хотела крикнуть я.
Но короли обычно принимают подобные вещи как должное. Да, спасли, а разве это не долг каждого верноподданного?
– Я знаю о цели твоего визита в столицу, Стерн Сварторн, – холодно произнес король.
Я вспомнила, как орала на Рея в гостинице: «Попробовал бы наш правитель поднять свою сиятельную пятую точку и хотя бы раз приехать в гарнизон». Зажмурилась. Ой, мамочки…
– Помню о самой длинной ночи, о том, что для закрытия Разлома нужны помощники. Ты надеялся, что я смогу наладить отношения с магическими академиями Барка и Блирона и позову на помощь магистров. Все верно?
Тёрн вздернул подбородок. Он старался стоять прямо и, хотя на нем живого места не было, ни за что не позволил бы себе опустить плечи.
– Верно, – сухо сказал он.
«Не поможет. – Внутри все оборвалось. – Не станет связываться. Это ведь опять общество баламутить, вызывать недовольство… Не до этого ему сейчас…»
– Что же, Стерн Сварторн, ректор пропавшей академии, у меня есть несколько условий!
Отец за моей спиной кашлянул, словно подавился. Он, похоже, едва сдерживался, чтобы не напомнить наглому мальчишке, благодаря кому он сейчас, целый и невредимый, стоит перед нами.
– Я слушаю, – ответил Тёрн.
Что он еще мог сказать?
– Во-первых…
Эррил позволил себе долгую паузу, во время которой сверлил глазами лицо Тёрна, а муж не отводил взгляда, спокойно ожидая своей участи.
– Во-первых, как только Разлом будет закрыт, ты восстановишь академию в королевстве и станешь ее главой.
Мне показалось, я ослышалась. И судя по ошарашенному лицу мужа, он тоже сосредоточенно пытался понять, не подводит ли его слух. Мы ошалело переглянулись.
– Что? – переспросил Тёрн, из последних сил сохраняя невозмутимость. – Прошу простить меня, но, вероятно, раны еще…
Эррил хихикнул, а потом откровенно расхохотался. Сдернул с головы тяжелую тиару, вытер пот.
– У вас были такие лица! – давясь смехом, выпалил он. – Я не смог удержаться!
Мы стояли как прибитые, только и могли, что переглядываться.
Рей слез с возвышения. Его маленькая лопоухая голова казалась горошиной на пышном широком воротнике. Он сразу стал ниже ростом и потерял половину своего величия. Некоторое время он сосредоточенно искал что-то в одежде, спрятанной под плащом, потом вынул пестрое орлиное перо, то самое, которое сотворил для него Тёрн. Перо выглядело помятым, но правителя это, похоже, не смущало.
– Вот, держится пока, – гордо сказал он и улыбнулся во весь рот. – Тёрн, я серьезно насчет академии. По-моему, в моем королевстве очень не хватает магии! Ты согласен?
– Да, – хрипло произнес муж и на всякий случай сделал едва заметный пасс, разгоняющий морок: думал, что происходящее ему снится. Я же по старинке ущипнула себя за предплечье. – А второе условие?
Эррил сделался сосредоточен.
– Можешь отказаться… Сейчас тебе не до этого, я понимаю. Но когда разберемся с миражами, когда академия начнет работу, я хочу, чтобы ты стал моим советником.
– Но…
Рей поднял ладонь царственным жестом, и я впервые увидела повелителя таким, каким он однажды станет.
– Я не собираюсь отрывать тебя от работы, мне просто нужен человек, которому я могу полностью доверять.
И снова вернулся растерянный мальчик, которому не на кого опереться.
– Хорошо, малыш, – ответил Тёрн.
Спохватился, откашлялся, потер переносицу.
– Почту за честь, Ваше Величество.
Спустя две недели Тёрн почти полностью восстановился. Я тоже чувствовала себя отлично, а отец уже давно пришел в себя. Он и до этого не единожды бывал в переделках, потому воспринимал случившееся философски, хотя и не без гордости.
Особенно его радовала грамота от Эррила, дарующая высочайшее позволение стоять на торжественных приемах по правую руку правителя «не далее чем в трех шагах». Я не понимала, почему это распоряжение приводило его в куда больший восторг, чем особняк в Карлоре, который Рей подарил семье Даулет. Отец объяснил, что это означает особое доверие, знак того, что он приближен к правителю.
Оставшееся до отъезда время отец не терял зря. Побывал на военных учениях, в кузницах, где изготавливали оружие, посетил королевские конюшни и даже, как проболталась однажды смешливая горничная, приставленная к нашим покоям, осмотрел королевские винодельни.
Тёрн помогал Рею провести ревизию магических артефактов, оставшихся в наследство от опального королевского мага. Оба с утра до ночи пропадали в хранилище, а потом за ужином я выслушивала восторженные речи юного правителя, который понял, что обладает богатством важнее золота и драгоценных камней. Артефакты перенесли в тайник, местонахождение которого знали только сам король и Тёрн.