Теперь из рекрутов за короткие сроки следовало подготовить бойцов. В гарнизоне срочно строили новые казармы, а всех командиров, расквартированных во Фловере, возвращали на службу.
На границе было неспокойно. Ночи становились длиннее, миражи, точно пробуя свои силы, все чаще предпринимали попытки прорваться сквозь Мертвую зону. У Разлома спешно создавали дополнительные укрепления и оборонительные сооружения.
Приближалась самая длинная ночь. Я старалась не думать об этом, старалась не считать дни до решающего сражения, когда Тёрн и пятеро магов постараются закрыть Разлом. Успокаивала себя тем, что до того дня еще далеко – больше месяца.
Время от времени Тёрн выезжал в сторону границы: посмотреть на месте, как идут дела. Маги сопровождали его по очереди. Они должны были осмотреться, сориентироваться на местности. Вернувшись, наносили заметки на карту. Тёрн отправлял отчеты в столицу, Эррил теперь писал часто – гонцы стояли у наших дверей почти каждый день.
Иногда я просыпалась и долго лежала без сна, вглядываясь в темноту, прислушиваясь к шуму дождя за окном. Я будто оказалась в центре урагана: мощная сила уже пришла в движение, и ничего теперь не отменить.
«Еще месяц, – успокаивала я себя. – Месяц, чтобы просыпаться в его объятиях и ни о чем не переживать…»
Но однажды вечером Зейн произнес фразу, которая меня ошарашила и испугала:
– Что же, объявляю недельную готовность.
– Как недельную? – воскликнула я. – Почему? Когда вы решили?
На меня обернулись. Зейн с раздражением: почему эта девчонка меня перебивает? Юджин с неизменной прохладной улыбкой. Нелли и Аль с сочувствием.
– Кто поспешает, тот выгоды получает, – Никс выдал одну из своих глупых прибауток, чем окончательно вывел меня из душевного равновесия.
Я развернулась и, сдерживая слезы, поднялась в спальню.
Тёрн поднялся следом, не прошло и минуты. Сел рядом, обнял, притянул к себе, баюкал и гладил по спине.
– Я знаю, что тебе страшно, Аги. Не бойся, все получится.
– Но почему неделя, Тёрн? Почему так быстро? – всхлипнула я.
– Все готово, ни к чему тянуть и ждать крайнего срока. Мы знаем, когда миражи предпримут прорыв, но зачем дожидаться этого дня? Нападем первыми. Если все получится, так же закроем Разломы Барка и Блирона. Ну, моя девочка, не бойся, я вернусь так быстро, что ты не успеешь и глазом моргнуть. Вернусь с победой.
– Возьми меня с собой, – прошептала я.
Тёрн покачал головой, и тогда я пошла на хитрость.
– И не боишься оставлять меня здесь совсем одну?
Он поцеловал меня в уголок губ.
– Хитруля моя. Ты будешь в безопасности: я закрою дом защитным куполом. Никто не сможет войти.
Он помолчал.
– К тому же Даниель давно должен быть в гарнизоне, готовить рекрутов… Я не узнавал, но выясню.
Даниель… Меня до сих пор передергивало при упоминании этого имени. Мы несколько раз пересекались на приемах. Даниеля держала под руку счастливая Флора – его новоиспеченная жена, а меня всегда сопровождал Тёрн.
Даниель делал вид, что не замечает меня; лишь раз, обернувшись, я поймала на себе его холодную улыбку.
– Расскажи, как ты хочешь закрыть Разлом? – я увела разговор в сторону.
Тёрн вздохнул.
– Аги, ты каждый день слушала все, что мы обсуждаем…
– Я такая глупая!
– Моя девочка, ты пока неопытный и молодой маг. Когда-нибудь ты сравнишься со мной по силе и знаниям, но не сейчас. Но прежде чем отправиться к Разлому, я доверю тебе важную тайну, которая касается академии… Ага, глаза загорелись!
– Мне? Правда?
– Правда.
На следующий день маги вшестером собрались ехать к границе Тени, чтобы в последний раз на месте пройтись по всем пунктам плана, проверить укрепления и поговорить с командирами крепостей.
– Это еще не решающая битва, Аги, – успокаивал меня Тёрн. – Мы вернемся послезавтра вечером. Ну, не стой на ветру, простудишься…
Я ежилась от утренней свежести, куталась в тонкую шаль, изо всех сил сдерживала слезы.
Маги ушли к развилке, давая нам время попрощаться. Их силуэты уже давно скрылись среди черных стволов: деревья сбросили листву, парк снова казался зловещим и мрачным.
– Не покидай дом, – напомнил Тёрн.
Поцеловал меня и ушел не оглядываясь.
«Это не решающая битва, – говорила я себе. – Еще не страшно…»
До вечера слонялась по опустевшему дому, как призрак. Напугала метлу, внезапно наскочив на нее из-за поворота, – голубушка умчалась так, что только прутики полетели.
Я привыкла к нашим гостям. К назидательному тону Зейна, к шуточкам Никса, к спокойным, дружелюбным Нелли и Алю. Даже Юджин – молчаливый и погруженный в себя – стал частью нашей команды. Теперь дом опустел, и я чувствовала себя ужасно одинокой.
Время от времени я выглядывала в окна третьего этажа, смотрела на развилку дороги, хотя и понимала, что это глупо. Кого я надеялась там увидеть?
Но, посмотрев на дорогу в очередной раз, я вздрогнула и что было сил побежала к границе защитного купола.
Мама выглядела ужасно. Прическа растрепалась, мешки под глазами. Воротничок надорвался, пуговица болталась на длинной нитке. Никогда не видела маму такой испуганной.
– Что? Тёрн?
Сердце сжалось.
– Ирма пропала, – прошептала мама. – Утром ее спальня оказалась пуста. Мы с ног сбились, разыскивая ее. Отец и Верн отправились в гарнизон, я не знаю, что делать… Помоги, Аги, на тебя вся надежда.
Глава 73
Я обмерла. Новость меня ужаснула. Ирма – спокойная, ласковая девочка – никогда не решилась бы на побег. Да и зачем ей бежать из любящей семьи?
Кто-то похитил мою маленькую сестренку. А самое страшное, что я догадывалась, кто это сделал…
– Мама, Даниель уехал в гарнизон?
– Даниель? При чем здесь Даниель, Аги! – Она посмотрела на меня встревоженно. – Я не знаю… Я не стану его просить… Я прошу тебя – мою дочь! В конце концов, должна быть какая-то польза от твоей магии!
Последние слова мама выкрикнула, в ее покрасневших глазах плескалось отчаяние. Отец и брат далеко, ей больше не к кому обратиться за помощью, как только к старшей дочери.
– Я иду, иду… – прошептала я, пожав ее прохладную руку. – Лишь сбегаю за накидкой.
У развилки ждал экипаж. Пока ехали, мама рассказала о том, что случилось. Утром служанка пришла будить Ирму, но кровать оказалась пуста и не смята. Отец и Верн уехали накануне вечером, и мама, обегав дом и сад, решила отправить им вслед слугу с письмом и просьбой вернуться. До самого вечера она и Ада обходили дома знакомых и друзей, где могла бы спрятаться Ирма. Старались не поднимать шума. Хотя Ирма еще совсем малышка, такое происшествие может навредить ее репутации в будущем…
– Мама! – воскликнула я. – О, мама! Какая репутация, когда речь идет о жизни и смерти! Надо поднимать людей на поиски! Сейчас, немедленно!
Мама расплакалась и послушно кивнула, а я неожиданно почувствовала себя старше и мудрее ее.
– Мы найдем Ирму! – сказала я. – Я отправлю весточку Тёрну, он поможет!
Я знала, Тёрн не хотел бы остаться в стороне.
– Стой! – закричала я кучеру, застучала в стену кареты.
Тот, испугавшись, затормозил так резко, что мы с мамой повалились друг на друга. Карета не успела въехать в город, остановилась рядом со сжатым полем, где у обочин увядали полевые цветы и пылилась пожухлая трава. Хорошо, что еще не пошел снег!
Подобрав юбку, я выпрыгнула из кареты и понеслась на поле. Мама испуганно наблюдала за мной. Наверное, решала, не сошла ли с ума ее старшая дочь.
– Мне нужна муха, – торопливо объяснила я, чем, по-моему, запутала все еще больше. – Муха! Послать весточку Тёрну!
– Муха… – прошептала мама. – Ну да… Конечно…
Кучер, молодой мужчина, взъерошил волосы, дико оглянулся, словно опасался, что его, слугу почтенного семейства, застукают за неприличным занятием, а потом спрыгнул с козел и пошел помогать.
Вместе мы отыскали парочку сонных, еле живых мух, но я взбодрила их «Дыханием жизни» и отправила в полет, вложив в каждую послание для Тёрна. Оставалось только надеяться, что по дороге они не станут кормом для птиц и не окоченеют на ледяном осеннем ветру.
– Надо собирать людей на поиски, – сказала я, согревая дыханием озябшие пальцы: ну и холод… – Немедленно!
У ворот нас встретила заплаканная Ада и с порога сообщила, что Ирма не объявилась. Мы тут же собрали служанок и отправили их с печальной новостью и просьбой о помощи во все концы Фловера.
Раз за разом я пыталась применить поисковое заклинание, но, наверное, Ирма сейчас находилась далеко от дома, а заклинание работало только в радиусе километра. Я попросила оседлать для себя лошадь. Ада, бледнея, заявила, что и она готова ехать, но я сказала ей приглядеть за мамой, которой сейчас как никогда нужна поддержка. Сестренка, пряча глаза, согласилась: она боялась ехать и была рада, что я, старшая, все решила за нее.
Как оказалось, слуги тоже ждали моих распоряжений. Мама, сломленная горем, не способна была мыслить ясно и на все вопросы только испуганно кивала, соглашаясь во всем.
– Ох, госпожа… – перешептывались за ее спиной. – Как бы разума не лишилась…
– Слушайте меня! – крикнула я, и пересуды стихли. – Разбивайтесь на пары и начинайте обходить город. Спрашивайте у всех, не видели ли они девочку. Приметы своей молодой хозяйки, думаю, вы помните. Узнавайте, не замечали ли люди чего-то странного?
И пока слуги растерянно пытались решить, кто и куда отправится, я выхватила из рук дворецкого карту и распределила между ними участки города.
Но людей было мало, слишком мало! А драгоценное время утекало сквозь пальцы. Эх, мама, зачем ты медлила!
Я не слишком надеялась на помощь правящих семейств. Конечно, правила приличия не позволят им остаться в стороне, но они могут прислать по паре слуг от каждого дома и посчитают долг исполненным.
Каково же было мое удивление, когда к нашему дому начали стекаться люди. Не только слуги, хотя их тоже было много, но и представители знатных родов, и обычные горожане, узнавшие о нашей беде.